Таможня дает добро (СИ)

— Ты всё же думаешь, что это машины?
Я пожал плечами.
— А тебе, прости за мой французский, не по болту? Подумай лучше, как будем прятать труп…
Казаков подошёл к телу. Я заметил, что он как-то сразу сгорбился, сник — будто в одночасье добавил к своим шестидесяти с хвостиком ещё лет пятнадцать.
— Ещё один… — горестно пробормотал он. — И снова коллега… это что же, карма у меня такая?
  
Я хотел, было, осведомиться, когда это он успел грохнуть маячного Мастера, да ещё и скрыть этот незаметный пустячок — но вовремя прикусил язык. Не в том Пётр сейчас состоянии, чтобы отвечать на язвительные вопросы, совсем не в том. Придёт время — сам расскажет, а сейчас есть вопросы и поактуальнее.
* * *
— Право два с половиной!
Я поднял к глазам трубку визира — пламя, отражаясь в его стёклах, дрожало, словно огонёк свечи на ветру.
— Хорошо, что мы пришли сюда на «Ланифере» — крикнул Пётр. Он стоял в кормовом кокпите, положив обе руки на тонкое блестящее колесо штурвала. — Глядишь, никто и не узнает, кто устроил это всё…
— То-то… я глянул на лимб и на два деления передвинул ползунок. Астролябия в моих руках отозвалась лёгким музыкальным звоном, словно говоря — «всё в порядке, всё правильно, можно…» — А кто убеждал, что надо было нанять? Хороши бы мы были сейчас!
Ну да, на нанятом судне пришлось бы идти напрямую из Зурбагана, а значит — регистрировать рейс в Гильдии. — согласился мой спутник. — И тогда вычислить нас было бы делом пяти минут. Хотя — если честно, я и сейчас не понимаю, как ты собираешься скрыть всё это?
— Как-как… каком к верху! — огрызнулся я. — Регистрационные записи мы уничтожили вместе с маячными книгами, видеть нас никто не видел, разве что издали, а значит — доказать, что мы здесь вообще были, невозможно. Отпечатков пальцев здесь не снимают, наследить мы не успели — как узнать-то?
— Скажи, а обязательно было сжигать маяк? Неужели не стало жалко, хоть самую малость?
Я хмыкнул — похоже, у моего спутника взыграла профессиональная солидарность.
— А самого мастера Гивса тебе не жалко? Между прочим, это ты его убил… чисто технически, во всяком случае. Не раскурочь ты медальон — собачки бы его не тронули!
— А нас?
— Порвали бы в клочья.
— Ну, вот тебе и ответ! Чистая самооборона, он первый начал.
— Так и поджог мера вынужденная! Или ты хочешь предстать перед Трибуналом Гильдии?
— Не хочу. А вот как с другими судами, которые собирались уйти по Фарватерам? О них ты подумал?
— Уйдут… рано или поздно. Башня каменная, что ей сделается, фонарь тоже починят. А что нет правильных зеркал — не большая беда. Кто-нибудь из лоцманов, поопытнее, сходит в Зурбаган и доставит новый комплект.
Казаков не ответил. Вообще-то я его понимал, у самого сердце было не на месте, когда я открывал краны на баке с маслом, как заливал им верхние этажи башни, а потом поджигал — издали, при помощи сигнальной ракеты.
— Ну, хорошо, ну, ладно… — Пётр вздохнул — Наверное, здесь ты прав. А труп?
— А что — труп? Заигрался со своими экспонатами и пострадал — ну так и сам виноват, будет другим наука, как привозить их других миров такие опасные игрушки. К тому же — запрещённые. Нет, с этой стороны я опасности не жду.
А с какой ждёшь?
Я пожал плечами.
— Да в общем-то, ни с какой, если не будешь болтать лишнего.
Пётр поперхнулся от возмущения.
— Это я-то? Скорее уж, это ты расскажешь своей Тави в тёплой постельке!
— Язык-то прикуси! — я старательно изобразил возмущение. — Ладно, насчёт болтовни — это я, положим, перегнул, прости. На самом деле, если мы хорошенько спрячем копию Источника, то никто нас уличить не сможет.
— Так может его… того? — Пётр ткнул пальцем за борт. — Не сейчас, конечно, когда вскроем тайник.
