Предположение (ЛП)

— Осел! — кричу я, свирепо глядя на него.
— Говори, — рычит он, наклоняясь вперед, и я чувствую, как гнев покидает его.
— «Вандербильт», — говорю я, но произношу «Вандерс бэлт»,8 надеясь, что он не поймет, что это больница. Я не знаю, почему я не хочу, чтобы он знал, что я на самом деле делаю. Я почти чувствую, что он не заслужил права знать.
— Нам нужно поговорить, — говорит он более мягким тоном, но рычание все еще слышно.
— Нет, не нужно, — заверяю я, стаскивая одеяло и бросая его ему, когда поднимаюсь по лестнице. Я слышу, как Джастин смеется, а Кентон ворчит себе под нос что-то о шлепках, прежде чем я закрываю дверь в свою спальню, улыбаясь.
  
Глава 3
 
Раз текила, два текилы… пол
— Тогда какого черта ты решила переехать в Теннесси? — спрашивает Тара.
Я работаю в больнице уже около двух недель, и стала тенью Тары с того дня, как начала работать на скорой. Теннесси совсем не похож на Вегас. Мало того, что люди разные, но и смены на скорой здесь гораздо спокойнее. Я смотрю на Тару и улыбаюсь, она поднимает бровь. Что я сразу усвоила, так это что у людей здесь нет проблем с тем, чтобы влезть в чужие дела или задать личный вопрос.
— Перемен захотелось, — я пожимаю плечами, убирая очередную папку с картами пациентов.
— Могу понять. Мне тоже хочется перемены, вроде прелестного песчаного пляжа и горячего парня, который будет усердно обо мне заботиться, — она улыбается, запрокинув голову, как будто представляет себя на пляже прямо сейчас.
— Отэм, Тара, — произносит низкий голос.
Мы с Тарой одновременно поднимаем глаза и улыбаемся.
— Как у вас дела, леди? — спрашивает доктор Ди, или Дерек. Он очень, очень привлекательный чернокожий мужчина; к сожалению, он также очень, очень голубой, а его парень еще горячей.
— Хорошо, — хором отвечаем мы. И смеемся, указывая друг на друга и крича:
— Чур меня!
Так получается, что я стала смеяться гораздо чаще с тех пор, как начала здесь работать. В общем, сейчас у меня более счастливые времена. Все мои коллеги очень милые и с ними легко ладить. До сих пор мне не попадался никто мелочный или подлый.
Единственное, что не изменилось, — это мои отношения с Кентоном. Я не могу справиться с тем гневом, который испытываю по отношению к нему. Может быть, это глупо и незрело с моей стороны, но он оскорбил мои чувства, обсудив меня с кем-то по телефону. Хуже того, я считала, что начинаю ему нравиться.
— Что вы, девочки, делаете в эти выходные?
— Мне нужно поспать, — говорю я, на секунду закрывая глаза. — Организм еще не приспособился к такому графику. Клянусь, если бы не кофе, я бы сейчас лежала лицом в стол. — К тому же, если я буду спать, то смогу и дальше избегать Кентона.
Он каждый день оставлял мне записки и каким-то образом узнал номер моего мобильного, и стал писать мне сообщения. Он не болтлив. В основном спрашивает, как я себя чувствую, не нужно ли мне чего-нибудь и обустроилась ли я на работе. Я ни разу ему не ответила. Кажется, он отчаивается. Я понятия не имею, как с ним встретиться, поэтому делаю самое простое — избегаю его, как чумы.
— Сон переоценивают. Вы двое должны поехать со мной и Стэном на выходные. В центре города только что открылся клуб. Мы могли бы пойти туда выпить и потанцевать. Будет весело, разве нет? — спрашивает Дерек.
Я смотрю на Тару, которая кивает, и сразу же соглашаюсь. Нужно соответствовать своему возрасту. Веселиться и гулять, и теперь, когда у меня есть люди, которым я доверяю, для этого есть.
— Конечно, но я не задержусь надолго. У меня в воскресенье днем запланирован обед с другом, — сообщаю я. Я обедала с Вив и ее семьей последние два воскресенья, и теперь она ждет, что я снова приду. У нее очень милая дочь. А в эти выходные должна приехать ее племянница, и Вив очень хочет, чтобы я с ней познакомилась.
 
