Сила рода. Том 7 (СИ)

Третий вариант я придумал, заметив, что Тирум заскучал.
Согласно ему, бедуин должен был просто поравняться с магом и проломить ему висок, после чего помочь сбруе порваться — мол, несчастный случай.
— Но это всё одно и то же, — в какой-то момент возразил Тирум.
— Цель одна, условия разные, — не согласился я. — Смысл в том, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Ведь если вы убьете мага, что сделает Десен?
— Либо попытается убить меня, — Тирум пожал плечами, — либо дождется Города и попытается избавиться от меня на подходе.
— Значит нужно сделать так, чтобы на вас, уважаемый Тирум, никто не подумал.
— Десен все равно на меня подумает, — нахмурился бедуин.
— Десен купец и торгаш, — я покачал головой. — В его понимании убивать просто так — бессмысленно. Если убил, то нужно обязательно взять хабар. А если все вещи мага, особенно его драгоценные магические амулеты, останутся на нем, то…
— Оставить амулеты? Они же под сотню золотом стоят!
— Вот именно! Разве ж убийца устоит перед таким сокровищем?
— Да никто не устоит!
Понадобилось полчаса настойчивых убеждений, чтобы до Тирума дошла концепция алиби и улик.
И самым сложным, оказалось убедить его не перерезать магу горло.
Так или иначе, спустя несколько часов жарких дебатов, проведенных исключительно шёпотом, мы пришли к консенсусу.
Я же за это время выпил три бурдюка с водой и съел уйму сухпайков. Желудок крутило, моментами доходило до острой рези, но я верил, что мой организм справится.
Поскольку полностью полагаться на Тирума было бы глупо. А значит… значит мне нужен был план Б, В и даже Г.
Мне, конечно, не улыбалось строить эти интриги, и вообще, на душе было как-то паршиво, но умом я точно понимал две вещи.
Первое. Это работорговцы, и церемониться с ними будет только полностью отбитый пацифист.
Второе. За неимением гербовой, пишем на простой.
Нет у меня возможности решить проблему в честном поединке, просто нет.
Во-первых, состояние тела оставляет желать лучшего, а во-вторых, никто не будет со мной биться в честном поединке.
Один приказ ошейнику, и я буду корчиться от боли, пока сердце, не выдержав, остановится.
К тому же, положиться мне не на кого.
Ханурики они ханурики и есть. Мечта Десена! Рабское сознание, ни в жизнь не пойдут против хозяина.
Мелкие, несмотря на свою браваду про калаши да ПМ, так и остаются восьмилетними-девятилетними пацанами.
Я убил своего первого врага в двадцать, оказавшись в безвыходной ситуации, и то целый месяц мучился совестью, и даже до сих пор на душе как-то тяжело. Так чего говорить о мальчишках?
Звена? Во-первых, девушка, во-вторых, она явно не в том состоянии. Хотя, из всех рабов именно у неё может получиться мне помочь.
А заодно и себе.
Но это уже второй этап. Сейчас главное — избавиться от мага, который может чуять ложь и копаться в мозгах…
— Всё, — Тирум проговорил все три варианта без ошибок и чувствовал себя выпотрошенным и уставшим. — Иди к себе.
— Три удара хлыстом, — мне пришлось напомнить про нашу договоренность.
— Точно, — ухмыльнулся бедуин и взялся за хлыст.
Я только успел повернуться к нему спиной, как хлесткий удар кнута разорвал полуденный зной.
Вжик!
Вжик!
Вжик!
Тирум на самом деле поменял ко мне отношение, поскольку ударов я даже не почувствовал. Треск рвущегося балахона да, а касания хлыста — нет.
С трудом спрятав победную улыбку, я натянул на лицо маску боли и чуть ли не бегом отправился к краешку навеса.
— За что тебя?
— О чём вы так долго с ним говорили?
— Ещё один бурдюк с водой?
Стоило мне приблизиться к пацанам, как те тут же засыпали меня вопросами.
— Позже всё расскажу, — пообещал я и протянул Сёме мешочек с вялеными сухофруктами. — Воду пополам.
— У хануриков рожа поперёк треснет, — поморщился Сёма, а Эд согласно кивнул.
