Дриблинг безликих (СИ)

— Шмакодявка!
Аркаша замерла и подалась вперед, полностью обратившись в слух.
«Иди ко мне», — принес порыв ветра сладкий шепот.
Со всех ног бежать прочь — не тот вариант, который был выбран.
Согласованного сигнала для старта у них не было, и, по факту, Аркаша могла начать в любой момент. Однако в итоге желание рвануть вперед распалил зов, даже в звучании которого ощущалась сладость.
Первые шаги дались легко, хотя сам бег чувствовался как тяжелая и бухающая тряска, от которой даже воздух вокруг содрогался. Она не контролировала процесс, а мышцы в ногах молили о пощаде. Все ее трюкачества с ловкостью валили беспощадный надрыв равновесия и мощная качка, словно штормящее безумие моря решило испытать слишком смелую, но хрупкую лодчонку.
А ведь вокруг — ни намека на море.
Дыхание не улавливало ритм, подошвы скользили по тропке, а в глазах стояла туманная дымка.
«Ради кого стоит стараться? И бежать вперед?»
Хотелось срочно повалиться на колени и, вцепившись обеими руками в траву, дышать — долго и мучительно, пока не прояснится в глазах.
— Тащи ко мне никчемное тельце, Шмакодявка!
Внутри все вскипело. Стоило преодолеть оставшийся путь лишь для того, чтобы высказать Момо в лицо, что ее тельце вовсе не никчемное.
Сжав кулаки, Аркаша, не переставая бежать, чуть наклонилась и, увлекаемая вперед силой упрямства, вслепую устремилась дальше.
В какой-то ужасающий миг этого сумасшедшего полета опора под ногами пропала, и в голове пронеслась мысль, что вот оно, падение — все же сорвалась и сейчас посчитает каждой косточкой бугорки и выступы внизу.
— Ноги замедляй. Тихо. Медленно.
Открыв рот, Аркаша дышала с буйством утопленника, которому подарили второй шанс.
— Выдыхай медленнее. А то сейчас выплюнешь чего полезного из внутренностей. А мне потом обратно запихивать.
Аркаша подняла голову и ошарашено уставилась снизу вверх на Момо. Тот удерживал ее одной рукой за талию, и она провисала у его бока, как помятый плакат. Всего пару мгновений назад ее ноги дергались в воздухе, чуть задевая пятками землю, так, словно она по-прежнему бежала.
— Замедляйся. Ага, вот так, сойдет.
Она задышала ровнее и на мимолетной панике схватилась за руку парня чуть выше локтя.
— Не, ну уронить я тебя, понятное дело, собирался. — Момо хмыкнул.
И медленно опустил ее на землю, присев рядом.
Разум пока не спешил подсказывать, как правильно разжимать пальцы, поэтому Аркаша, глубоко дыша, но уже через нос, продолжала цепляться за Момо.
— Ты в курсе, что бежала, зажмурившись?
— Нет-кха... Кхе... — Она неспешно вдохнула и выдохнула. И ограничилась мотанием головой.
— Башню сорвало? На чистом инстинкте захотелось пробежаться? Решила себя во всей красе показать?
Она и правда зажмурилась? Аркаше казалось, дело обстояло иначе. Но раз так, значит, ее тело решилось на спонтанное чудачество.
— Башню сорвало, — согласилась девушка.
Есть ли смысл спорить?
— Но ты преодолела препятствие. — Момо потянулся к ней. — Ладно, считай, впечатлила.
Ее подбородок оказался в жесткой хватке.
Машинально ухватившись за пальцы, создавшие подобие капкана для ее лица, Аркаша, не мигая, смотрела на трепещущие алые огни в демонских глазах. Еще ближе, и, казалось, можно обжечься.
Она тоже сдавила его пальцы и, стараясь, не выдать панику, осведомилась:
— И как? Смешное зрелище неуклюжей меня засчитается за компенсацию принесенного ущерба?
— Вполне. — Он не отпускал ее подборок, прочно зафиксировав Аркашину голову в запрокинутом положении. — Я доволен. Но, помнится, тебе тоже досталось от нашего столкновения.
— Я не в обиде, — пробормотала девушка. — Подумаешь, побилась подбородком об тебя. Ты же меня спас. Давай договоримся, что мы в расчете и тема закрыта?
Предлагать заключить неформальное соглашение, находясь в настолько затруднительной позе, — смехотворно и только. Однако Аркаша и правда пыталась оставаться непринужденной. Даже в лапах демона.
