Покорение стихий (СИ)

Ещё я отыскала пустой слиток бумаги, непонятно для чего: для обучения слишком мало, а для записки чересчур странно — как правило, в ней должны быть слова.
Также я наткнулась на увесистый кошель с монетами и, раскрыв его, онемела. Софи приготовила для меня не просто пять медяков, чтобы расплатиться с извозчиком, да поесть в придорожном кафе, но и серебряные, и золотые монеты — словом, на эти деньги я могла бы купить всю нашу деревню, а потом ещё год кормить всех жителей на сдачу.
Последней находкой стала обычная большая булавка типа тех, которые прикалывают к воротничку наудачу.
Молча осмотрев оставленное Софи состояние, я схватила брючный комплект одежды и опять отправилась в кусты.
— Другое дело, — присвистнул паук, когда я переоделась в новые вещи. — Хорошо, что я заставил этих недоумков забрать твой багаж, жалко потерять такое богатство.
— То есть людоеды не сами её взяли?
— Конечно, нет, — весело возразил Око. — Если бы они действовали по своей воле, то даже не заметили бы скромную сумочку, а тебя бы сразу разделали да расфасовали по сундукам, около которых ты лежала.
Я открыла от ужаса рот.
— Да-а, — задумчиво протянул Око. — Труднее всего было внушить троллям-старшим мысль отправиться на охоту с утра пораньше, когда дома трепыхается свежий обед.
— Получается, это я должна благодарить тебя за спасение?
— Пожалуй, — довольно ответил Око и добавил. — Но и тебе спасибо, сам бы я далеко не убежал: с чердака-то спускался больше двух часов. Чёртова паутина — до сих пор не разберусь, как это работает!
Я рассмеялась и с грустью вспомнила, как плачевно выглядел маг, когда я его нашла:
— А то, что тролли-младшие меня не заметили, тоже твоя работа?
— А ты догадливая, — отметил артефактник. — Вообще, троллей-младших я пытался усыпить, но они лишь задремали: всё-таки в паучьем теле паучьи силы.
— Как ты? — разволновалась я.
— Не беспокойся, — отмахнулся маг. — Я уже успел полакомиться мухой, и мне полегчало.
К счастью, цвет Око действительно стал походить на лиловый, но насыщенного фиолета так и не достиг.
— А ножка? — с надеждой спросила я.
— Не отрастёт, — обречённо сказал паук. — Но у меня их ещё семь — жить буду. Кстати, у меня идея…
Его идея оказалась на зависть сто́ящей. С помощью сложного архикрутого заклинания, придуманного пауком за время нашего путешествия, Око притягивался бы к булавке, которую я всё же прикрепила на воротник, и выглядел, как миловидная брошь, а при желании произносил обратное заклятие и снова был свободен.
Таким образом, мы убивали сразу двух зайцев.
Во-первых, вопрос с передвижением Око решался сам собой: никто не обратит внимания на скромную сломанную брошку на простой булавке у юной модницы, плюс силы на поддержание себя в таком состоянии маг не тратил.
Во-вторых, общаться стало проще: паучок сидел рядом с ухом и мог шёпотом разговаривать со мной даже в присутствии посторонних.
Так, объяснившись друг с другом и придя к общему решению, мы с пауком потопали к дороге, направление к которой подсказывал мне маг. Не знаю, как Око ориентировался в незнакомом лесу, но через полтора часа мы достигли пункта назначения и поплелись в сторону столицы в ожидании добрых попутчиков.
— Расскажи о своей жизни, — скучающе начал Око.
Мы брели вдоль дороги битый час, а мимо нас не проехала ни одна повозка. Я тоже изрядно устала от монотонной ходьбы, поэтому охотно поддержала разговор:
— С шести лет я жила в Валиире с тётушкой. К семи годам я пошла в сельскую младшую школу, где очаровалась бытовой магией: я буквально проглатывала все пособия для детей на эту тему, стремясь сразу же применить новые знания на практике, потому в течение трёх лет я считалась лучшей ученицей деревни, — усмехнулась я.
— А потом?
— А потом мне исполнилось десять. Я перешла в средние классы, где появилась дисциплина «Основы стихийности», практику которой я успешно заваливала, ведь Софи из раза в раз повторяла, чтобы я даже не пыталась магичить в школе. Мне до сих пор непонятно почему? Пользоваться бытовой магией мне же никто не запрещал. В чём разница?