— Надо, парни, — я мог не объяснять пацанам свои мотивы, но это было как-то правильно, что ли? — Уж лучше мы поделимся с ними водой, чем они устроят нам какую-нибудь пакость.
 
— Ты их плохо знаешь, — покачал головой Сёма. — Посчитают за слабость.
— Это будет их проблемой, — я пожал плечами. — Я считаю, что люди заслуживают второго шанса.
— Ну да, ну да, — по-стариковски проворчал Сёма, а Эд неодобрительно покачал головой.
Я же подошёл к Хануру и протянул руку.
— Давай свой бурдюк.
— Зачем это? — меха Ханур использовал в качестве подушки и, судя по эмоциям, не горел желанием с ними разлучаться.
— Воды отолью, — мрачно бросил я. — Мы в одном положении, как-никак.
Ханур удивленно похлопал глазами, но бурдюк всё же протянул.
Я аккуратно перелил в его меха половину воды и подмигнул рабу.
— Будешь слушать меня, будут бонусы. Решишь подставу устроить, будут штрафные санкции. Мы поняли друг друга?
— Э-э-э… санакции?
— Проблемы, — перефразировал я. — Знаешь, как больно Тирум лупит?
— Знаю, — скривился Ханур, недовольно смотря на меня.
Судя по эмоциям, Хануру жутко не нравилось, что я претендую на место любимчика хозяев. И он, несмотря на внешнюю покорность, сдаваться просто так не собирался.
— Ханур, — я посмотрел в глаза рабу. — Не заставляй меня тебя калечить. Хочешь быть старшим рабом — будешь. Мне это неинтересно. Как только мы доберемся до Города, я исчезну из твоей жизни. Решишь мне помешать — до Города не доживешь.
Ханур что-то неразборчиво пробормотал, а я удовлетворённо кивнул.
Судя по эмоциям, страх перевесил злость, а значит в ближайшее время подстав от Хануриков можно не ждать.
Вернувшись к пацанам, я проигнорировал их любопытные взгляды и улегся прямо на песок.
Сунул в рот очередную полоску вяленых сухофруктов и постарался уснуть — жара-жарой, но отдохнуть не помешает.
***
Удивительно, но впервые в жизни я видел обычные сны.
Куда-то бежал, откуда-то падал, вздрагивая всем телом, сидел в компании одноклассников и, безбожно фальшивя, подпевал нашему старосте:
«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, жесто-око не будь!»
Потом готовил что-то на костре, ел заварные пирожные и, с какой-то стати, решал математические уравнения.
Ни видений, ни Рив — видимо, ошейник отрезал доступ не только к Инвентарю и внутреннему источнику, но и к… выходу моего сознания из тела?
С одной стороны, было жаль и как-то не по себе, с другой — несмотря на жару, я отлично выспался.
Причем проснулся сам.
Такое иногда бывает, когда тебя ждет важное дело. Организм сам просыпается за некоторое время до будильника.
Убедившись, что рабы и бедуины всё ещё дрыхнут, я отхлебнул воды из бурдюка и добил оставшийся сухпаёк.
По идее, нас должны покормить, и логичней было бы сделать заначку, но что-то мне подсказывало, что голодным я больше не останусь.
— Ты чего так рано? — Сёма, который только что дремал, приоткрыл один глаз и внимательно на меня посмотрел.
— Выспался, — я пожал плечами. — К тому же, как-то не по себе.
— Почему?
— Ни дозора, ни ксура лысого, — я пожал плечами, — понятно, что пустыня, все дела, но всё равно неуютно как-то
— Видишь посохи? — Сёма кивнул на копья, которые росли прямо из земли. — Это охранные тотемы. — Так что ещё час можешь спать. Всю ночь идти придется.
— Выспался уже, — я отвернулся от пацана и, сделав вид, что рассматриваю верблюдов, решил ещё раз прогнать в голове свой план.
Из-за ошейника я не могу выступить против работорговцев открыто — раз.
Значит придется ослаблять своих тюремщиков изнутри, и первый на очереди маг Гориц.
До Города мне нужно придумать способ избавиться от ошейника — два.
И здесь я вижу два варианта — или убедить Десена снять его, или восстановиться до такой степени, что моё намерение окажется сильнее вложенной в ошейник магии.