Его строптивая любовь (СИ)

Со всех ног кинулась к проёму, и через несколько секунд уже держала голову находящегося в бессознательном состоянии Маро, чтобы она не находилась под водой, которая не смогла вся выйти из огромного замкнутого помещения, поскольку двери были не на одном уровне с полом, а повыше — словно мы были на подводной лодке.
— Он жив? Выглядит не очень.
— Да, дай ему несколько минут, скоро включится регенерация, станет как новенький.
— Спасибо, — выдохнула, укладывая голову рыжика на колени и аккуратно поглаживая по мокрым, а потому тёмным сейчас волосам.
Маэстро прошёл из угла в угол, затем поднял голову, рассматривая камеру.
— Занимательный металл. Смотри, словно зеркало, если посветить, — проговорил он. — Никогда с таким не встречался, так–то он тёмный.
В следующее мгновение наставник безжалостно отколол кусок материала магией и спрятал в поясную сумку, следом собрал несколько видов рыбок и медуз, заковал каждую в отдельный круглый прозрачный шарик и отправил туда же. А я, наконец, почувствовала, как кожа Маро теплеет.
— Маэстро, он приходит в себя. Тело теплеет. И лицо немного меняется.
— Так и должно быть, ткани были забиты вредной водой, он её потихоньку выводит. Я перенесу его отсюда в сухое помещение, так быстрее придёт в себя, — проговорил наставник, но не успел даже шаг сделать в нашу сторону, как мужчина открыл глаза.
— Ой, — пискнула я. — Учитель, это не Маро. Но похож.
В следующий миг наставник стоял рядом — я даже не поняла, как он переместился, настолько быстро всё произошло.
— Ну, надо же, — протянул он. — Какие нелюди!
  
Глава 32
 
Мирно отдыхающий на моих коленях тёмный лишь бросил на него короткий взгляд, а далее всё его внимание вновь обратилось ко мне. И я точно уловила момент, когда он сообразил, кто тут так нежно удерживает его голову над водой — чёрные брови нахмурились, чтобы тут же удивлённо взлететь. Но лишь на долю секунды, на краткий, едва уловимый миг.
— Почему тебе дал имя родовой артефакт, если ты знакома с Маро? — произнёс мужчина едва слышно. Голос был ещё слабым, едва слышным, но уже требовательным.
Нет, ну будто нет более важных вопросов, честное слово!
— Не дерзи отцу, — прошипел тёмный, хмурясь.
Обратила взор к наставнику, тот правильно истолковал невысказанный вопрос.
— Он читает мысли, да. И, не хочу тебя расстраивать, но твой отец — сильнейший, а значит, ты не сможешь ему не подчиняться. Иерархия тёмных, — добавил Маэстро.
Кровь ударила в голову. Как же всё это достало! Я хочу сама управлять своей жизнью!
— То есть рабский ошейник сайрен — не самое ужасное, что со мной случилось, да? — уточнила ядовито.
Дурацкие древние правила вновь делали меня игрушкой кукловода, только дергающий за ниточки сменился. И это бесило так, что хотелось разнести мир на атомы, сказать, что так и было, а затем найти ещё с десяток возможностей выместить злобу: сломать, причинить боль, разрушить, придушить…
— Алессаль! — возмутился Маэстро. — Нельзя так говорить с отцом!
— Что с ошейником? — чётко проговаривая каждую букву, потребовала ответа, не отрывая взгляд от лица наставника.
— Он пока на месте, но это ненадолго. Давайте переместимся в сухое помещение, — вдруг очнулся Маэстро, и поднял тело огненного тёмного над водой, левитируя его строго между нами, не рискуя отправить вперёд, оберегая.
Я шла на негнущихся ногах и бесилась, чувствуя, что недвижимый пока отец бессовестно считывает мои мысли, притом забирается в такие глубины, о которых я сама давно не помнила. Картинки возникали в мозгу ярко и вызывали головную боль, а следом и тошноту, но я стоически терпела. Разве что вколачивала пятки в каменный пол, демонстрируя недовольство. Всё равно сопротивление бесполезно, почему–то ни капли в том не сомневалась.
— Слушай, ну не так же больно! — вдруг рявкнул Маэстро, обращаясь к тёмному.
— Он и вас читает? — удивилась я. — И меня и вас? Одновременно?
— Вот именно! Делал бы незаметно, как обычно, я ведь сам открылся, — буркнул лич.
 
