Оперативная эскадра "Нибелунг" (СИ)
Разговоры с родственниками вымотали его эмоционально. Он даже не смог понять, от чего почувствовал в конце концов облегчение. То ли от того, что выполнил долг, то ли от того, что всё закончилось. И несмотря на это, возвращаясь на корабль после церемонии, ощущал себя абсолютно опустошенным. Облегчение и опустошение по большому счёту описывают одну функцию, но Ивор никогда бы не подумал, что это одно и то же.
Выручила графиня.
Она не приходила к нему до рейда, не приходила и после их ужасного отступления из системы Адлера. А вот теперь пришла. И он понял, что именно сейчас её появление было уместным.
Графиня появилась в его каюте в коротком летнем платье с бутылкой вина и парой правильных бокалов, которые даже имели какое-то особое название. Ивор любой алкоголь предпочитал наливать в стандартный хайболл, но изящный бокал, который можно небрежно подцепить двумя пальцами, так гармонировал с самой графиней, что он не задумываясь принял эту игру.
— Давай помянем соратников, — сказала она. — Друзьями они нам не стали, но воевали плечом к плечу и достойны памяти.
— Матео я знал с детства, — возразил Ивор.
— Правда?
— Да. А из Джереми мог получиться со временем неплохой офицер, — добавил он. — Парнишка уже был на пути к просветлению. А наш старожил, повелитель паучков Ховард? Он был частью корабля, а я его бросил.
— Ты его не бросал. Он пожертвовал собой, чтобы спасти остальных.
Он знал это и она знала, что он знает, но должна была произнести нужные слова. Ивор ещё раз вспомнил всех поименно, от друга детства Матео, до стюарда Пилькати, которого на корабль привел в свое время Рюттер.
— Все они заслуживали большего, — сказал он и одним большим глотком выпил вино.
— Это правда.
Она пересела к нему на колени, лицом к лицу и он понял, что никакого белья под платье графиня не надела. Ивор почувствовал исходящий от неё жар, тот быстро передался ему и охватил всё тело. Ада, однако, не спешила форсировать события, она умело вела игру. Обняла его одной рукой, всё ещё держа во второй бокал.
— Мои родители погибли и я на какое-то время перестала чувствовать чужие потери, — тихо произнесла графиня.
— Не наговаривай на себя, — возразил он.
— Нет, правда. Думаю, это нормально.
Сделав небольшой глоток, она поставила бокал на столик и положила ладони на его скулы. А потом притянула к себе и поцеловала в губы. Поцелуй длился недолго. Графиня отстранилась, вновь подобрала бокал, сделал ещё один небольшой глоток.
— Хочешь, я покажу тебе наше имение? — спросила она. — Погостишь недельку-другую, отойдёшь от забот? Мне не хочется возвращаться туда одной. Понимаешь о чём я? Там теперь пусто.
Предложение застало его врасплох, но в этом была она вся. Возникло внезапно на корабле со своим смешным шаттлом, столь же внезапно появилась в его каюте в тот вечер. Потом вроде бы совершенно забыла о нём, как о мужчине. И вот теперь так запросто пригласила в имение. Жила, как дышала — вроде бы так говорят?
— Не в этот раз, — покачал головой Ивор. — Мне нужно составить отчет, затем выступить на военном кабинете…
— Вы, горожане, не умеете отдыхать, — она улыбнулась и опять поцеловала его. — Тогда, может зависнем где-нибудь в городе?
— Зависнем? Такие слова теперь в ходу у аристократов?
— Ха-ха. Так что?
— Ну, допустим, у меня есть апартаменты в «Короне».
— Апартаменты в «Короне», — передразнила она. — Ну разве что будет где свалить вещи, переодеться и принять душ. Но вообще у меня на уме другое.
* * *
Рано утром, наспех позавтракав тостами с сыром и яйцом пашот, они взяли капитанский «Скиф» и спустились с небес в Миладу. Ивор управлял шаттлом сам, так как Ломку накануне отправил в отпуск.
— Непривычно лететь пассажиром, — заметила графиня.