— Отпустишь? — спросила она, так и не дождавшись реакции на предыдущее предложение.
 
— У тебя ссадина на шее, — будто не слыша ее, заметил Момо.
— Заживет. — Аркаше хотелось просто отмахнуться. Возможно, даже посмеяться над ситуацией...
Но ведь он как держал, так и держит!
— У меня ничего не болит, — заверила она.
— Убедительно расстаралась, пока мчалась над пропастью. — Момо обвел кончиком пальца округлую фигуру на ее шее, видимо, выделяя ту самую упомянутую ссадину.
Аркаша дернулась. Щекочущее прикосновение повторилось.
— Что-то побудило тебя гнать вперед по тропинке? Хотелось бы услышать, чтобы в дальнейшем использовать и поскорее придать тебе мотивации.
Вопрос с хитринкой. Будто он забыл, как не раз сам побуждал ее к действиям, в том числе при попытках вступить в чарбольную команду Сириуса.
Она сглотнула, собираясь с мыслями, и ясно ощутила, как от этого шевеления приподнимаются пальцы Момо, прижатые к ее шее. Он словно хотел пощупать ее пульс, но не дотянулся до нужной точки.
— Ты... — Аркаша скосила глаза и снизу вверх сердито глянула на демона. — Ты же... сам сказал, чтобы я трепыхалась ради тебя. И что займешь в моей голове столько пространства, что туда больше никто не втиснется.
«Разоткровенничалась не на шутку, — быстро смутившись, Аркаша, насколько позволяло неудобство положения, отвернулась. На секунду ей просто тоже захотелось высказаться максимально прямолинейно, как делал это Момо, каждый раз вытряхивая из нее неуверенность в себе. Однако в результате растерянность охватила лишь ее одну. — Да уж, лучше бы молчала. Он наверняка подумает, что я бред несу».
Молчание затягивалось.
«Даже ничего не скажет в ответ?» — Разочарование царапнуло разум.
Не так давно решив отказаться от угнетающего образа тети Оли, ее ложного жизненного мотиватора, она сосредоточилась на Момо, предложившего себя в качестве этой роли. И многие ее трепыхания, прямо или косвенно, имели цель захватить все его внимание.
Она просто обязана была сделать так, чтобы он ее заметил.
Нечто горячее скользнуло по коже шеи. Аркаша машинально съежилась, боковым зрениям улавливая неторопливые движения Момо. Наклонившись, он провел языком пламенно жаркую линию от девичьей ключицы и до самого ее подбородка. И под конец еще раз лизнул по месту, где она ударилась подбородком о его плечо.
В сознании всплыло воспоминание, как точно также он собирал языком капли красной жидкости с ее щеки, которые сам и плеснул на нее, и это в столовой у всех на глазах.
Сдаваясь на милость бешеной волны мурашек, Аркаша откинула голову сильнее, открываясь намного больше, словно предлагая ему продолжить свою будоражащую атаку, и, чуть извернувшись, вцепилась в него ошарашенным взглядом.
— Что? — Момо быстро облизнул правый уголок собственных губ и резким, но достаточно осторожным толчком окончательно стряхнул ее на траву.
Перегруппировавшись, Аркаша присела на корточки лицом к нему и безотчетно провела ладонью по шее. Кожа горела так, словно внутри орудовало с десяток печек. А с сумасшествием сердца сейчас не совладало бы ни одно успокоительное.
— Ты?.. — Вопрос отказывался формулироваться, будто заранее вместе с ней испугавшись ответа. Любого ответа.
— Импровизированное лечение. — Момо облизал и левый уголок губ и с простодушной улыбкой, искренности которой поверило разве что самое доверчивое в мире создание, полюбопытствовал: — Ну как? Тебе полегчало?
— Полегчало? — на автомате повторила она.
О, нет, ей не полегчало, нисколько, никак, вообще. Эмоции бурлили и кипели, и держать их в узде, оставаясь неподвижной, с каждой секундой становилось труднее. Тем более сейчас, когда они находились наедине.
— Можем повторить. — Момо шагнул к ней.
— Полегчало! Полегчало! — Аркаша вскочила и отступила к скоплению деревьев в стороне от тропинки.
— Обращайся. Гарантирую специальное обслуживание только для тебя, Шмакодявка. — Момо прищурился. — И, уверен, пространство в твоей голове уже довольно давно исключительно для мыслей обо мне.