Инверсия (СИ)

  
Инверсия
   
Глава 1
 
Те полторы секунды, что Данила Шастунов падал до поверхности, он успел обдумать две вещи. Не труд делает человека свободным, но падение. Ведь ты ничего не можешь поделать в воздухе. Вторая мысль отдавала прозаичностью, при том погружая в глубины философии. Тот, кого ты спас, тебя и погубит.
Настю Разумову он спас три раза. Время платить по счетам.
Начальник дежурной смены охраны Баксанской нейтринной обсерватории ИЯИ РАН Данила Шастунов познакомился с двадцатилетней Настей Разумовой пару недель назад. Автобус выгрузил приехавших студентов факультета «Физика элементарных частиц и космология» из МИФИ у дежурного портала ровно в девять тридцать утра. Руководитель практики поздоровался с Даней, показал общее направление, расписался за группу, и они оба направились к вспомогательной штольне. Синим воротам прямо в скале с гордой буквой «М» наверху.
По пути Даня провел краткий инструктаж. О приехавших на практику студентах он знал заранее, машиниста электродрезины уже вызвал звонком. Ведь комплекс лабораторий обсерватории начинается после нескольких километров, в глубине горы Андырчи. Пешком идти долго и в полной темноте, страшно. Рабочий персонал возит маленький поезд.
Когда Данила усадил прибывших студентов в поезд, строго напомнив, что после окончания поездки дрезину все толкают на запасной путь, он отправился обратно. Чтобы после прибытия в портал — и ничего смешного, дежурный пост охраны носил именно это название — увидеть рыдающую, опоздавшую, растрепанную Настю.
«Не велено!» — строго прикрикивал на глупую студентку его подчиненный, не собираясь никого пускать без санкции вышестоящего начальства.
Вздохнув, Данила вынул из трехлитровой банки на столе стебель розового ятрышника. Сунул под нос красивой, высокой, длинноволосой, спортивного вида прелестнице. Вообще-то шлемовидный ятрышник — кавказский эндемик, срывать его непозволительно. Но его дочка любила такие, а Даня чувствовал свою связь с ней, успокаиваясь от вида розовых лепестков в окружении белого соцветия.
Ветеран боевых действий имеет право на житейские слабости. С женой он в разводе, дочка за тысячи километров. Два пальца, оторванных при взрыве «хаттабки», самодельной гранаты ваххабитов, потеря слуха на правое ухо, множественные осколочные раны конечностей, хромота — здоровья, как считал Данила, за Родину отдал достаточно.
Для того чтобы раз в месяц любоваться свежим цветком.
— Ой, а что это? — мгновенно высохли слезы студентки, заискрили зеленые прожектора глаз любопытством. Зарыла свой носик в цветок и принялась наркоманничать.
— Осушитель женских слёз. — буркнул Данила. — Чего ревем, нарушаем порядок?
— Я опозда-а-ала, — начала новую порцию жалоб на мир студентка, — меня соседки не разбуди-и-ли. Виктор Сергеич меня убье-е-ет. К данным результата эксперимента не допустя-я-ят.
Виктор Сергеевич был руководителем практики студентов. Убить — не убьет, но в отчете по практике упомянуть может. Нелестно.
— А всё, — отрезал Данила, — поезд ходит по расписанию. Два раза в день: на работу и с работы.
Но, глядя на заполнявшиеся слезой красивые глаза, смилостивился. Просто неуловимым образом, Настя ему дочь напоминала. На первом курсе та со слезами жаловалась, что ничего не успевает. Через пять лет у неё своя школа по-английскому, ведет блог и стримы, перепевает хиты, создавая свои каверы.
— Пешочком готова топать? — осведомился он ворчливо.
— А далеко пешочком? — поинтересовалась деловито студентка.
— Смотря куда: четыреста метров до первой лаборатории. Четыре тысячи до последней. — выдал военную тайну Данила. — При тусклом свете фонаря.
Данила ткнул рукой в направлении искомого предмета, лежавшего на столе.
— Одна? — Испугалась Настя. — а вдруг там крысы!
— Крысы-рептилоиды. — пошутил Данила. — Я потом тебе череп одной такой покажу, закачаешься.
Череп крысы-рептилоида был предметом особенных шуток персонала Баксанской нейтринной обсерватории ИЯИ РАН. Минеральная вода, просачивающаяся через базальт и спецбетон, со временем выкристаллизовывалась в причудливые фигуры. Среди них оказался предмет, похожий на череп с клювом. Со вбитым в череп ржавым болтом. Высоким гостям его показывали с байками на тему, что пещерный человек охотился еще на динозавров.
 