— Сил мало, — выдохнул повелитель тёмных, которого я пока отцом не воспринимала совершенно. Мозгом, по крайней мере. Ощущения же твердили, что он свой и ему можно доверять. А Огонёк, бедный, просто млел от счастья, словно фанат, увидевший своего кумира.
«Ты не понимаешь! Это ведь По–ве–ли-тель!» — только и выдохнула живая стихия.
«Отец, который будет управлять моей жизнью», — фыркнула я недовольно.
«А ты докажи, что настоящая тёмная, достойная дочь рода, и он положит миллионы завоёванных миров к твоим ногам, пока ты будешь спокойно учиться, править в новом мире, строить глазки мужу и растить детишек», — посоветовал Огонёк.
«Миллионы миров⁈»
«Ну, миллиарды», — исправился Огонёк, заставив меня ещё сильнее выпучить глаза.
«Не нужны мне никакие миры!»
«Ну, тогда хочешь, не хочешь, а придётся рожать внуков побольше — чтобы дедушка вырастил в них правильные тёмные амбиции, а то ты у нас… своеобразная тёмная. Подвид: слишком добрая», — съехидничал Огонёк, который, кажется, начал потихоньку приходить в себя после знакомства с кумиром и снова превращался в язву.
«Иди ты!»
— Миа, наследной дочери рода не пристало так выражаться, — пожурил меня отец уже более громким и приятным голосом — видимо, восстанавливались голосовые связки.
Посмотрела на мужчину подозрительно, затем обратилась к наставнику.
— Маэстро, мне кажется, его величество уже вполне способен идти. Восстанавливается он быстро, возможно, даже успеет принять участие в торжественном мероприятии наверху. А мы пока спасём Маро и Рагнара, да? — спросила у наставника.
Тот только глаза закатил. Ещё один приверженец семейных ценностей, где дочь должна беспрекословно подчиняться отцу. Чувствую, добавит мне новый предмет в учебный план, навёрстывать упущенное.
Повелитель же на мои слова или мысли хмыкнул, принял вертикальное положение и, словно не висел в безвоздушном пространстве несколько лет и не получил ни атрофии мышц, ни ещё чего–нибудь подобного, спокойно и уверенно зашагал рядом, взяв меня за руку. Я не успела понять, что испытываю — почти сразу мы остановились.
— Боевая отметка? — выпалил повелитель удивлённо, оборачиваясь не ко мне, а к личу.
— У неё? — не очень достоверно выпучил глаза Маэстро. Переступившим за Грань давалось куда больше информации, чем простым смертным.
— Да, ярость и честь, — ответил повелитель, будто продолжая прислушиваться к моему телу, склонившись в мою сторону и «развернув ухо». — У девочки! Поверить не могу. Надо же. Не активированная, но стоит. Почему ты не поспособствовал? — потребовал тёмный ответа у наставника, не сомневаясь, что тот знал о серебряной татуировке на моём теле.
— Не думаю, что при её характере стоит это делать в столь раннем возрасте… — начал Маэстро, но повелитель его перебил.
— Она уже достаточно взрослая, чтобы дерзить отцу, значит, достаточно взрослая и для активации нужного правителю дара. Так уж и быть, дарую ей право казнить своих врагов самостоятельно, — холодно ответил ему повелитель тёмных.
Я сглотнула.
Чего–чего, блин?
Ничего себе, подарочек! А можно мне единорожку с коробкой леденцов к Новому Году, а не это вот всё?
«Цыц!» — рявкнул Огонёк.
— Боиш–ш–шься? — прошипел вдруг отец, склоняясь так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
— Я не куплюсь на подобные провокации, — ответила ему, распрямив плечи и став чуть повыше. — Я девушка, а не воин, и не собираюсь никого убивать. Я здесь ради спасения вашего брата и своего жениха. Если вы хотите наладить со мной отношения, лучше прямо говорите, что и зачем вам нужно. Не унижайте меня манипуляциями. Пожалуйста, — добавила, вспомнив о вежливости. Немного запоздало, но лучше поздно, чем никогда.
Мы как раз подошли к очередной двери, осыпавшейся зелёными искрами магии наставника, и уже слышали, как звучал раскатистый мужской смех, но смотрели только друг на друга. Даже, когда перед нами застыли секундой ранее веселившиеся Маро с Рагнаром. Кажется, пока я переживала, кое–кто прекрасно проводил время в плену.