От земли до рая (СИ)
- Не помешал? – поинтересовался я, сощурившись. Ощущая, как внутри кислотой разливается злость. Злость… определенно. Пусть я еще и не решил до конца, чем она вызвана.
- Что вы, Ян Львович. Вот, ввожу нашу новую сотрудницу в курс дела. Лиля, вы пока можете быть свободны. Дальше вам все расскажет Иван.
А Лилька, кажется, только этого и ждала. Напряженная, как пружина, и бледная даже больше обычного. Она облизала губы, распрямила стиснутые в кулаки руки по швам и, гордо распрямив плечи, пошла к двери.
- Здравствуйте, - сказала тихо, поравнявшись со мной.
- Доброе утро.
Лиля слабо улыбнулась. Я отошел с прохода. Сейчас она казалась выше обычного. Из-за каблуков – догадался я. Но оборачиваться, чтобы удостовериться в своих догадках, не стал, сосредоточив взгляд на Куприне. Тот был неплохим парнем. Умным, хватким… Меня устраивала его работа. По большей части. Вот только эта сцена с Лилей... К которой я был в общем-то готов, ведь Сонька еще вчера мне в красках расписала, как ее обожаемая подружка вскружила голову будущему начальству… Но все же что-то в ней было не так. В этой сцене. Лиля выглядела напуганной и растерянной. А я какого-то хрена так и не избавился от чувства ответственности за нее.
- Так вы что-то хотели?
- Чертежи по проекту, что мы обсуждали…
Стараясь не выдать своего удивления, Данила послушно полез в стол. Еще бы ему не удивляться. Когда такое было, чтобы я сам спускался за документами? Я в эти края хорошо, если за все время пару раз забредал. А тут приперся какого-то хрена. Как чувствовал – надо идти. Зудело что-то внутри. С самого утра зудело.
Я перекинулся с Данилой еще парой фраз. Кивнул и так же стремительно, как появился, вышел из кабинета. И практически в тот же миг в голове мелькнуло… А что, если эта дурочка до сих пор уверена, что некоторым мужикам нельзя отказывать? В затылке похолодело. Я обвел взглядом ряды столов, отделенных друг от друга стеклянными перегородками. Но Лилю обнаружил у автомата с шоколадками и прочей хренотенью. Из-за того, что она наклонилась, юбка офисного платья натянулась на круглой попке, а икры на ногах проступили отчетливее. И да… Она была в туфлях на каблуках. Тонких, будто стилеты.
Я подошел ближе. Кофе приготовился. Лиля забрала стаканчик и, отступив, наткнулась на меня, расплескивая содержимое.
- Господи, Ян Львович… - зашипела она и машинально слизала с тыльной стороны ладони кофейные капли.
- Осторожнее надо.
- Угу… - промямлила Лиля. Осмотрелась по сторонам и тихонько чертыхнулась под нос. Удивленный такой реакцией, я тоже огляделся. А… Ну, тут я и сам мог догадаться – на нас пялились, кажется, все. Цирк уехал, а клоуны остались, в общем.
- Я что хотел…
- Да?
- Ты, если хочешь, шли Куприна подальше. Нормальные мужики адекватно воспринимают слово «нет».
Ага… Ну, все правильно сказал. Но чувствовал я себя в тот момент последним придурком. Помешанным на гиперопеке папочкой. Вот только если с Сонькой я никогда не вел подобных разговоров (та как-то сразу у меня зубатая выросла – кого хочешь на место поставила бы и глазом не моргнула), то с Лилей, вот, приходилось. Опять какой-то сюрреализм… Потому, что ни хрена она мне не дочь. И дочерей не трахают…
- Эм… - Лиля облизала губы, поднесла стаканчик к лицу, будто прячась за ним, и добавила: - Спасибо. Я… как бы в курсе. Да…
Ну, в курсе, и хорошо. Тогда почему так гадко-то? И бесит все. Страшно бесит. Я машинально кивнул и пошел прочь. Нисколько не сомневаясь, что запросто смогу переключиться. Да только в этот раз не получилось. Память отказалась подчиняться моим командам. Что-то пошло не так, вышло из-под моего контроля… И я вновь, совершенно того не желая, с головой окунулся в, казалось бы, давно забытое прошлое…
После целой ночи раздумий я пришёл к выводу, что ее надо отпускать. Встал необычно поздно, умылся. Поднялся к Лильке в комнату под чердаком, но ее там не оказалось, и я снова спустился вниз. Она нашлась в гостиной. Стояла на стремянке у окна… и усердно терла стекло. Не знаю, какого черта на нее нашло. Те окна были просто огромными. И уходили вверх сразу на два этажа. Насколько я знал, чтобы их вымыть, обычно вызывали специальную бригаду.