Я покачал головой.
— А вот этого делать никак нельзя. Где гарантия, что в этой штуке нет ещё каких-нибудь секретов? Не тайников, нет — скажем, штучки эти, не пойми зачем прикрученные… а вдруг это запчасти к настоящему Источнику? Или, скажем, символы на корпусе — ты знаешь, что они означают?
— Понятия не имею. Есть, вроде, несколько знакомых…
— То-то! И записки Лоцмана мы ещё не до конца разобрали. А если он часть ключа к шифру закодировал как раз в этих символах?
Казаков задумался — впрочем, ненадолго.
— Да, он, пожалуй, мог. Тогда где прятать эту штуку?
— Два варианта: на острове Валуэр, в твоем домике. Туда никто без спросу не заглядывает, помощники твои присмотрят…
— А второй вариант?
— Тоже у тебя, в московской квартире. На Бесовом Носу хоть и редко, но бывают гости из Зурбагана, но до Москвы им точно не добраться.
— Пожалуй… Пётр кивнул. — Заодно, кстати, и домой загляну, посмотрю, что там и как. Сколько уж не был — года полтора?
Налетевший порыв ветра накренил «Ланифер» так, что фальшборт зарылся в волны. Пётр выругался и завертел штурвал, приводя яхту к ветру. Костёр на верхушке маячной башни поплыл влево от нацеленного в горизонт бушприта.
— Эй, куда? — возмутился я. — Пять минут до входа на Фарватер! Если не хочешь болтанки — правь точно на огонь… рулевой!
Конец третьей части
 Часть четвертая 
 «В Кейптаунском порту с пробоиной в борту…» I 
С балкона гостиницы гавань была как на ладони. В отличие от Зурбагана, город раскинулся на берегах двух смежных бухточек, в окружении холмов, с которых он спускался к морю ясным амфитеатром. Бухточки были отделены одна от другой мысом, на конце которого громоздился крепостной равелин выложенный из серо-жёлтого камня — всё, что осталось от некогда грозных береговых укреплений, разрушенных во время давней войны. Со стороны залива Бурь, гавани ограждала цепочка из трёх скалистых, густо поросших лесом островков — на дальнем траверзе крайнего из них маячили сейчас паруса большого судна. Другие корабли, поменьше, стояли в гавани, и между ними и пирсами сновали лодки и паровые катера.
— Из Лисса идёт, с грузом. — определила Дзирта.– В Покет и Каперну такие крупные суда заглядывают редко, а те, что следуют из Зурбагана или Гель-Гью обычно проходят мористее острова Рено и архипелаг обычно с зюйда и подходят к Аламбо с зюйда.
Роман нахмурился, вспоминая карту — её он по вечерам изучал в своей каюте. Не так, впрочем, долго как мог бы, не будь рядом капитанской каюты Дзирты, в которой его — их двоих, если уж на то пошло! — ждало куда более увлекательное и приятное занятие.
— А может, он из Гертона? Это ведь тоже на севере, ещё дальше Лисса?
— Это вряд ли. — Дзирта покачала головой. Под конец гражданской войны — дело было давно, почти сто назад, — остатки побеждённых, отступили к морю, в Гертон — и прежде чем эвакуироваться на кораблях на острова, спалили город дотла. Их потомки и по сей день держат Аламбо в своих руках — а память у гертонцев долгая.
— Это во время этой войны какой-то генерал напал на Зурбаган? Помнится, у Грина был рассказ как раз про это…
Девушка кивнула.
— Знаю, читала, ещё у вас, на Земле, когда прохлаждалась на Бесовом носу. В Зурбагане эта история давным-давно стала легендой. Даже памятник охотнику Астароту[1] собирались поставить — только муниципалитет никак не наскребёт на это денег. Мятежники тогда не смогли захватить город, так что у зурбаганцев к Аламбо претензий нет –торгуют, заходят по разным надобностям, скажем, с развлекательными целями…
Роман нашёл взглядом «Латр», стоящий на рейде в окружении других судов. На фоне парусников и рыбачьих шхун, выкрашенных в яркие цвета, чёрный корпус таможенного крейсера выделялся, как грязное пятно на пёстрой скатерти.
— Но твой «Латр» — не торговое судно и не прогулочная яхта, а военный корабль!