Сделка страсти

«Хорошо, что хоть десерт удался», – подметила она, с удовлетворением глядя на замечательный персиковый пирог с подрумяненной корочкой, охлаждавшийся у окна. Но это никак не спасало картошку.
«А может, чуть-чуть масла и немного красного перца изменят положение?» Пройдя к маленькому стенному шкафчику, она посмотрела на большой набор крошечных бутылок, наполненных ароматными специями.
  
Они были настолько дорогими и редкими, что многие женщины хранили их под замком в сундучках, как обычно хранят деньги. Однажды Мег слышала, что в отдаленных сельских районах женщины обменивали специи на другие товары. Ходили слухи, что унция особой полыни шла в обмен на целый рулон ткани или сто фунтов муки.
Мег по праву гордилась коллекцией разнообразных специй. Здесь были бутылочки с укропом, мятой и лавровым листом, несколько баночек с экзотическими и пикантными базиликом и кориандром. Она с любовью провела пальцем по маленьким бутылочкам и баночкам и выбрала одну – с очень мелким красным порошком. Паприка. Горьковато-неострый перец, который придавал блюдам не только приятный вкус, но и красноватый оттенок.
Откупорив бутылочку, Меган щедро отсыпала драгоценный порошок в картофельное пюре и улыбнулась от удовольствия, увидев, как матово-белая картошка и бледно-желтое масло плавно переходят в золотисто-каштановый цвет. «Ты просто кудесница, Меган, – сделала она себе комплимент. – Даже сам шеф-повар Женской академии мисс Экстон не смог бы справиться лучше…»
Пожалуй, во второй раз в своей жизни Мег подумала, что тот год, который она по настоянию матери потратила на учебу в престижном Восточном пансионе благородных девиц, может быть, и не пропал впустую.
Некоторое время она бессмысленно перемешивала пюре, пока резкий стук в дверь не вывел ее из задумчивого состояния. «О Боже, он здесь». В мгновение ока она поставила обратно пузырек с паприкой и пошла открывать дверь. «Успокойся, успокойся», – девушка тихо проговорила эти слова, которые она повторяла, уже почти как ектенью, каждый раз, когда видела Джеффри Уэлсли.
Глубоко вдохнув, она потянула за ручку двери и с изумлением взглянула на него.
Как обычно, на Джеффе были «Ливайс» и фланелевая рубашка, однако уже не те, что утром. Рубашка выглядела совсем новой, не выцветшей от многократных грубых стирок. Ее рукава были опущены вниз и аккуратно застегнуты на запястьях. Вместо тяжелых грубых сапог, в которых обычно ходят на работу лесорубы, на ногах красовались начищенные до блеска ботинки из мягкой кожи.
Когда взгляд Мег перенесся с его широченных плеч на утонченное лицо и мягчайшие каштановые волосы, она поняла, что никогда в жизни не видела более притягательного мужчину, чем он. Она всегда считала Джеффри Уэлсли красивым, но в этот вечер, стоя на крыльце под рассеивающимся светом фонаря, он походил на желто-коричневого царя зверей, с которым его очень часто сравнивали. В нем было что-то хищное, что-то нецивилизованное. Меган не могла с полной уверенностью сказать, что отличало его от других мужчин, с которыми доводилось ей встречаться, но именно это что-то послало ее телу слабый импульс возбуждения, от чего у нее слегка закружилась голова.
– Вы не войдете? – пролепетала она и, сделав шаг назад, открыла дверь настежь.
Джефф с любопытством посмотрел на девушку и задался вопросом: почему у нее такой вид? Уже во второй раз за сегодняшний день он слышал этот слабый задыхающийся голос, и, как и прежде, его хрипловатый тембр приводил его в волнение.
– Я знаю, что опоздал, – пробормотал он и, избегая ее взгляда, вошел в дом.
В ожидании услышать извинения Мег посмотрела на него. Но их не последовало. «Я знаю, что опоздал» – это все, что она получит от гостя. Никаких раскаяний, никакой смиренной мольбы о прощении. Просто признание самого факта.
– Ужин готов, – сообщила она, рассудительно решив проигнорировать его опоздание. – Проходите в столовую и садитесь.
– Меган, – услышала она глубокий грудной голос.
– Да? – спросила она и вдруг покраснела.
– А где столовая?
Взорвавшись нервным смехом, она пояснила:
– Налево, первая дверь.
Кивнув, он посмотрел вслед уходившей девушке. Почему она нервничает? Не думает ли она, что он швырнет ее на стол и предъявит законные права супруга? Эта воображаемая картина вновь сладко возбудила его. Через мгновение Джеффри уже нахмурил брови и выругал себя за свою слабость.
