Штурмуя Лапуту (СИ)

— А я думаю, чего духами-то несет? — пробурчала Лоуд. — Отвели чулан откровенно лядский приличным артистам, никакого уважения. Ладно, Хозяин, не напрягайся. Проблем шмара не доставит, можем еще пинка ей выписать и вышвырнуть. Болтать эта шмонда не станет.
Соломенная крыса коротко, но согласно кивнула.
Тут Укс ее вспомнил. Во время выступления сидела на коленях у крепко поддавшего громилы, тот еще хохотал, будто чугунный котел с помоями булькал. Потом драчливое веселье началось, эта потаскушка как-то улизнула, никто и не вспомнил. Собственно, она еще до драки испарилась, и непонятно как — Укс за движениями публики все-таки приглядывал.
— Если кошели тыришь, должна уметь и ноги вовремя уносить, — угрюмо сказал Укс.
— Не понимаю, о чем вы, — отперлась девица. Голос у нее был тихий, мягкий, и честный-честный. Вот прямо даже поверить можно.
— Глянь, тоже лицедейка, — хрюкнула Лоуд. — Никакого продыху от конкурентов нет, а? Эй, жопу подняла и свалила отсюда. Это наша солома и конура, честно заработанные непосильным актерским трудом.
Девица выползла из соломы, не без труда выпрямилась. Ростом она оказалась даже поскромнее невысокого пилота. Мышь мышью.
— Видят боги — ростом с веник, а туда же: лезет «щипать», как натуральная «деловая», — вздохнула Лоуд. — До какого нравственного падения и отчаяния людей доводит недоразвитый феодализм! Кыш отсюда, пока мы тебя из сострадания сразу не прирезали.
Воровка, отряхивая солому, двинулась к двери, но замерла.
— Пинком подбодрить? — поинтересовался Укс.
— Забор там. Высокий, — лаконично сообщила любительница чужих кошелей.
— Да что ж это за криминал пошел такой инфантильный⁈ — ужаснулась Профессор. — Не тупи, там в углу бочки, с них заберешься.
— Пробовала. Не достаю, — пояснила воровка.
Укс молча взял ее за шиворот, выпихнул в темноту. Повел в угол, глупая преступница шла молча, не вывертывалась. Не издала ни звука и когда поставил на бочку. Пилот влез сам, заново подхватил — легкую, почти невесомую, вроде как одни юбки только вес и имеют. Подсадил, девица ухватилась за верх частокола.
— Глянь, что там снаружи. А то ноги переломаешь, — посоветовал Укс.
— Смотрела. Кусты.
— Ну и чего замерла? На звезды залюбовалась?
Воровка поскреблась наверх, Укс подставил плечо, воровка оседлала забор, исчезла. По ту сторону частокола коротко прошуршало, чуть зашелестели кусты.
Где-то за домами уныло гавкала собака. По брусчатке улицы проклацали подковы позднего всадника. Больше ни звука. Тиха воровка, ей бы не карманничать, а в эти… как их… ниндзя-ассасины идти. Платят куда побольше, риск сравнимый, а отравить кого, или в жопу иглой отравленной ткнуть — большой физической силы не требует. Имела бы шанс выйти в люди. Попка у воровки, кстати, ничего себе такая. Миниатюрная, но правильных гармоничных очертаний. Нет, дура, конечно, разве дело — кошели резать? Допрыгается.
Укс вернулся в соломенные апартаменты.
— Вы что там, и посексуалиться успели? — заворчала Лоуд.
— Уймись и спи. Или колыбельную ждешь?
— Вот вполне обойдусь. Рубашку дай, укрыться. Я не принцесса-леди какая, голяком спать. Экзотических и приносящих доход животных надобно беречь и лелеять. В соплях-то я много не навыступаю.
Укс тяжко вздохнул и стащил с себя сорочку.
— Иное дело, — завертываясь, восхитилась Профессор. — Тепленько, хозяином пахнет, сейчас задремлю и буду трогательно подергивать во сне лапкой. А ты с меня начнешь заботливо блошек обирать.
— Блохи с тебя сами соскальзывают.
— Вот! Даже блохи на мне не держатся. Недокармливаешь ты меня — народ зря говорить не будет, народ всё видит! Вот попадем на какую-то приличную «линзу», я от тебя в общество защиты редких животных сбегу. Там клетки без сквозняков.
— Кстати, ты, редкое нюхливое животное, а как ты воровку учуяла? От нее духами-то совсем не пахнет.
