Приватир (СИ)

— И что ты намерен делать?
— Для начала, создать серьёзную боевую единицу, чтобы меня без соли не сожрали. Дальше, как пойдёт. Один из путей, получить дворянство, для начала хотя бы личное. Самое трудное ухватиться коготком, а как только сделаю это, дальше будет легче, и дойду до потомственного, что даст мне право на владение землёй, а своя вотчина, это уже совсем другое дело. Глядишь, там ещё и источник Силы «откроется». Не стоит забывать, что во мне течёт кровь Рюриковичей, и я имею право на великокняжеский стол. Не хотел конечно влезать во всё это, но выбор не столь уж и велик.
— Получить дворянство практически нереально, — произнесла Бирюкова. — Только долгая беспорочная служба или подвиги на поле брани отмеченные орденом. Для последнего нужно быть офицером в царской армии или в великокняжеской дружине. Но гарантий при этом никаких. Героев задвигают, а на гражданской службе, не дают подняться выше коллежского секретаря.
— А ещё можно совершить значительное деяние которое отметит сам государь. Главное не упустить удобный случай.
— Случай может и не представиться, — возразила она.
— Согласен. А потому второй путь, и наиболее вероятный, обзавестись дирижаблем. Содержать его для меня не составит труда. Благодаря генератору и рубинам я смогу сделать его практически неуязвимым. Чем не крепость?
— Боюсь, что если узнают об этом секрете, тебе долго не продержаться. За тобой начнут охотиться все без исключения.
— Согласен, опасно. Однако в этом случае выскользнуть из под удара гораздо проще, чем ты думаешь.
— Правда? — с явным сомнением произнесла она.
— Конечно. Достаточно сделать генератор достоянием большого числа людей.
— Ты представляешь себе последствия?
— Разумеется. Этот мир перестанет быть прежним. Но самое смешное заключается в том, что он всё равно может измениться, даже без моего вмешательства, — не удержался я от замечания.
Этот мир уже знает Пушкина, Бердана, Кольта или того же, Можайского, на детище которого мы сейчас и летим. Только если в других мирах, его паровой самолёт так и не взлетел, то тут чувствует себя преотлично. С тем паровозом он конечно не имеет ничего общего, но это уже детали. Так отчего бы не появиться и Николе Тесле.
Сейчас-то он пока должен быть всего лишь пятнадцатилетним юнцом, но этот недостаток с годами пройдёт. А там гений создаст всё то, что создал, и провалиться мне на этом самом месте, если он не додумается использовать своё изобретение так же как и я. Ведь он человек науки, а потому Сила для него одна из разновидностей энергии. Разумеется, если я не прав, и он не является таким же пилигримом как ваш покорный слуга.
— Знаешь, ты меня порой удивляешь. То ведёшь себя нормально, а то из тебя начинает лезть эдакий умудрённый годами мужчина, а порой так и вовсе, словно не из нашего мира, а откуда-то ещё.
— А что, кроме загробного и нашего миров есть ещё какие-то? — не удержался я от усмешки.
— Без понятия. Но не удивлюсь. Вот откуда восемнадцатилетний парень может знать столько всего разного? Если ты пришелец, тогда это всё объясняет.
— Ну-у, значит я пришелец, — согласился я.
— Хм. А ведь ты говоришь правду. Ну или сам веришь в то, что говоришь.
— Откуда такие выводы. Погоди. Амулеты, это костыли, одарённые же используют Силу напрямую. Получается, в разговоре со мной ты используешь конструкт «Лжекамня».
— Я не специально. Просто…
— Проехали. Интересно, вы его можете обманывать напрямую?
— Да, — признала она.
Вот так. Теперь придётся держать с этой красавицей ухо востро. Или рассказать ей всё как есть? Если она будет уверена в том, что в моём лице обретёт защиту и опору, я получу серьёзного союзника. А разве она ещё не поверила в это? Пожалуй, пока ещё нет. Ну вот и я погожу раскрывать все карты.
Настя больше не стала ни о чём спрашивать. В то, что я пришелец, конечно же не поверила. Правильность работы конструкта или амулета зависит и от постановки вопроса, и формы ответа. Дабы избежать путаницы, нужно зайти с нескольких сторон, но мы ведь не на допросе. Доверия меж нами стало больше, но пока лучше не перегибать. Поэтому она предпочла перевести разговор на другую тему. Хм. Или решила, что у меня едет кукуха.
