Свет vs Тьма. Избранная (СИ)
После этих слов он скрылся за какой-то дверью, я же сделала несколько нерешительных шагов к огромному панорамному окну, за которым раскинулся умопомрачительный вид на вечерний город. С высоты птичьего полета я смотрела на подсвеченный огнями Кремль, Собор Христа Спасителя и Москву-реку…
— Наденьте, — Власов подошел ко мне почти бесшумно и протянул толстый махровый халат, явно мужской. — Он чистый, не беспокойтесь. Просто пока я не могу вам предложить ничего другого на смену вашему полотенцу…
Сам адъютор тоже успел сменить свой строгий костюм на обычные джинсы и футболку и теперь выглядел не таким серьезным и деловым, как я его привыкла наблюдать, и даже стал как будто моложе.
— А что насчет моих вещей, которые я оставила у… фейри? — я все же взяла халат и принялась теребить его в руках.
— Их доставят чуть позже. Прямо к вам домой…
— Ко мне? — переспросила я. — Но ведь мы сейчас в Москве… Разве нет? — и показала на окно.
— Не совсем так, — на лице Власова появилась едва заметная улыбка, после чего он поманил меня к другому окну, расположенному прямо напротив.
Я пересекла комнату и замерла в изумлении: передо мной открывался вид на мой родной Питер.
— Но как это возможно? — лишь смогла выдохнуть я.
— Ничего особенного, — пожал плечами Власов. — Просто квартира с двумя выходами…
Только теперь, бросив взгляд туда, где должна была быть входная дверь, я заметила, что их там две. Две абсолютно одинаковых входных двери.
— То есть мы сейчас одновременно и в Москве, и в Петербурге? — еще раз уточнила я.
— Верно. Поскольку мне часто приходится бывать в обоих городах, я специально искал подобную квартиру… Мне повезло с риэлтором, который сразу смог подобрать для меня столь удобный вариант.
— Значит, таких квартир много? — я понимала, что пора бы мне уже спокойней относиться к подобным чудесам, но все же не переставала удивляться.
— Конечно, и выходов может быть намного больше, — ответил Власов и тут же перевел тему, поторопив меня: — Давайте переодевайтесь быстрее… А то еще простудитесь ненароком… А я пока приготовлю вам что-нибудь перекусить… Вы ведь, наверное, голодны…
Мне хотелось сказать, что это совсем не так, что мне сейчас кусок в горло не полезет, но Светлый адъютор с таким рвением бросился на кухню, где сразу же принялся доставать из холодильника какие-то продукты, что я решила повременить со своими капризами. Пока Власов что-то творил у плиты, повернувшись ко мне спиной, я быстро избавилась от влажного полотенца и закуталась в теплый пушистый халат.
— Возьмите еще плед на диване, — не оборачиваясь, проговорил он. — И не стойте посреди комнаты… Присаживайтесь…
— Вот, выпейте, — еще через несколько минут Власов вновь вырос около меня и почти насильно вложил мне в руку пузатый бокал с прозрачной янтарной жидкостью. — Это самый обычный коньяк… Армянский… Он поможет вам немного снять напряжение…
Возможно, он прав. Я сделала большой глоток из бокала, чуть поморщилась от обжигающей крепости напитка, после чего допила все залпом. Приятное тепло тут же растеклось по всему телу, расслабляя мышцы и притупляя страх.
— Все готово, — оповестил меня Власов, выставляя на барную стойку, заменявшую кухонный стол, тарелку с жареным мясом и салатницу с нарезанными овощами.
Усевшись на высокий стул, я подвинула к себе блюдо, вдохнула соблазнительный аромат каких-то специй и все-таки отрезала один кусочек мяса, отправляя его в рот.
— Вкусно, — отстраненно похвалила я: несмотря на привлекательный вид пищи, аппетит так и не вернулся ко мне.
По усмешке, которая тут же коснулась губ Власова, было видно, что он прекрасно понимал, что я говорю не совсем искренне. Почему-то эта вполне себе безобидная улыбка вывела меня из себя, и я, отложив вилку, довольно резко поинтересовалась:
— Так вы мне расскажите, куда и зачем забрали Никиту?..
— То есть, судьба телохранителя волнует вас больше, чем своя? — не дрогнув ни одним мускулом на лице, задал он встречный вопрос.
«Моя судьба теперь неразделима с его», — так и подмывало ответить мне, но я продолжала выжидательно смотреть на Власова.
