Не твои наследники (СИ)

Ещё одна причина высказаться Руслану. Я не кукла, чтобы мной командовали его подчинённые.
— Вернитесь обратно, — Олег давит интонацией, выбешивая ещё больше. — Иначе я буду вынужден и об этом доложить.
Да что он себе позволяет?
Вперив в парня осуждающий взгляд, пытаюсь совладать с гневом. Нужно попросить Дана больше не приставлять ко мне Олега. С Ромой я чувствовала себя намного комфортнее. Олег же просто бесит! Нереально бесит! Запрограммированный бесчувственный киборг, что тут скажешь…
— Машуль, всё готово, — появление Миланы разрывает возникшее подспудное напряжение.
Олег вынужденно отпускает мою руку, но не сводит с меня прицельных глаз.
И без того потухшее настроение опускается к нулю.
— Держи. Эти пакеты твои, — подруга протягивает мне ворох дополнительных покупок. Беру их. Ставлю рядом на сиденье. — Платье курьер привезёт завтра на дом. Поужинаем вдвоём?
— Я бы с удовольствием где-нибудь поела вне дома.
— Поехали ко мне? — предлагает Милана, присаживаясь рядом со мной. — Закажем суши. Устроим пижамную вечеринку. Посплетничаем. Хочешь?
— А твой Андрей? Не будет против нашего застолья? — я всё ещё незнакома с её мужчиной, поэтому напрашиваться в гости к Милане мне всё же неловко. Не знаю, как Соболь отнесётся к моему позднему визиту.
— Он вернётся ближе к ночи. Как обычно, засядет в кабинете за бумагами. Ну, что? Едем? Я покажу тебе нашу городскую квартиру.
— Надеюсь, я могу погостить у подруги? — нахожу взгляд Олега в зеркале заднего вида. — Или вам нужно разрешение от шефа? Напомню вам, что Милана мне как родная сестра. Она крестница моего папы. Я бы хотела побыть с ней наедине. Морально отдохнуть от всего этого. И от охраны в том числе.
— Я проведу вас до квартиры. Будете звонить мне каждые полчаса и докладывать, как у вас обстоят дела, — сухо уведомляет, заводя мотор.
— Серьёзно? — в очередной раз не могу сдержать эмоций. Профессиональная ответственность Олега бьёт рекорды по умению выбесить. — Может вам ещё и видео присылать? — язвлю. — Мы с Милой как раз собираемся заново примерить купленное эротическое бельё. Зацените? Или ваш шеф будет против?
Побагровев от неловкости, Олег переводит взгляд на боковое стекло.
— Мария Викторовна, это моя работа, — прочистив охрипшее горло, добавляет: — Я подожду окончание вечеринки и отвезу вас домой.
— Вы будете сидеть в машине целую ночь? — удивлённо интересуется подруга.
— Если понадобится, то да. Но вряд ли Руслан Георгиевич это одобрит.
— Руслан Георгиевич не может лишить меня права отметить последнюю холостяцкую вечеринку. Милана, назови адрес моему водителю, а я пока что поищу какой-нибудь фильм для девичника и закажу для нас ужин.
В квартире, которую приобрёл Соболь ради Милы, тихо и уютно. Один из самых дорогих районов столицы. Отсюда из окон открывается чудесный вид. Город как на ладони. Миллионы огней. Красиво. Завораживает. Но только для жизни вдвоём. Для уединения. Для безумного секса у панорамных окон на этой кухне-гостиной…
С детьми я бы предпочла дом, такой как у Руслана. На участке можно развернуть детскую площадку. Подцепить к соснам гамаки. Отдыхать с весны до поздней осени в деревянной беседке. Ужинать на свежем воздухе при свете фонарей. Слушать стрекот сверчков…
Вечер с Миланкой проходит в спокойной обстановке. Для удобства мы переоделись в пижамы, набросали на коврик рядом с диваном много мягких подушек, зажгли ароматизированные свечи, распределили еду по подносам и уселись на тёплый пол перед огромной плазмой.
Первым делом вспомнили наше с Миланкой детство, затем юность. Просмотрели парочку старых альбомов, которые подруга хранит при себе с восемнадцати лет. Вспомнили родных. Некоторые фотографии настолько старые и затертые, что их трудно было разглядеть. После переключились на просмотр первого попавшегося под руку фильма.
— Думаешь, она решится на побег? — спрашивает Мила, отправляя в рот рисовый ролл.
