Штурмуя Лапуту (СИ)

— Чего там? — проявляя похвальное терпение, уточнила Профессор. — Разглядел нюансы?
— Неплохо живут. Даже слегка нарядно. Откуда у них столько камня и вообще стройматериала?
— На месте разберемся. Надо брать. Можем мы туда добраться?
— Можно попробовать, шансы есть, — признал Укс. — Но насчет «брать»… Не та ситуация. Судя по всему, это довольно людное, обитаемое местечко. Как его брать? Аборигены начнут возражать.
— «Как, как». А как мы раньше города брали? Я, между прочим, сердита и крайне серьезно настроена.
— Это понятно. Но раньше — было раньше. Сейчас, насколько я понял, у нас не только с Прыжками отмечены проблемы?
— Спасибо за сдержанную формулировку, — саркастически поблагодарила Профессор. — Ты настоящий дружбан. Да, я, видимо, болею. Как следствие чуть больше нервничаю. Прошу отнестись с пониманием.
— Ничего, когда ты простужена и в соплях, то выглядишь куда стремнее. А как оно — с утерянной мимикрией? Болезненно? Я без подначки спрашиваю, для общего понимания ситуации.
— Нет, не больно. Я совершенно расслабленна, ничего не болит. Необычайная легкость во всем теле. С определенной стороны даже приятно. Гм, парадокс. Но как с этим жить? Вдруг я в естественном облике навсегда останусь?
— Пройдет. Когда выберемся из ловушки, так и пройдет. Но текущую тактику придется изменить. В таком состоянии обманывать и брать города будет посложнее.
— Да уж, полный шмондец, — признала Лоуд. — Меня теперь любой двуногий вознамерится немедля прибить палкой до смерти, сделать чучелко и в музей продать. Или живьем сдать — биолого-зоологам на опыты. Прям даже не знаю, какая карьера соблазнительнее. Хотя с научной точки зрения, выживание в естественном виде — смелый, принципиальный и чрезвычайно прогрессивный эксперимент. Среди коки-тэно я стану легендой. Вот только живой легендой или мертвой? В принципе, вопрос второстепенный, но почему-то меня волнует.
Напарники вновь задумались. С озерца за дирижаблем донеслись тихие всплески.
— Чего он там купаться вздумал? Или умывается? Ты ему морду разбил, что ли? — размышляя о главной проблеме, поинтересовалась Лоуд.
— Нет. Под хвост напинал.
— А, это он рыбу ловит. Там пескарики водятся, штуки три-четыре. Наш умник вознамерился сожрать в одну харю.
— Пусть ловит. Такой убогий ужин не принципиален.
— Верно. Тем более у меня в бортовом сейфе завалялась пачка галет в качестве ЭнЗэ, — вспомнила Профессор.
— Толку-то.
— Толк не в масштабе и конкретной номенклатуре неприкосновенного запаса, а в его принципиальном наличии. Столь бестолкового крушения у нас никогда не предполагалось, но оно случилось. Непредсказуемое! Но у нас есть ЭнЗэ и идеи спасения, значит, изначально стратегия была выбрана абсолютно верная.
— Да уймись ты. Кому лекцию читаешь?
— Откуда такая бесчувственность⁈ У немолодого профессора, к тому же одинокой дамы, отняли буквально все: милую внешность, способность скакать по мирам, растить юное талантливое поколение, обедать по расписанию. Всё, всё, накопленное непосильным трудом и отчаянными научными изысканиями, всё в миг профукано и потеряно! Отбирают последнего пескаря и право читать маленькие, но поучительные лекции! Как жить⁈ Утерян смысл!
— Да читай свои лекции. Имеешь право. А я имею право критиковать их содержание. Собственно, ты и без мимикрии и дурацких лекций вполне сильна. И не одинока.
— Благодарю. Мы в полной жопе. Но с проверенным напарником. Что радует. И нужно признать, Грузчик, жопа-то просто необыкновенной, уникальной глубины. Это, как ее… там у них…. а! — Марианская впадина. Помнишь такую?
— Да, тут согласен. Познавательно мы застряли.
— Именно. Так каков наш порядок действий…
С порядком действий у Лоуд было все схвачено — на лекциях в своем Университете отработала оформление планов и тезисов до полного автоматизма. Мигом был извлечен истрепанный блокнот и карандаш, набросаны пункты:
1. Инвентаризация.
2. Техническая подготовка пересадки.
3. Полдник.
4. Инструктаж.