— Давайте о Берникове поговорим чуть позже, — с протяжным вздохом отозвался наконец тот. — А пока… покажите мне ваш сигнум. Я так полагаю, вы уже кое-что знаете о нем?..
— В общих чертах, — я закатала рукав халата, оголяя правое запястье.
Сигнум за это время никуда не исчез, но теперь не выглядел так ужасающе, как в последний раз: чернота, перешедшая ко мне от Никиты, словно отступила, оставив после себя лишь редкие размытые пятна на перламутрово-белом фоне.
— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул Власов, рассматривая мою руку. — Я боялся, что все будет обстоять куда хуже…
— Откуда это у меня? — я вновь принялась сверлить глазами своего собеседника. — Почему этот ваш сигнум у меня появился?..
— Потому что он должен быть у всех адьюторов, — Власов спокойно выдержал мой взгляд. — Кем так же являетесь и вы, Анна Геннадьевна…
— И каким же адъютором я являюсь? — с напором продолжала я. — Света или Тьмы?..
— Полагаю, что все-таки Света, — усмехнулся он. — Хотя у Тьмы шансы были не меньше…
Я вопросительно вздернула одну бровь, ожидая продолжения. Но Власов молча поднялся, прошествовал вглубь квартиры и, взяв с журнального столика увесистую папку, вернулся ко мне. Оттуда извлек какую-то фотографию и положил ее передо мной:
— Узнаете? — спросил он.
Моих родителей не стало, когда я была еще младенцем, поэтому я их совсем не помнила, а фото с ними — затертых и потрепанных — у бабушки было всего несколько штук. Но человека, смотревшего на меня с этой фотографии, я узнала сразу.
— Это мой отец, — ошеломленно ответила я.
Власов кивнул:
— Скрябин Геннадий Сергеевич. Высший Светлый адъютор, профессор и преподаватель Университета при Управлении Света. А это… — рядом с первой фотографией легла вторая.
— Мама… — тут же вырвалось у меня.
— Андреева Татьяна Витальевна. Адъютор Тьмы… Секретарь Департамента Сотрудничества Света и Тьмы…
Адъютор Тьмы?.. Я не ослышалась? Моя мама — Темная?..
— Они преступили Закон, позволив своим чувствам взять вверх… — голос Власов понизился, хотя по-прежнему оставался бесстрастным. — Эта запретная любовь стоила им многого… Их судили, и на Суде…
— Я знаю, — перебила я его, закрывая лицо руками. — Знаю…
Правда навалилась на меня снежным комом, опаляя холодом все нутро. Любовь Светлого и Темного… Эту историю я уже слышала от Никиты. Только даже не могла подумать, что она про моих родителей. Нет, таких совпадений не бывает…
— Знаете? — Власов подозрительно прищурился.
— Их судили… И каждый из них, не сговариваясь, решил перейти на противоположную сторону… — глухо проговорила я. — Я слышала эту историю… Но не предполагала, что она о моих родителях… Что с ними произошло дальше?..
— Ваш отец через несколько месяцев стал Темным, его отправили работать в…
— Школу, — нетерпеливо перебила его я. — А мама, что с мамой?..
— Ваша мама… Почти сразу стало известно, что она беременна… Это была шокирующая новость, как для Тьмы, так и Света… Никто и никогда еще не сталкивались с подобной проблемой. Всех беспокоил вопрос, каким родится ребенок. И когда он… То есть вы, Анна, родились… — Власов глянул на меня исподлобья, будто ожидая реакции на свои слова, но, видя, что я молчу, закончил: — Оказалось, что ваш сигнум не имеет никакого цвета, как у нейтралов… Однако никто не сомневался, что рано или поздно он пробудится… Но ребенку оставаться в межзоне, где до сих пор пребывала ваша осужденная мать, было нельзя, и вас от нее забрали… А потом отдали на воспитание вашей бабушке…
— Бабуля тоже была Темной? — очередной раз изумилась я.
— Да, но ей запрещено было вам раскрывать правду, пока ваш сигнум не начнет проявляться… Кроме этого за вами был уставлен постоянный надзор как со стороны Света, та и со стороны Тьмы… Все ждали пробуждения вашей настоящей сущности… Однако время шло, а с вами ничего не происходило… Тогда кто-то вспомнил, что толчком к проявлению сигнума может послужить какое-либо потрясение… Решено было «умертвить» вашу бабушку…