Таможня дает добро (СИ)

— Тави никак не может отойти от того, что случилось в Зурбагане. — ответил я со всей возможной любезностью. — Зейчас она в Лиссе — там у неё свой дом, пусть отдохнёт, отвлечётся, придёт в себя. Вот закончим дела здесь — надо будет её навестить…
Вера Павловна кивнула. Пётр воспользовался паузой и принялся торопливо объяснять, чем настоящий Гель-Гью отличается от описанного Грином, и как обидно, что нам не удалось оказаться в городе во время карнавала по случаю годовщины основания города — если верить тому же Грину, это нечто феерическое! Вера Павловна слушала, кивала; на губах её играла лёгкая, чуть-чуть ироническая улыбка, и я мысленно пожелал другу удачи.
  
Коротко квакнула сирена; машинный стук под палубой затих и мгновение спустя возобновился. Под кормой судна вспух высокий бурун — работающий на реверс винт тормозил бег шхуны. Старпом крикнул что-то в матюгальник, ему ответила боцманская дудка и по палубе застучали босые пятки — матросы занимали места у якорной лебёдки.
«Квадрант, проскользнув по мутной воде ещё несколько саженей, замер напротив набережной, тянущейся вдоль восточного, возвышенного берега бухты. Я ещё по прошлому нашему визиту с Тави в Гель-Гью (тогда мы зашли сюда на 'Штральзунде» по пути в Дагон и дальше, в Лисс) помнил, что горожане называют эту набережную «Эспланада». Сейчас здесь было пусто — только несколько рыбаков сидели на каменном парапете со своими удочками, да лениво плелась по своим делам повозка. Дальше, примерно в кабельтове от места стоянки «Квадранта» замер на бочке большой корабль с высокими мачтами, длинным, изящно выгнутым корпусом и острым форштевнем.Матросы с его борта приветственно махали нам своими белыми, с большими красными помпонами, шапками. Клипер «Филомель» — его команда отказалась поддержать зурбаганских мятежников и вслед за Дзиртой и её «Латром» привела свой корабль в Гель-Гью для того, чтобы присоединится к тем, кто остался верен присяге и теперь собирался исполнить свой долг — если нужно, то и под огнём вражеских орудий.
— Приехали, господа! — совершенно не по-морскому заявил Врунгель. — У вас есть полчаса, чтобы привести себя в порядок, после чего съезжаем на берег. Если кто-то вдруг забыл, напомню: мы здесь не просто так, а с официальной миссией — так что всё должно быть комильфо! До дам это, разумеется, не касаемо… — добавил он, улыбнувшись Вере Павловне. — Вы, сударыня, как всегда безупречны, а вот остальным следует одеться поприличнее. И ногти, ногти не забудьте почистить — а то ведь позора не оберёшься!..
* * *
К вечеру Эспланада переменилась настолько, что Роман, видевший это средоточие городской жизни в полдень, когда они высаживались на набережную с шлюпки, решительно её не узнавал. Яркий свет газовых фонарей, фланирующие парочки и весёлые компании, среди которых особо выделяются шумные кучки студентов. Среди гуляющих шныряют мальчишки-разносчики, предлагая сельтерскую, папиросы с лотков, засахаренные орехи и прочие сладости; отовсюду звучит музыка уличных оркестров, с заходом солнца как грибы после дождя на мостовой выросли парусиновые зонтики крошечных кофеен.
Он и сам с удовольствием устроился бы за столиком — голова гудела после долгих часов, проведённых в городской ратуше, — но спутники упрямо увлекали его дальше, по Эспланаде, словно боялись куда-то опоздать… куда, зачем? До начала ночного заседания ещё часа полтора, и хотелось провести их, любуясь раскинувшимся над городом звёздным куполом, огоньками на палубах стоящих на рейде судов. Посидеть, выпить кофе в обществе Дзирты и Веры Павловны, послушать, как те обмениваются впечатлениями от посещения Гель-Гью. Лениво огрызнуться на очередное колкое замечание Казакова, выслушать рассуждения мастера Сержа, решиться, наконец, и попробовать сигару, предложенную Врунгелем — местный аналог «гаваны», толстую, скрученную из бледно-зелёных пахучих листов. Как там у братьев Стругацких, которых так любят цитировать его спутники: «…Вздор, что значит, не курите? После такого обеда нельзя не курить…»[1]
Нет, не получится… Бонифатьич увёз женщин на «Квадрант» — экскурсия по городу с посещением многочисленных магазинов, ничем не уступающих зурбаганским, утомила их не на шутку. Что же до Казакова и Лоцмана — то они словно не замечали пёстрого людского круговорота на бульваре и увлечённо предавались воспоминаниям.