5. Разное.
Далее пункты обрастут подпунктами, развернутся шире и глубже. В общем, как обычно. Профессор утеряла многое, но отнюдь не цепкость научно-организаторской мысли.
…— Да, съел! А що мне, с голоду подыхати? Вы дарки, вы куда повыносливее, — блажил кочегар, отступая за угол гондолы.
— Не визжи. Ты точно съел? А сколько? — прицепилась Лоуд.
— Та тильки двух. Они вертки. Вам якраз по рыбе осталось, — пояснил из-за гондолы спрятавшийся ворюга.
Профессор многозначительно посмотрела на напарника.
На песке поблескивала мелкая чешуя, в воде метались перепуганные рыбки — четыре штуки. Укс жестом уточнил — «а это точно»? Лоуд закатила круглые глазки — «идиотский вопрос, неужели тут кого-то подозревают в тупизне по части ихтиологии и начальной арифметики?»
Укс пожал плечами. Получалось, что озерцо весьма непростое. Интересно тут с ресурсами дело обстоит — возобновляются незамедлительно. Что объясняет возможность обитания чего-то живого и разумного на иных островах-линзах.
— Будем думать, осмысливать, строить теории! — с энтузиазмом объявила Лоуд. — Но пока обратимся к хозяйственным проблемам.
Профессор инвентаризировала уцелевшее имущество, Укс разметывал и кроил оболочку. Взбодренный сожранными пескарями и очередной оплеухой, кочегар помогал в работе и постанывал:
— Какой аппарат был! Мрия! В Европе таких не было, а у нас имелся! И всё, нема, кончился наш гарный «Фьюколка»! А все из-за Светлоледи. Москальки, они всегда…
— Пасть закрой и натягивай ровнее.
Скрипел нож, распарывая легкую плотную ткань. Действительно жаль аппарат. Но такова судьба одиноких дирижаблей — рано или поздно они разбиваются. Собственно, от изначального трофейного аппарата лишь название и пара второстепенных деталей и оставались унаследованными. Возродим заново, это дело принципа. Хотя без Прыжков будет трудновато. Вот оболочка — ткань идеальна, хотя название позабылось — в будущих эпохах довольно сложная техническая терминология. Собственно, само это деление на «прошлое» и «будущее» весьма условно-относительно, когда владеешь Прыжками во времени и пространстве. Но, как намекает Логос, у каждой монеты существуют две стороны и боковая грань-гурт. Вон — Профессор, тысячи Прыжков туда-сюда, одно время просто и жила в Прыжке, дура увлекающаяся. Вот и допрыгалась, сияй теперь лысой башкой, ругайся, жалкие остатки былых богатств из гондолы выковыривая.
Из сгинувших богатств более всего было жаль аккумуляторную дрель и компактный электрогенератор — сейчас бы очень пригодились. Впрочем, ножи и пилка-ножовка уцелели, а руки помнят простую до-Прыжковую жизнь. Справимся.
— Ого! Укс, ты только глянь! — завопила Лоуд. — Это же он!
— Что там еще? — пилот оторвался от работы.
Выше «вот-этого-самого» дрейфовал остров гораздо покрупнее размерами. Нет, не дрейфовал — двигался по течению, подрабатывая двигателем, шел не очень быстро, но уверенно. Подошва «линзы» привлекала особое внимание — там что-то сверкало, холодновато, красиво и неестественно. Что за двигатель странный?
— Он! Лапута! — Лоуд, размахивая монокуляром, выпрыгнула из гондолы. — Сигнальте, чего застыли⁈
Остров прошел в двух воздушно-морских милях выше и правее. Укс опустил флаг-багор с наскоро привязанной рубахой. Не заметили, что логично — под таким углом сверху не очень-то видно. А если бы и заметили? Что им за дело до крошечной линзы и трех козявок? Тут этих дрейфующих островов, как тех крошечных безымянных песчинок. Кому они интересны? Особенно если ваш прогрессивный остров не бессмысленно дрейфует, а целеустремленно идет по своим делам.
Да и смотрят ли они по сторонам? Про Лапуту пилот когда-то читал, но сейчас помнилось смутно. Излагал тот автор, конечно, оригинально, но истинный смысл философского построения от Укса тогда ускользал. Помнится, пришлось отложить книгу, так и не осилив. Это Профессор произведением восторгалась, правда, ей больше фрагменты про еху нравилось. «Как точно, как изумительно документально и ярко отображена суть этих псевдо-разумных существ».