Крыса-рептилоид Настю не обрадовала. Неприятно. Но на весах женской мнительности, руководитель практики был признан угрозой большего масштаба. Потому она решительно последовала за Данилой, сделавшему вид, что ему ой как нужно, лично отнести журнал регистрации непосредственному начальству.
На самом деле нет, но не бросать же барышню в штольне одной. Науке это явно не поможет. Так Данила спас Настю в первый раз. Второй раз приключился через неделю. Студентка припозднилась, выполняя задание практики, с основной массой на поезд не успела. Страх перед штольней у неё исчез, два километра она прошла по рельсам с фонариком от телефона.
Вышла: в горах уже вечер, а личный автобус студентов давно растворился в сумерках.
— За горой остановка автобусная. — подсказал Данила и пошутил. — Смотри на курорт не укати, раззява.
— Какой курорт? — не поняла Настя, поглядывая на тропинку, терявшуюся в сумерках.
— Горно-лыжный курорт Терскол. — ответил Шастунов. — Он рядом, километрах в пятнадцати.
Разумова храбро отправилась в темень, а Данилу что-то неприятно кольнуло. Предчувствие неправильности. Сомнений. Не стоит вот эту глупышку оставлять одной.
Помаявшись минут пять, Данила решился. Маньяки в горах не бродят, но раз чуйка трепещет — надо проконтролировать. Прыгнул в старенькую «Ладу», зашуршал гравием, проскочил за гору, а там Настя. С рысью в гляделки играет. Данила еще удивился — их на весь Кавказ не больше полусотни осталось, чего она здесь забыла?
Рев мотора, запах газов, большая тень машины рысь испугали. Не успел Данила дверью хлопнуть, как — шурх! — и она уже прыгает изящно наверх. Исчезая непринужденно, оставаясь адреналиновым воспоминанием.
— Я-я-я приношу несчастья. — ревела несколько минут спустя Настя в машине Данилы. — Мама умерла при родах, отец запил, брат исчез после женитьбы, парень бросил, после того как я начала править ошибки в его сообщениях. Я невезучая-я-я!
— Да ладно. — благодушно отреагировал Данила, довольный, что чуйка не подвела. — Бывает такое: сначала не везет и не везет, а потом ка-а-ак повезет! В «Спортлото» выиграешь.
Он пошуршал в отделении и достал салфетки для плаксы.
— Вот возьми. Еще не хватало, чтобы люди подумали, что я тебя похитил.
Данила благополучно довез Настю до поселка, тем история и закончилась. Сегодня же, в обсерватории наступил день первого неофициального испытания Большого детектора. Это из-за него наплыв студентов на практику был настолько велик, что ввели квоты и строгий отбор. Официальный срок был озвучен неделей позже, с участием высших государственных лиц и охраной соответствующего уровня. Данила, как руководитель смены, добросовестно проверил каждый уголок комплекса, постучался в кабинет заведующего обсерваторией, доложил о порядке на вверенном участке и сдал все ключи.
Кабинет был заполнен учеными. Третий зал комплекса лаборатории Большого детектора, где должны были присутствовать сотрудники с аппаратурой еще не совсем был готов. Вообще сами работы для столь масштабного проекта были выполнены в рекордный срок. За два года вырыли около ста тысяч тонн горной породы. Установили детектор в главный зал и регистрирующее оборудование. Но разместиться в третьем зале все желающие не смогли. Сигнатуру вывели в кабинет заведующими, там и собрались все причастные.
— Молодец, Данила, работай. — коротко похвалил его заведующий. И обратился ко всем. — Коллеги, у нас есть полчаса…
Окончания фразы Данила не дослушал, закрывая дверь. Полчаса до начала испытаний или пять, найдут ли там ученые новый вид нейтрино, как ранее нашли при эксперименте BEST стерильное нейтрино — его не касается. Свою работу он выполнил, к нему претензий нет.