Пожиратели миров (СИ)

— Откуда ты, Грант, могу я поинтересоваться? — задал один из важнейших вопросов Джефферсон.
Я знал, что этот вопрос прозвучит. Я знал, что его будут задавать очень многие, поэтому заранее подготовил себе историю, которая если не убедит, то хотя бы позволит как-то контролировать ситуацию и давать ответы, к которым будет сложно подцепиться.
— Я с улицы, господин Голд, — ответил я спокойно. — Жил на улицах, прогуливал школу, к моему стыду. Мои родители умерли, я их не знал, и обстоятельства подтолкнули меня выживать своими силами. А потом случился прорыв, меня спас кто-то из охотников, где и поймали соцработники. В тот момент, едва пережив смерть я понял, что был идиотом и мне дают второй шанс, почему взялся за ум. А определённый талант в математике позволил мне его реализовать.
— Как откровенно, — кивнул он. — Знаешь, многие бы предпочли скрыть подобный факт.
— Но он рано или поздно вылезет наружу. Лучше сразу рассказать правду, чем потом позволить на себя ею давить.
— И на каких улицах ты жил?
— На всех подряд. От улицы Линделл вплоть до Заподнореченской, где меня и спасли.
— И ни разу не посещал школу?
— Какую-то посещал одно время, но в тот момент я был не из тех, кто стал бы запоминать, где учится. Для меня важнее было прокормить себя. Это, конечно, не то прошлое, о котором я люблю вспоминать, — мягко завершил я разговор.
Намёк был понятен — расспрашивать меня дальше будет просто неприлично. А без расспросов на чистую воду вывести человека нельзя. Продолжи он, и покажет уже себя в нелицеприятном свете. Естественно, Джефферсон не мог себе этого позволить.
Наше общение напоминало мне игру, где надо было выстраивать оборону словами — одна ошибка, и ты проиграл. Подобное мне не нравится. Я люблю обороняться физически, не словесно. Там хоть пулю в лоб атакующему можно загнать.
Джефферсон взглянул на Алианетта.
— Дорогая, проверь, пожалуйста, готов ли ужин.
— Да, отец, — тут же ответила она и покинула зал, напоследок бросив слегка встревоженный взгляд на нас.
Остались только мы вдвоём. Намечался разговор с глазу на глаз. Глава дома не стал тянуть, сразу перейдя к делу.
— Интересный ты человек, Грант, — медленно встал он с кресла и направился к окну. — Многие бы душу отдали, чтобы оказаться на приёме у нас. И они бы точно сделали всё, чтобы мы обратили на них внимание. Представили всё в лучшем свете, да так что выглядели бы едва ли не героями из сказок.
— Я не имею привычки врать о себе, — ответил я невозмутимо.
— Неужели? — бросил он взгляд через плечо. — Даже если это так, ты имеешь привычку многое о себе не рассказывать.
Я не знал, что ответить. Собственно, эти слова не подразумевали, что на них надо отвечать. Джефферсон встал напротив окна, как хозяин, окидывая взглядом свои владения.
— Знаешь, я видел много людей. Как ужасных охотников, так и лучших из лучших. Часть из них была куда достойнее тебя. Но знаешь, что с некоторыми из них стало при встрече с изгнанником?
— Смерть, — ответил я.
— Именно. Будь ты хоть самым достойным человеком в мире, изгнанники с одинаковым аппетитом съедают и тех, и других. Я был знаком с юными дарованиями, где профессия охотника переходит от отца к сыну с детства. Их знания были близки к идеалу, тренировки велись с самого детства, а учителями выступали лучшие из лучших. Они ходили с ними на охоту, чтобы постичь все тонкости охоты. А потом они погибали при первой же самостоятельной охоте. Причина — отсутствие опыта. В критической ситуации они терялись или принимали неверные решения. Поэтому, когда мне говорят, что победить изгнанника и не какого-то, а иллюзиониста помогли знания и удача, это вызывает у меня не больше, чем улыбку от интересной сказки.
— Всякое случается на охоте.
Он обернулся.
