Фартовый. Лихие 90-е (СИ)

— Ответишь, — говорю я, не вставая и чуть поворачивая в его сторону голову… — А пока зубы стисни. Или ты помело своё не можешь на привязи держать?
Он аж задыхается. Такое чувство, что прямо сейчас на меня бросится и зубами рвать начнёт. Ну, а что делать, сидеть и обтекать, если меня чётким пацанчиком представили? Народ одобрительно ржёт.
— Всё, Хан, попал ты. Фартовый тебя к ответу призовёт! Порвёт тебя!
Хан находит в себе силы отступить.
— В натуре, я уж боюсь, — деланно смеётся он. — Не рассмотрел нормального пацана, а тут вон дела какие…
В глазах его бушует такое пламя, что я уже очень сильно жалею, что затеял всю эту игру. Надо было валить из города, и похеру все эти проблемы… Навстречу другим…
— Играйте, братья, играйте, больше не отвлекаю. Змей, где там эта жучка?
— А? — тупит Змей.
— Бля… Где Ласточка, которая мне пол ляма должна? Давай её ко мне в кабинет.
— Так её Фартовый выкупил, — отвечает Змей.
— Кто?
— Ну… этот вот, Рома. Отыгрался за неё. Долг её отдал вместе со штрафом.
— Ты дебил, бля! Ты мне чё втирал? Какой, нахер, Рома? Давай сюда её, сказал!
Алёна сжимается в комок. Вот дура, честно говоря. Почему она ещё здесь торчит? Надо было уже давно лететь отсюда на всех парах! Глазками хлопает влюблёнными, бляха. Вот и дохлопалась теперь.
— Хорош беспределить, это девушка нашего брата, — снова вступает Топор, даже не поворачивая головы в сторону Хана. — Он рассчитался? Штрафы погасил? С фуфлыжником твоим криворожим сыграл на душу? Какие вопросы ещё?
— Всё так, — кивает Змей.
— Вот сука, Змей, — после паузы говорит Хан. — Прав ты опять, Топор. Попутал я малость. Нет вопросов. Никаких. Играйте, братья, будьте, как дома. Змей, давай всем «Луи тринадцатого» от меня, пацаны, чисто от души. Без обид, ладно? Я горячий, но вы же меня знаете, просто я такой. Зато весь на виду, открытый, без гнилых мыслей.
Просто он такой. Смиренный. Пристыженный. Ну-ну… Меня-то эти слова обмануть не могут. Он сейчас — оголённый нерв, но, главное, он просто так это не проглотит. Отомстит. И откладывать месть не будет. Была вероятность, что он набросится на меня прямо сейчас. Это бы спутало все карты, конечно.
Но он сдержался. А значит, схватит меня по пути домой. Уверен на девяносто девять процентов. Я таких знаю. Приходилось встречаться. Главное, чтобы Марина не опоздала. Он не грохнет меня на месте, захочет хорошенько отомстить. Уже хочет. Только этого и жаждет.
Я шевелю правой ногой в ботинке, проверяя маячок, который не позволит мне потеряться из виду Марины и её команды. Надеюсь, что так.
Играем дальше. Бабок становится всё больше, напряжение за столом растёт. И времени уже много, так что пора, пожалуй, это дело сворачивать, вступать в финальную стадию.
И тут… дилер раздаёт так, что у каждого из игроков оказывается охрененная комбинация. Просто охрененная! В обычных условиях — это девяносто девять процентов победы. Поэтому биться они сейчас будут, как львы.
Игроки делают каменные лица и пытаются притушить дикий блеск в глазах. Спутник просто жмурится, чтобы никто не смог считать выигрышную комбинацию.
— Ставлю всё! — заявляет Альпинист.
У него побольше вроде, чем у Спутника и у Золотого, но Спутник тоже хочет забрать со стола всё.
— Не считая! — сипло и зловеще провозглашает он.
По толпе проходит гул.
— Не считая! — заявляет и Коля.
Все взгляды обращаются на меня. Я внимательно смотрю в свои карты, потом на флоп, на огромную кучу бабла и снова в свои карты. Качаю головой, снова изучаю флоп и гору денег. Встречаюсь взглядом с Топором. На нём лица нет, желваки ходят, а глаза горят, как прожектора.
Золотому с Альпинистом, по большому счёту, пофиг. Для них эти бабки ничего не решают, а вот у Топора другая ситуация. Рэкет и контроль рынков и парковок вещь прибыльная но не настолько, как золотые прииски. Поэтому куча денег, лежащая на кону, конечно хорошо, но и та кучка, что уже выиграна мной, тоже очень неплоха. Лучше, как известно, синица в руках…
Топор едва заметно качает головой, но я не принимаю сигнала.