— Как думаешь, почему «Фильбанк» не пошёл тогда за нами? — спросил Казаков. Сергей пожал плечами.
— Ну, во-первых, они были слишком далеко. Чтобы войти на Фарватер следом за каким-то судном — или несколькими судами, без разницы, — нужно, чтобы между мателотами было не больше полутора кабельтовых, а от броненосца до идущего концевым «Латра» было тогда мили полторы. Но даже не это главное — сам подумай, они что, ненормальные, чтобы бросаться неизвестно куда, очертя голову? Ладно ещё, будь на месте «Фильбанка» канонерка, или ещё какая-нибудь мелочь вроде вооружённой шхуны или таможенного крейсера! А если в районе прибытия малые глубины — что тогда? Сядут на брюхо, и все дела!
— Вокруг острова Валуэра глубины приличные. — подумав, изрёк Казаков. — Напротив утёса с маяком не меньше сотни морских саженей, это тебе не мелководья у Бесова носа…
— Да, но им-то откуда об этом знать? Или ещё хуже — а вдруг их там ждут? ВЫйдут прямо под нацеленные пушки — и всё, мабута, бабалумба до смерти…
Казаков хмыкнул.
_ Хотел бы я посмотреть, как этот утюг вывалится с Фарватера на Онеге — и сразу брюхом на камни! Вот развлекуха-то для полиции…
Роман представил броненосец, сидящий на мели возле турбазы — снующие вокруг катера, маты через мегафоны, жужжащий в небе вертолёт Росгвардии… Картинка выходила презанятное.
— Не приведи Бог… — Серж торопливо сплюнул через плечо. — Представляешь, что бы там началось?
Казаков согласно опустил голову.
— Да, о перевалочной базе на Бесовом Носу, вообще о визитах на Землю пришлось бы забыть, и надолго.
— Вот и я о чём. Нет уж, теперь, после этого идиотского мятежа надо быть вдвое, вдесятеро осторожнее! Координаты земных Маяков хранятся в Реестре, и неизвестно кто захочет ими воспользоваться!
— А ты не сгущаешь краски? — Маячный мастер пристально посмотрел на собеседника. — Насколько нам известно, мятежники пока не смогли проникнуть в здание Гильдии.
— Вот именно — пока! — Сергей фыркнул, в точности, как раздражённый кот. — Рано или поздно они туда войдут — либо силой, либо подкупят кого-нибудь из служителей, — и тогда не только Маяк, но и книги Реестров окажутся в руках мятежников. Тут уж можно ожидать любых сюрпризов, и обязательно поганых!..
Роман слушал и мечтал о кофе и булочках — доносящиеся со всех сторон ароматы наполняли рот вязкой слюной. За часы, проведённые в ратуше, на собрании зурбаганских беглецов, он успел изрядно проголодаться — чего, похоже, нельзя сказать о его спутниках, переключившихся с воспоминаний на другие, злободневные темы.
— Наше предложение заключается в установлении новой сети Фарватеров — с новым Главным маяком, на острове Валуэр. — говорил Сергей. — В этом мире все, от Зурбагана и Лисса до поселений на южных островах, живут только и исключительно за счёт торговли и транзита. Либо напрямую, как Лоцманы, моряки, нанимающиеся на корабли или купцы, торгующие через Фарватеры, либо опосредованно — но все они, так или иначе, зависят от того, чтобы Маяк светил, а суда приходили и уходили. А значит — нельзя позволить мятежникам взять всех за горло и признать их власть.
Казаков пожал плечами.
— Меня агитировать незачем, ты этим объясни… — ион ткнул пальцем в сторону башенки городской ратуши, возвышающейся на д крышами прибрежных кварталов. — Я-то и сам всё понимаю.