Последний барсук (СИ)
Он начал злиться, отчего его глаза превратились в узкие щели, а ноздри начали широко раздуваться.
- Я не бетазоид. Я человек. Я не вру!
Клингонский - язык очень простой и заточенный под войну. Строить на нём сложные предложения не то, чтобы невозможно, но непросто.
- Мы готовы тебя выслушать, человек Ив, - чуть расслабился офицер.
- Меня атаковали ромулане. Десять на одного. Перед смертью я уничтожил три их корабля. После смерти меня забросило в прошлое. Я не могу сказать, как это произошло. Это факт. Я из будущего, в котором стал другом клана Шар. Моя честь попрана. Я должен отомстить своим врагам, смыв их кровью нанесенный позор, ведь пока я дышу, я знаю, что моя честь запятнана!
- К-хр, к-хр, к-хр, - довольно рассмеялся клингон. - Слова мужа, а не слизняка. Такой бред сложно выдумать, так что очень похоже на правду. Значит, путешествия во времени возможны?
- Да.
- И чего хочет друг клана Шар из будущего? Мы не можем тебе помочь отправиться назад.
- Подарите десять торпед с антиматерией. По дружески. Очень надо.
- К-хр, к-хр, к-хр! - разразился громким смехом офицер. - Да ты не мелочишься. Зачем тебе торпеды?
- Кораблик, который я затрофеил, слишком хлипкий и слабо вооружённый. И хотя в прошлый раз я на таком же вулканском корыте умудрился подбить три ромуланских крейсера, последний мне пришлось брать на таран. Не хочу погибнуть обесчещенным раньше, чем смою позор! Подарите торпеды. Сильно надо. Очень сильно надо. Клянусь честью воина, я не буду использовать это оружие против Клингона!
Клингонцы отключили связь. Ваня нервно наблюдал за их звездолётами. Пятнадцать минут нервного ожидания закончилось тем, что крейсера развернулись и улетели.
Вначале Иван испытал досаду. Он печально вздохнул и прикрыл глаза. Но когда он вновь посмотрел на голографические приборы, его глаза полезли из орбит. На месте, где висел центральный крейсер, осталось десять засветок, которые определялись как подвесы с торпедами.
- Вот это сладкий йогурт... - с восторгом протянул он.
Иванов не мог поверить своему счастью. Надежда на подобный исход была пятьдесят на пятьдесят. То есть или дадут, или поржут и на болт пошлют. А могли и расстрелять из тех же торпед. Невероятная удача, которой он обрадовался как малыш, получивший ожидаемый подарок от Деда мороза.
Гравилучом он притянул торпеды и погрузил в трюм, после чего направился в сектор бетазоидов.
Иван вывел корабль из гипера на самом краю системы бетазоидов и остановился, посылая сигнал о том, что он прилетел с мирными намерениями. Дальше лететь было чревато.
Может показаться, что мирные философы лёгкая и лакомая добыча. Но так может подумать лишь ограниченный идиот.
Телепаты! Это сильные йогуртовы телепаты! Как в здравом уме можно считать их безобидными?
На самом деле Ваня прекрасно понимал подноготную этой расы. Бетазоиды могут справиться с любой разумной расой без использования оружия с помощью переформатирования сознания. Есть расы, на которых телепатия не влияет, но с ними они тоже могут справиться с помощью применения очень опасной формы влияния на эмоциональное состояние. После их воздействия завоеватели с радостью полетят уничтожать свою страну.
Но они ещё и умные. Бетазоиды представляют последствия подобных решений. В таком случае это стоило бы им известности в качестве миролюбивой расы. А это их щит от всех, поскольку телепатов, с лёгкостью уничтожающих целые цивилизации, испугаются все. После такого все инопланетяне объединяться, чтобы стереть с карты галактики такую угрозу.
Автоматические станции как раз защищают систему от самонадеянных идиотов. Стоит долететь до определенной границы, как непрошеного гостя окутает мощный энергетический щит, а внутри него создастся поле, которое будет вытягивать энергию из реактора.
Никакой войны, агрессии и прочего. Просто бетазоиды будут спокойно попивать чай в своих садах и философствовать, а экипаж глупцов останется без системы жизнеобеспечения. Стоит ли упоминать, что случиться с экипажем в таком случае?
Иван припомнил разговор с одной давней знакомой ещё из первой жизни. Как-то она делилась своим неприятием убийства. Она эмоционально повествовала о том, что ей жалко убивать живую рыбу. При этом она опасалась нарваться на тухлятину, поэтому предпочитала покупать в магазине самую свежую рыбу - живую. И тут у неё вставала дилемма: рыбку скушать хочется, деньги за неё уплачены, но она живая и убивать её жалко. И она поступала следующим образом: наливала в ведро воды, запускала туда рыбу и ждала, когда она сама сдохнет.
Иван тогда посчитал такое убийство более жестоким и издевательским. Так растягивать мучения ни в чём неповинной рыбы. Это он тогда ещё не знал о миролюбивых философах, которые придерживались того же мировоззрения.