 
— Ладно, — пожимаю я плечами. — Не считая. Я, как все.
Над залом пролетает стон. Топор стонет, буквально орёт вместе со всеми.
— Вскрываемся, — предлагает дилер и мы начинаем вскрываться.
Комбинации идут по нарастающей. Самая слабая у Альпиниста, потом идёт Спутник, он же Гагарин, а за ним Золотой. Каждый из игроков вскрывает карты с победным видом, как человек, успех которого уже подтверждён. Но нет, не всё так просто, друзья.
Толпа беснуется и вдруг затихает, когда я начинаю переворачивать карты. Я не делаю эффектных пауз и не играю на нервах. Раз — и готово.
— Флеш рояль, — смиренно говорю я и развожу руками.
Тишина разрывается воплем. Красиво. Красиво я сыграл. Разложил всё, как по нотам. Топор вытирает бледное и мокрое от пота лицо.
— Не, я с Фартовым больше играть не сяду! — орёт и мотает головой Коля Золотой. — Он колдун, в натуре. Второй раз с ним шпилю и второй раз вчистую делает.
— На счастье шпилить с ним точно нельзя, — поддакивает Альпинист.
— Да какое там на счастье! В прошлый раз Емеля там чё-то пытался, прокатить или чё, а всё один хер, испёкся, укутался в усмерть. Как Змей, в натуре.
— Пусть голым играет!!! В труселях одних! Чё за нах! Я несколько раз поднял всего-то, а он вообще все бабки выгреб! Топор, в натуре, ты где его откопал? Теперь ясно, чего Хан закусил. Он-то уже раскатал губищу, да Змей?
— Да не, причём здесь! — не знает что сказать Змей.
— Ах ты змеиное отродье!
Ну, с интеллектом у него не так, чтобы прям хорошо. Видать, мотоцикл оставил след и снаружи и внутри.
— Алён, — подзываю я счастливо спасённую жертву и сам отхожу к стойке.
Она тут же подбегает и счастливо улыбается.
— Да, мой повелитель…
— Слушай, — тихонько говорю я. — Давай, незаметно смывайся. Там у ресторана такси стоят, держи деньги. Не задерживайся ни на секунду.
— Да?.. — растерянно хлопает она глазами.
Глаза красивые, конечно, да вот не ко времени это всё.
— А с тобой мне… — смущаясь говорит она, — никак нельзя?
— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Тут ещё будут дела всякие. Так что беги скорее. Телефон свой скажи только.
Она говорит, и я его несколько раз повторяю.
— Я тебе позвоню завтра. Давай, беги скорей, пока не началось.
— Не позвонишь, — качает она головой.
— Позвоню-позвоню, давай, милая, шуруй. Время не ждёт.
— Но я тебя найду, — подмигивает она. — Даже если не позвонишь. Я ведь знаю, где тебя искать.
— Договорились, — соглашаюсь я. — Отлично. Выходи через ресторан, с центрального входа, поняла? Ну всё. Мухой!
— Спасибо, — кивает она. — Правда, спасибо…
Пожалуйста, всегда, пожалуйста. Я возвращаюсь к столу. Здесь толпятся игроки и их подручные. Змей тоже здесь, а вот Хана не видать. Все пьют «Луи тринадцатого» по несколько тысяч Евро за бутылку. Впрочем, Евро ещё и в помине нет. А коньяк уже есть.
— Не пей, — говорю я на ухо Топору.
— Да ну, нах, — хмурится он.
— Купишь себе с выигрыша собственную бутылку.
Он внимательно смотрит на бокал и, кивнув, отставляет его в сторону. Потом внимательно смотрит на меня.
— Бережёного Бог бережёт, — пожимаю я плечами.
— А я тебя раньше недооценивал, — усмехается он. — Но ничего, теперь-то уж время будет, познакомимся поближе.
Ага, познакомимся. Честно говоря, мне хочется из города свалить поскорее. Хотя, опять же, любое новое место с моим-то фартом будет небезопасным, а здесь, по крайней мере, уже понятно, что к чему. И если удастся разделаться с Ханом, можно будет нормально жить и строить долгосрочные планы.
У столов, да и во всём зале царит оживление. Игра шла долго. Сейчас уже глубокая ночь. Все устали, отравились табачным дымом и почти все потеряли деньги. Кроме меня и Топора. Эмоциональный подъём длится не слишком долго и минут через двадцать все начинают расползаться.