— Пощупал-таки девицу. Кобель ты, а не воздухоплаватель. А чем же от нее пахнет, по-твоему? — с неожиданным интересом спросила Профессор.
— Да ничем. Даже потом не пахнет. Никакая она, что даже странно, — подумав, сказал Укс.
— Все ж не совсем ты идиот, Уксик. Пребывание в приличном научном обществе на тебе положительно сказывается. Приметил несоответствие. Тут мы имеем интересный феномен. Девица-то твоя умеет глаза отводить. Самую малость, но умеет. Причем, непонятным науке образом. Магии вроде бы вообще нет, я колдовство и наличие спец-амулетов все же слегка распознаю и просчитываю. В данном случае колдунства нет, а эффект есть.
— Ерунда. Обычная воровка, довольно глуповатая.
— Насчет ее умственных способностей спорить не буду. Даже с каплей столь редкого таланта и вдруг по тавернам кошели тырить? Нонсенс. Хотя могут быть обстоятельства, ну там проигралась в картишки, или в бегах числится. Она, между прочим, довольно недурненькая собой, и вести себя умеет. В смысле, неболтлива.
— Да, больше помалкивает. Но где же там «недурненькая»? Взглянуть не на что.
— Ну, ты-то на нее смотрел. Поскольку еще по залу с гостями вспомнил. А у тебя есть привычка запоминать всех подряд кабацких шлюшек?
— Так я ее сразу и не вспомнил.
— Ну, она в этом и не была заинтересована. Слушай, что ты ко мне со своими девками пристаешь? Трахнул бы ее там у забора, да и успокоился. А я спать хочу. Весь день меня эксплуатировал: «сесть-встать-голос-собаку-бей!» Живодер!
— Да спи уже, беззащитное приморское животное.
Лоуд хрюкнула и повернулась на бок.
Пилот лежал, закинув за голову руки, смотрел на угасающий огонек истаявшей свечи. Думалось об оставленном на произвол судьбы «Фьекле» и почему-то о бабах. Странно, не семнадцать же лет пилоту. Действительно «фаты» эти пошлые так действуют, что ли?
В дверь тихо поскреблись.
— Ты эту шмонду точно за забор выкинул? — едва слышно поинтересовалась Лоуд. — Или она обратно свалилась? Это что за ночлег в стиле хоррор «иногда они возвращаются и спать не дают»?
— Это не она. Я духи чую, — прошептал Укс, поднимаясь.
Повернул символическую задвижку.
Определенно, это была не воровка. Статная, укутанная в плащ фигура, а глаза даже во тьме голубыми сапфирами поблескивают.
— Решила проверить, как наш храбрый дрессировщик устроился, — пояснила хозяйка, весьма недвусмысленно улыбаясь. — Должна я заботу проявить или не должна?
— Еще бы! Не надеялся, но мечтал, — куртуазно заверил пилот, и даже не особо покривил душой. Хороша была хозяйка, спелая и лакомая, того и Логос отрицать не станет.
Грациозно скользнула внутрь, и Укс немедля запер дверь.
А плащ уже упал на солому.
— Передохну от пустой суеты да скуки хоть мгновенье, — пояснила голубоглазая бесстыдница, демонстрируя гладкую шею и весьма открытое декольте ночной рубашки.
— Воистину божественно то мгновенье! — Укс ногой поспешно нагреб вал из соломы, отгораживая свернувшееся и как бы дрыхнущее без задних ног приморское «Ко-Ше». — Зверь мой нервный, проснется, может взревновать.
— У меня тоже дома кабан нервный храпит. Но мы тихонько, — горячие руки обились вокруг шеи пилота.
Гостья-хозяйка была выше Укса почти на голову, но если немедля завалиться на плащ, то мелкие нюансы значения не имеют. Да и вообще разница в росте бывшему потомку богов никогда не мешала.
Поцелуй пах помадой из розовых лепестков, все остальное –фигуристое и упругое — благоухало цветочно и сладко, слегка отдавая топленым молоком, и в сей чудный цветник пилот окунулся с немалым удовольствием…
  
Глава третья
 
Аристократический капкан
 
— Вы, люди, все же отъявленные скоты, в плохом смысле этого термина, — заметила Лоуд, делая утреннюю разминку. — Ни стыда, ни совести. Хотя «колол» ты дамочку мастерски, выложила всё. Даже больше, чем нужно.
— Лишнего ты могла и не слушать, — меланхолично напомнил Укс, стоя в дверях чулана и обозревая оживающий двор таверны. — Нужное я бы пересказал, могла бы спокойно спать.