Прежде чем войти в столовую, он внимательно осмотрел ее. Стол был накрыт для двоих, но почему-то Мег выбрала за столом не противоположные места. Одно – во главе стола, другое – поблизости, справа. Стол, покрытый кружевной скатертью, был сервирован дорогими серебряными приборами, фарфором и хрусталем. Посередине стола возвышался канделябр с еще не зажженными свечами.
Джефф с ужасом осматривал стол. Все выглядело так, будто он ожидал двух влюбленных для интимного ужина, хотя он был уверен, что Мег не интересовалась им, равно как и он ею. И зачем столько хлопот? Он все еще был погружен в размышления, когда хозяйка дома вошла в комнату, держа в одной руке деревянное блюдо, в другой – чашу с картофелем.
Джефф быстро посмотрел на поставленное на стол блюдо. Бифштекс. Он просил, и она приготовила. Неужели она пытается угодить ему? И если да, то почему? Ведь он уже женился на ней. Чего еще она хочет, разыгрывая роль безумно любящей жены?
– Все готово, – улыбнулась Мег, усаживаясь за стол и предлагая Джеффу сделать то же самое. – Из погреба я принесла бутылочку вина. Откройте, пожалуйста.
Джефф кивнул. Со скорбным видом эксперта вставил и провернул штопор, с хлопком открыл бутылку, понюхал вино и разлил в бокалы.
Мег нерешительно подняла свой бокал.
– За дружбу, – предложила она, – эта дружба начиналась трудно, но, надеюсь, наши… отношения… которые мы укрепим сегодня, окажутся ценными для нас.
Буквально мгновение она думала, что Джефф не присоединится к тосту, однако, едва заметно пожав плечами, он поднял бокал. Мег собиралась было чокнуться, но он, проигнорировав ее жест, сделал глоток, уклонившись от традиционного звона хрусталя. Поставив бокал, он взял с деревянного блюда большой кусок мяса и спросил:
– И как вы думаете, что теперь будет?
– Ну, – начала она, дрожащей рукой ставя бокал, – во-первых, наш брак будет оглашен завтра утром, во время воскресной службы. Я думаю, мы обязательно должны присутствовать на ней.
«Господи, еще не хватало, чтобы все глазели на меня, пока я умираю от скуки и слушаю бесконечную службу преподобного Мартина».
– Вы пойдете со мной? – поторопила его с ответом Мег. – Если вас там не будет, люди начнут подозревать что-то неладное.
– А как продвигаются дела с моим лесом? Вздохнув, Мег опустила вилку.
– Нормально. Уверяю вас, что весь этот день только им и занимались. Ну как, пойдете?
– И что потом?
– Не знаю, – ответила Мег, раздраженная нескончаемым потоком его вопросов. – Думаю, нас поздравят, и, быть может, кто-то пригласит к себе на вечер.
– Нет уж, – решительно сказал Джефф, отправляя большой кусок мяса в рот, – никаких вечеринок. Я еще не до такой степени негодяй.
– Но, Джеффри…
– Я же сказал, никаких вечеринок… Пожалуйста, передайте картошку. Да, кстати, замечательнейший бифштекс.
– Спасибо, – мило улыбаясь, поблагодарила Мег и, подав гостю пюре, решила на время отложить этот разговор.
Джефф посмотрел в тарелку и перевел взгляд на хозяйку.
– Интересно, почему это она оранжевая?
– Я добавила туда немного специй для цвета.
– Знаете, картошка должна быть белой. Зачем ей еще какой-то другой цвет?
  
– Ради Бога, – взорвалась Мег, больше не в состоянии выносить его придирок. – Разве вы никогда не слышали, что для большей аппетитности в блюда добавляют различные специи? Где же вы воспитывались? Не в хлеву ли?
Джефф очень медленно отодвинул от себя тарелку с непередаваемо оранжевым пюре.
– По правде говоря, родился я в очень богатой и влиятельной семье и жил в доме, а не, как вы изволили выразиться, в хлеву, на самой крупной скотоводческой ферме штата Колорадо. Мои родители, иммигрировавшие из Англии после того как поженились, принадлежат к очень знатным родам, историю которых можно проследить начиная с Вильгельма Завоевателя. Моя мать пользовалась репутацией очаровательнейшей хозяйки, и в детстве мне не раз доводилось сидеть за столом с самыми известными сановниками двух континентов. Некоторое время в нашей семье было два повара – американец и француз. И, на мой взгляд, они готовили очень редкие и экзотические блюда. Но, простите, никогда, никогда в моей жизни мне не подавали картошку оранжевого цвета.