— Прекрасно. Два бокала, не больше, — Дерек улыбается, и на столе звонит телефон.
Тара поднимает его и внезапно встает.
— Поняла, — говорит она, глядя на Дерека. — Когда? — спрашивает она и слушает еще несколько секунд, перед тем как повесить трубку. Она выходит из-за стола, и я следую за ней. — Скорая помощь в пути. Мужчина, тридцать четыре года, огнестрельное ранение в правое плечо. Он в сознании и, возможно, нуждается в переливании крови. Нам нужно все подготовить. Скорая через пять минут приедет, — говорит Тара, и мы втроем бежим по коридору, чтобы подготовить травматологическое отделение до прибытия пациента.
Подъезжает скорая, и происходит то, чего я меньше всего ожидала. Парень в сознании, смеется и шутит с медиками, как будто это для него обычное дело. Он не потерял столько крови, чтобы нуждаться в переливании, и не похоже, что пуля задела артерию; это было сквозное ранение. Все, что потребуется — наложить парочку швов и провести ночь в больнице.
— Вы уверены, что не хотите помыть меня губкой? — спрашивает Финн, наш пациент с пулевым ранением.
Я смеюсь, качая головой, но Тара, кажется, не так уж уверена, что откажет ему. Он высокий, худощавый, с приятной внешностью соседского мальчика и легкой улыбкой — что определенно делает его достойным зрелищем, от которого можно упасть в обморок.
— Не сегодня, красавчик, — говорит ему Тара, хлопая ресницами.
Он прижимает руку к сердцу, плюхается обратно на кровать и морщится.
— Ты ранила меня, блондиночка.
— Я уверена, что с твоим эго все будет в порядке, — улыбается она.
Тара действительно прекрасна. Она настоящая южная красавица — длинные светлые волосы, большие голубые глаза и приятный характер. На самом деле, глядя на них, мне представляются Кен и Барби.
— Ты должен быть осторожен с плечом, — ругаю Финна, когда он садится, вздрагивая.
— Можешь взять меня к себе домой и присмотреть за мной, — он ухмыляется, и я закатываю глаза.
— Извини, но я обещала своему соседу, что не буду брать работу на дом, — я посмеиваюсь, представляя, как поведет себя Кентон, если я появлюсь с парнем, у которого огнестрельное ранение.
— Отстойный у тебя сосед, — бормочет Финн.
— И не говори, — отвечаю я с улыбкой.
Секундой позже я каменею, когда голос позади меня бьёт по ушам:
— Что, черт возьми, происходит, Отэм?
Я медленно закрываю глаза, надеясь, что ошибаюсь. Когда поворачиваюсь, вижу четверых здоровенных парней, стоящих у двери, и в центре стоит никто иной, как Кентон.
— Отэм? — говорит один из парней. Я смотрю на него, и он улыбается. — Черт, босс. Та Отэм, которая работает в «Вандерс бэлт»? — он громко смеется, переводя взгляд с Кентона на меня и обратно.
Мой взгляд возвращается к Кентону, и я вижу, как ходят желваки на его скулах.
— Хм, — бормочу я, делая шаг назад.
— Вандербильт, — произносит Кентон низким рокочущим голосом. Гнев в одном произнесенном слове словно прокатывается по моей коже, вызывая мурашки. — Не двигайся, мать твою, — требует он, когда я делаю еще один шаг назад.
Я застываю, глядя, как он приближается, его взгляд впивается в меня. Чувствую себя прикованной к месту под этим пристальным взглядом.
Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, он обхватывает мой бицепс, а губы приближает к моему уху.
— Хватит, черт возьми, меня игнорировать, — рычит он.
Если судить по влажности моих трусиков, мне нравится его агрессивность. Я смотрю на доктора Ди, который пялится на Кентона с открытым ртом, и когда его взгляд встречаются с моим, он прикусывает губу. Судя по всему, от него я помощи не дождусь.
Кентон тянет меня из комнаты по коридору. Останавливается у первой же двери, мимо которой мы проходим, и его рука, которая не держит меня, тянется к ручке. Обнаружив, что дверь не заперта, он заглядывает в комнату, потом затаскивает меня следом за собой.