 
В Менске дозаправились, пообедали в трактире, и прогулялись по городу. С одной стороны, не такой уж и долгий путь проделали, всего-то полтора часа полёта. Да ещё и в кабине такого комфортного аэроплана как «Дрозд». Если путешествие на «Стриже» я сравнивал с ездой на легковом автомобиле по хорошей трассе, то этот и вовсе можно было отнести к автомобилям премиум класса.
Однако, наша физическая усталость тут ни при чём. С одной стороны, мы никуда не спешим. С другой, Насте необходимо хорошенько отвлечься и расслабиться, чтобы при следующем перелёте она снова могла медитировать под воздействием потока Силы. Новая способность Бирюковой слишком полезная, чтобы пренебрегать её скорейшим развитием…
— Признаться, не ожидал вновь вас увидеть, Фёдор Максимович. Однако, умеете удивить, — развёл руки Абрамов.
— Здравствуйте, Мартьян Ярославович. И я рад вас видеть, — приветствовал я владельца амулетной лавки.
— Чем могу быть полезен? — поинтересовался купец.
— Так всё тем же, у меня товар, у вас возможности.
— На товар-то будет позволено взглянуть?
— Разумеется.
Своим охранникам Абрамов доверяет, Настя в курсе, посторонних же в лавке нет, а потому никаких причин наводить тень на плетень, и разводить тайны мадридского двора. Поэтому я широко улыбнулся, и выложил на прилавок десятикаратный рубиновый «Панцирь».
Купец с сомнением посмотрел на меня, и взяв его в руки, поднёс к нему александрит, тут же ставшим изумрудно-зелёным. Потом глянул на него через лупу, покачал головой и отложив в сторону, вновь воззрился на меня.
— Цена в половину. Объёмы? Скажем дюжина камней в месяц. Можно скромнее, или чуть больше. Но я бы не увлекался. Виды? Готов рассмотреть заказы. Сейчас при мне как раз двенадцать таких же «Панцирей».
— То есть, вы сумели… — догадался Абрамов.
— Не вижу смысла вываливать большой объём и делать новость достоянием общественности. Это обрушит рынок, и удешевит продукт едва ли не до цены топазов, так что производить придётся в разы больше. Меня устроит получать столько же, при меньших затратах времени и сил.
— Дешёвый товар сбывать значительно проще, — заметил купец.
— Я же говорю, нет желания зарабатывать на обороте. Во всяком случае, сейчас. Оттого и цена такая привлекательная.
Ещё бы. Рубиновые амулеты таких размеров стоят уже по пять тысяч за карат. На круг я получу более трёхсот тысяч. При этом никаких таможенных сборов и налогов. Контрабанда, чистой воды. Причём в особо крупных размерах. Каторга. Без вариантов. Потому и возможность для купца заработать на этом, пусть и немногим меньше меня, зато весьма солидно.
— Предложение весьма заманчивое, Фёдор Максимович. Не зря всё же вы мне ещё в первую нашу встречу показались перспективным клиентом, — задумчиво произнёс Абрамов.
Впрочем, размышлял он сейчас не о возможных рисках, а о грядущих перспективах и прибылях. Это заметно, знаете ли. И уж кто-кто, а я определить подобный настрой могу с лёгкостью.
— Однако, дюжина камней… У меня нет таких оборотных средств, — наконец разведя руками, ответил он.
— Так мне сейчас и не нужны деньги. Я возьму топазовыми амулетами. Понимаю, что всего потребного у вас сейчас может и не оказаться, но если вы уложитесь в месяц, то всё в порядке.
— И что именно вам потребно?
— Двадцать комплектов из сорокакаратного «Зарядника», двадцати «Панциря», десяти «Листа», шести «Лекаря», пяти «Кольчуги» и «Кокона», двух «Кошачьего глаза».
Вот так, серьёзно я собирался экипировать членов своего отряда. Не вижу ни единой причины экономить, коль скоро могу себе позволить иметь под рукой настоящие живые танки. Оно конечно изготовить из синтетических рубинов и проще и дешевле, а тут я по большому счёту с двух партий ничего и не заработаю. Однако, соблюдение секретности у меня в приоритете. Не стоит лишний раз светить искусственные камни.