— Именно эти слова и сказал бы любой из нас, Грант. Всякое случается на охоте. У меня богатый опыт, я через многое прошёл и многое повидал. Не будет ложью сказать, что я успел встретить почти всех возможных изгнанников, которые только существуют. И то, что я вижу, говорит о том, что ты не в первый раз их встречаешь. Мне лишь интересно, почему ты так упорно это скрываешь. Даже не прошлое, а тот факт, что опыта у тебя достаточно, чтобы нивелировать отсутствие дара.
 
— У каждого есть свои секреты, господин Голд, — ответил я, встретившись с ним взглядом.
— Будь ты посговорчивее, и я бы даже подумал о том, чтобы действительно позволить моей младшей дочери встречаться с тобой. Такие люди нужны в семье охотников.
— Я не смею претендовать на руку вашей дочери, господин Голд. Ей гораздо больше подойдёт кто-то ей по статусу.
— Твои слова, да ей бы в уши, — вздохнул он.
В этот момент в комнату вернулась Алианетта. Окинув нас внимательным взглядом, который особенно сильно задержался на отце, она смиренно произнесла:
— Ужин готов.
Должен отметить, что в отличие от чая ужин меня не разочаровал. Разве что порции были рассчитаны на кого-то явно меньшего размера, чем мы. Ты смотришь на огромную тарелку, где в самом центре лежит маленький кусочек. Один укус, а еды уже и нет, откуда возникает вопрос — на кого это рассчитано? На людей, у которых нет аппетита?
Единственное, что нивелировало подобное — количество. Здесь и рыба в лимонном соусе, и какой-то очень нежный морепродукт, что таял во рту, и мясо на гриле под соусом, и чего только нет. Должен признать, что мои вкусовые рецепторы сходили с ума от наслаждения. Уж что-что, а готовить они умеют.
Отложив салфетку на стол, я удовлетворённо выдохнул. Несмотря на то что и закончил самым последним, я мог сказать, что хотя бы ради этого стоило сюда прийти. Местная еда не перестаёт открываться для меня самым необычным способом. Возможно, именно поэтому люди переходят на сторону хаоса — ради такого стоит стать еретиком.
Меня как током ударило в этот момент, пусть я и не показал этого. От этой ереси, нашёптываемой той частью сознания, в которой укрылся подлый голос хаоса, мне захотелось забить самого себя. Я бы с удовольствием убил ту тварь, что закралась мне в голову, если бы была такая возможность. Но рано или поздно я найду возможность с ней расправиться.
После ужина последовал диалог ни о чём. Отец Алианетты спрашивал меня об успехах, кем я себя вижу, что думаю по поводу последних новостей. Джефферсон вёл себя, как и было положено хозяину дома, не возвращаясь при дочери к той теме разговора, которую затронул ранее.
Но он ничего не забыл. Его взгляд прямо говорил, что он всё знает.
За разговорами меня привели в оружейную, которая была своеобразным музеем. Это была проверка, посмотреть мою реакцию на оружие, которое здесь было. А посмотреть есть на что. Мечи меня не интересовали, хотя они были семейной реликвией, но вот огнестрельное оружие было уже куда интереснее. От винтовок крупного калибра до автоматов.
А когда глава семейства отлучился, Алианетта не заставила себя долго ждать.
— Он тебя не обижал? — вопрос был задан так, будто я ребёнок. Не обидно, но странно.
— Мы просто поговорили о планах на будущее, — кратко ответил я.
— Мой отец строгий, но он добрый и справедливый, так что ты не суди его строго, хорошо? Просто он боится, что ты какой-нибудь дворовый парень, который хочет подняться по статусу за счёт меня.
— А если так оно и есть? — задал я встречный вопрос.
— Тогда ты слишком плохо стараешься, — улыбнулась она. — Как тебе вечер?
— Всё отлично.
— Заученная фраза на все случаи жизни при встрече с аристократами. А если честно?
— У вас хороший повар.
— Это да, отец очень привередлив к еде. Он считает, что хороший охотник лишь тот, кто хорошо питается, и очень трепетно к этому относится.
— Твой отец прав на этот счёт. Здесь мы с ним одних взглядов.
Весь остальной вечер прошёл без каких-либо приключений. Меня пригласили прогуляться по саду на территории их поместья, как они называли это место.