— Чтобы спасти своего нерожденного ребёнка? — удивляюсь, отпивая немного пузырящейся колы. После нашей последней вечеринки со спиртным я решила завязать. — Конечно, Мил. Я бы тоже сбежала, если бы меня загнали в такие жёсткие рамки, как героиню.
  
— Ты глянь, дурочка какая, — ужасается подруга, глядя на экран. — Такой отпадный мужик, любит её. Всё для неё делает. Вытащил, можно сказать, из грязи…
— Но не примет чужого ребёнка, — подытоживаю я, вспоминая условия нашего с Русланом брачного договора. — Это факт. А она, в первую очередь, мать. Ты бы сделала аборт, если бы Андрей приказал? Вон у девочки почти три месяца беременности. Это много, чтобы не любить чудо внутри себя!
— Это же фильм, Машка! Причём тут я? — Милана устремляет на меня недоумевающий взгляд.
— Это жизнь, детка, — пытаюсь реально взглянуть на вещи, которые происходят вокруг нас. — Материнский инстинкт — самый сильный женский инстинкт. Беременность привносит в жизнь женщины удивительные и очень мощные эмоции. Тебе ли не знать? Никакая любовь к мужчине не превзойдёт любовь матери к родному ребёнку. Не позволит уничтожить то, что уже с ней связано на самом глубоком уровне. Это сильнее любого влечения и похоти. Понимаешь?
— А поговорить? — возмущается Мила.
— О чём? Герой безусловно следует своим убеждениям. Такие люди не отступают и не бросают слов на ветер. У них происходит добровольная замена разума на костыли принципов. Вот и всё. Он хочет своего ребёнка. У неё уже есть свой…
— Возможно, ты права… — вздыхает Милана, переключаясь на фильм.
Дальше мы едим молча, наблюдая за развитием сюжета. Иногда подруга матерится, вскакивая из-за скачков громкости звука в кино. Я хохочу, наблюдая за тем, какой чувствительной она становится. Особенно к спецэффектам.
— Господи, она серьёзно погибла? Погибла, Машка? Я не верю. Маш, мне ж нельзя такое смотреть. Нервы не железные. Если он её опознаёт в этом, как его, морге, я выключаю фильм. Прости. Но драма в последнее время мне не заходит. Никак. Хочу какую-то комедию. У меня снова живот разболелся.
— Да, это моя жена, — раздаётся сдавленный голос актёра.
Мила начинает искать потерявшийся среди подушек пульт.
— Черт, где же он? — ворчит она, а я думаю, что эту роль наш Нагиев сыграл бы намного лучше. Как в «Непрощённом»…
— Желаете кремировать тело? — обращается патологоанатом к превратившемуся в каменное изваяние мужчине.
— Да... — хрипит тот, накрывая простынёй бледно-серое лицо героини. — Я хотел бы развеять её прах над морем… — на этом экран внезапно тухнет. В квартире воцаряется тишина. Ненадолго. Пока Милане не приходит в голову заново обсудить сюжет.
— Млииин, как мне мужика жалко, — прикусив кулак, Мила начинает реветь. — И её, дуру, тоже жалко… Вот зачем она села в ту машину? И неродившегося ребёночка жалко… Мааааш… Обними меня, а? Я бы сейчас накатила, но мне нельзя…
***
Убираю с колен поднос. Пододвигаюсь к Милане. Обнимаю её, как в детстве. Она тычется своим мокрым от слёз лицом мне в шею. Всхлипывает. Через секунду прыскает, и мы обе начинаем хохотать.
— Блин, я такая дурочка, — отдышавшись, произносит она и снова хихикает, заряжая меня своим настроением. — Это всего лишь фильм. Интересно, сколько неудачных дублей они пересняли, когда героиня играла мёртвую? Наверное много...
— Наверное, — ворую у Милы с тарелки ролл. — Ты слишком сентиментальная. Вот и всё.
С аппетитом уплетаю его и тянусь за другим.
— Это гормоны, будь они неладны, — отвечает подруга, устремляя на меня озадаченный взгляд. — Ты всё ещё голодна? Не слишком много ешь на ночь?
— Неа, — вытерев салфеткой рот, допиваю колу. — До недавнего времени я почти ничего не ела. Постоянно нервничала. Вся эта беготня со свадьбой меня вымотала. Впервые с тобой расслабилась.
— Смотри, растолстеешь, обжора, — смеётся Милана, вручая мне свой поднос. Не удержавшись от соблазна, снимаю с ролла последний кусочек вкуснейшей красной рыбы и отправляю в рот, облизывая пальцы.