 
— Софи явно тебя прятала, — задумчиво произнёс Око. — Стихийная магия — единственная, оставляющая след. Она самая разрушительная, влиятельная, мощная и одновременно опасная как для применяющего её человека, так и для того, на кого она направлена.
— Но чем я рискую, разжигая камин или прекращая дождь? — вспоминая все запреты, сварливо спросила я.
— Для человека с потенциалом ниже тройки — ничем: тебя даже не заметят. С таким даром в лучшем случае всю жизнь проведёшь в рядовых, выступая пушечным мясом на первых линиях фронта во время войны. Поэтому многие стихийники с низкими показателями предпочитают оставаться в числе бытовых магов, а не позориться в армии.
— Как можно относиться к пятому подклассу, когда тебе подвластны стихии? — изумилась я.
— Просто не светиться, — ухмыльнулся паук. — Ты удивишься, когда узнаешь, что многие менталисты предпочитают стихию умению туманить мысли — и они правы. Будь у тебя восьмёрка огня и только четвёрка ментальности, чтобы ты выбрала: дослужиться до генерала или всю жизнь просидеть секретарём в суде?
— Разумно, — согласилась я. — Только это не объясняет, какие следы оставляет стихия и как можно вычислить мага, её использующего. Если огневика находят по сгоревшему лесу, то тут и бытовик справится: достаточно одной спички.
— Магия, как отпечаток пальца, у каждого своя, — подчеркнул Око. — Однако лишь стихия сохраняет ауру мага веками на том же месте, где было сотворено колдовство. В Сидоне существует особая канцелярия, занимающаяся поиском по остаточному следу как преступников, так и самородков. Так что будь у деревенской девочки всего четыре капли из десяти, о ней непременно бы узнали, даже если она бы просто разожгла камин.
Это многое объясняло.
— Единственное место, где трудно распознать стихийника, — продолжил Око, — Академия: ведь в ней переплетены миллионы следов и людей, и высших. Именно поэтому только там я смогу незаметно вернуть своё тело, пусть даже мне потребуется задействовать все четыре стихии одновременно.
Я задумалась:
— А как узнать, сколько капель у меня?
— О, существуют особые артефакты, ми́тики, — оживился паук. — Они двух видов: переносной или ручной и стационарный.
— И чем же они отличаются? — уточнила я.
— Первый имеет небольшие размеры и используется для проверки самородка из глубинки. Однако ручной показывает лишь общее количество капель, включая бытовую магию.
— Например?
— Например, переносной артефакт покажет тебе потенциал, равный двадцати семи, в который войдут пять капель бытовой магии, шестнадцать стихии и только шесть — ментальности.
— А стационарный?
— Может измерить твой уровень определённого дара, — весело пропел Око. — Однако таких митиков мало, и все они либо в Высших школах, либо — Академии. Их настраивают только на проверяемую способность. Так, при поступлении сначала твой потенциал измерят ручным митиком, а после приёмная комиссия спросит предпочтительную тебе стихию. Какую бы ты выбрала?
— Пусть это будет Огонь.
— Допустим, ты предпочла пламя, а оно оказалось слабоватым — всего четыре капли — тогда могут проверить все оставшиеся стихии, сложить уровень, отведённый на них, и вычесть из общего количества капель, чтобы прикинуть потенциал в ментальности и выше.
— Ну и зачем эти сложные расчёты? — не поняла я.
— Ты меня вообще слушала?! — раздражился Око, но объяснил. — Если стационарный митик настроен на проверку стихий, то комиссия может узнать только уровень дара Огня, Воды, Земли или Воздуха, а не артефакторики или лекарства. Перенастраивать на другую магию ради тебя артефакт никто не станет — это длительный и энергозатратный процесс.
— Ну, уж пару часов я смогу потерпеть, — буркнула себе под нос я, но паук услышал.
— Терпеть придётся долго, — Око усмехнулся. — На зарядку митика уходит минимум месяц, а после три магистра плетут сложное групповое заклинание, регулирующее работу артефакта. Именно поэтому первокурсников набирают из расчёта их стихийного дара, ментальность определяют по желанию после первого года обучения, артефакторику в середине второго, а лекарство — в конце.