- Лиля…
Она вздрогнула. Ухватилась ладонями за железные прутья. Льющийся, кажется, отовсюду свет золотил Лилькину кожу и заставлял полыхать пламенем ее рыжие волосы, которые с годами приобрели изысканный оттенок расплавленной бронзы.
- Да?
- Спускайся, давай. Надо поговорить.
Она нерешительно кивнула. Отложила скребок и проворно слезла. Я жестом велел ей следовать за собой. Остановился в кухне. Сам потянулся к кофемашине, но поскольку понятия не имел, как она работает, инициативу перехватила Лиля. И сделала все за меня... Как я любил. Эспрессо. Густой и крепкий. На два пальца в чашке всего.
Я никогда не страдал отсутствием красноречия, но в то утро… почему-то медлил. И молча наблюдал за ее перемещением по кухне. За тем, как она зябко поджимает пальцы на холодном мраморном полу. Да-да, она почему-то босой была. А у нас в обуви все ходили.
- Вчера звонили из посольства. Ваши с Сонькой визы готовы.
- Правда? – изумилась Лиля и, как мне показалось, взволнованно сжала руки в кулаки.
- Угу. На сборы осталась неделя.
Лиля кивнула. Закусила щеку и уставилась в окно над мойкой.
- Что-то не так?
- Я… совсем не уверена, что могу себе это теперь позволить, Ян… Львович.
- Глупости это все. Конечно, можешь. Я обо всем позабочусь. Ты ведь все еще хочешь учиться в Стэнфорде?
- Да, но… - ее голос звучал едва слышно. И очень неуверенно.
- Но? – напрягся я.
- Стэнфорд на другом краю земли, - голос скатился совсем уж в едва различимый шепот. Я приподнял бровь. Мол, да ты, девочка, просто Капитан Очевидность. Да, наверное… мне стоило быть с ней помягче. Но я так на себя злился! А вымещал зло на ней… Лилька страшно смутилась. И забормотала что-то совсем уж невнятное. Хотя обычно была довольно бойкой. А тут… Неужели это я ее такой сделал? Как я вообще в это вляпался?
- Как я сказал, учебу я оплачу. В знак моей благодарности…
Лиля окаменела. А я с опозданием понял, как можно было расценить мои слова, и, как мне казалось, вовремя уточнил:
- В знак благодарности за преданную службу твоей матери.
Она кивнула. И так низко опустила голову, что копна волос упала на лицо, скрывая от меня ее реакцию. Так и стояли. Я - с уже опустевшей чашкой кофе. И она… с опущенной головой. Молчали. Почему-то не торопясь расходиться.
- А то, что случилось… - наконец, спросила она и осеклась.
- Продолжения иметь не будет. Не волнуйся. Я… позабочусь о тебе. Ты не переживай. Здесь все в силе.
- Да… Стэнфорд. Я поняла.
Неожиданно в ее голосе мне послышался такой неприкрытый сарказм, что я, уже на полпути к выходу, остановился. И оглянулся. Лиля тоже смотрела на меня. Смотрела, не мигая и не отрываясь вообще. Распрямив поникшие было плечи.
- Если что-то понадобится – ты обращайся. Я…
- Позаботитесь обо мне. Я поняла, говорю же…
Поняла… Но не обратилась. Ни разу больше, с тех пор, как уехала.
За спиной кто-то кашлянул. Я вынырнул из омута воспоминаний и лишь тогда понял, что залип, ничего перед собой не видя, а между тем лифт уже, бог его знает сколько времени назад, пришел, и я мешаю в него пройти собравшимся за спиной, но не смеющим меня потревожить людям.
И вот тут я совсем уж разозлился. Тряхнул головой и строго-настрого себе запретил возвращаться к прошлому. У меня и в настоящем дерьма хватало. Один предстоящий визит к гастроэнтерологу чего стоил. Даже думать об этом не хотелось. Я органически не переваривал любую слабость. Но тут… достало уже. Нужно было что-то с этим делать. Записали меня на понедельник. По общей очереди. Нет, конечно, можно было устроить раньше, но до последнего оттягивал этот «прекрасный» момент.
И почему-то все чаще вспоминал отца… Может, потому, что приближалась дата его дня рождения. Ему могло бы исполниться семьдесят. Всего семьдесят лет.