— Надеюсь, Джонсон подлатает твоих котят. Хотя я все ещё остаюсь при мнение, что гражданскому шаттлу на военном корабле не место.
Её сиятельство фыркнула.
Два дня, что оставались до заседания военного кабинета, она показывала ему изнанку городской жизни, а две ночи удивляла фантазией и умением.
Как и многие горожане (а также подавляющее большинство населения Галактики) Ивор не относился к аристократам всерьез, считал это всё затянувшейся игрой. Возможно, нескольких поколений не хватило, чтобы укоренить монархию в сознании простых людей, сделать обыденностью. Маскариль утверждал, что на Земле понадобились многие века, чтобы сделать из шаек грабителей тех, кого простые люди воспринимали высокорожденными, обладающими естественным правом повелевать.
Несмотря на предубеждения, он с интересом познавал жизнь высшего сословия, а она открывалась для Ивора каждый раз с неожиданных ракурсов.
Выяснилось, что едва ли не половина заведений в Миладе создавалась в расчёте именно на аристократические вкусы. Обычные горожане о многих из них них даже не слышали, потому что ни вывесок, ни рекламы, ни даже страницы в сетевом справочнике эти заведения не имели. Аристократы предпочитали ориентироваться на рекомендации собратьев по сословию, а красочную рекламу и зазывал оставляли неокрепшим умам из низов.
Почти вся улица Гаммель Бро — от старого моста и до центра города, точно река в половодье разливалась внутренними двориками, куда вели неприметные арки. Вот в них-то и прятались заведения для аристократов, иногда занимающие целый квартал. Несмотря на войну и катастрофическое положение всей монархической системы, посетителей здесь хватало.
Времени в их с графиней распоряжении было мало и не все соблазны удалось по-настоящему распробовать. Ивору запомнились театры кабуки со странными старинными песнями и танцами, с роскошными костюмами и декорациями. Запомнился дуэт Мазаалай, исполняющий монгольское горловое пение, которое пробирало до костей. Бедолаги гастролировали по Северной дуге и застряли на Барти из-за войны. Ивора поразили фехтовальные залы совсем не похожие на спортивные, а скорее на декорации к историческим шоу, равно как и тиры с замысловатыми старинными пистолетами. В залах и тирах, как он понял, не только развлекались и тренировались, но и готовились к дуэлям, которые время от времени случались в аристократической среде и проходили прямо здесь же. Он смог оценить дегустационные погреба с такими сортами вин и дистиллятов, о которых никогда даже не слышал. Многие из этих напитков привезли в Кудряшку за сотни световых лет. Ивору не очень понравились клубы, где живые музыканты играли на настоящих инструментах регги, джаз, блюз и регтайм. Но именно в одном из таких заведений, где заодно показывали старинные черно-белые немые фильмы Ивор впервые услышал композиции Гершвина и просто влюбился в эту казалось бы замысловатую музыку. И поступил на следующий день, как обычный горожанин — купил в местной инфотеке записи с различными вариантами исполнения. При этом, он так и не разобрался, в чём смысл живого звука, если это не игра на гитаре в кругу друзей.
То же касалось и кулинарии. Разумом Ивор осознавал, что блюдо, приготовленное Рюттером или его коллегами в десятках заведений Милады, отличалось от того, что мог приготовить он сам, используя кулинарную книгу, тем более от того, что находилось в стандартном флотском ланч-боксе. Отличалось, да, но было ли оно лучше вкусом? И он признался самому себе, что не может сказать наверняка. Разумеется, свежая зелень, овощи и фрукты были более ароматными, сочными, но как раз это не зависело от умения. Ивор мог сам отправиться ранним утром на фермерский рынок, купить нужные ингредиенты и приготовить салат.
В тайне он радовался, что графиню не напрягали его «мужицкие» вкусы. Она не пыталась их изменить. Она просто показывала ему свой мир.
Под стать музыке, еде и многим другим сущностям отличались взгляды аристократов и на секс. Нечто неуловимое, отличало графиню Демир от тех горожанок, с которыми ему довелось встречаться раньше.