Невинность с секретом (СИ)

Только в этот момент. Только с ним!
— Тагел, — прошу со стоном в его твёрдые губы и нетерпеливо передвигаю его руку ближе к месту, где больше всего жажду прикосновений. — Не мучай меня. Сделай мне хорошо.
Мужчина отстраняется, на миг в сузившихся золотых глазах мелькает непонимание и даже некоторое разочарование, но мне всё равно. Я хочу его прямо сейчас, иначе запросто сгорю в этом вихре безумного пламени. Не осталось ничего, что могло бы остановить меня. Желания тела полностью завладели мной, и сравнить эту непреодолимую тягу я могу лишь с жаждой умирающего в пустыне.
— Как?
Тагел позволяет мне показать, чего я хочу, и когда его пальцы прикасаются к средоточию нервов, я тихонько вскрикиваю и выпрямляюсь всем телом, как натянутая струна. Мужчина круговым движением ласкает моё влажное от желания лоно, и с каждым витком я улетаю в небеса, растворяюсь в экстазе.
Мои ладони скользят под покрывало, которое я давно мечтаю сорвать с дракона, чтобы насладиться видом его совершенного тела. Кажется, даже просто любуясь им, я счастлива.
— Ты моя. Истин-ная!
Сердце ёкает. В этом сладком блюде есть и терпкая горечь ненависти настоящей Лексии, и отчаянная жажда Александры из другого мира совладать с этим безумием, взять тело под контроль.
Вместо этого я принимаю в ладонь горячий твёрдый член и таю от волн удовольствия, только лишь прикасаясь к нему. Лаская его, нежно сжимая и проводя пальцами от головки к основанию. Представляя, как он двигается во мне, вознося на вершины наслаждения.
Раскрывая бёдра навстречу готовому к соединению Тагелу, я бесстыдно шепчу:
— Прошу. Тагел, я хочу ощутить тебя внутри.
В этот миг уже не понимаю, кто я. Меня уже нет.
Есть только мы.
Обвиваю ногами талию мужчины и трусь промежностью о член, подталкивая Тагела к действию. Мужчина неторопливо отстраняется, нависая надо мной. Он медлит, а мне хочется расцарапать его спину в кровь за это! Я уже не могу нормально вдыхать, один стон сменяет другой, а распухшие губы пылают, будто я щедро смазала их мексиканским соусом.
— Насколько сильно ты этого хочешь?
Член Тагела упирается в моё лоно, но мужчина не входит ни на дюйм, будто ждёт чего-то.
Смотрю в переливающиеся расплавленным золотом глаза мужчины и, понимая, чего он хочет, задыхаюсь от ярости, и одновременно едва не плачу от нетерпения.
— Жестокий дракон, — шепчу.
Медленно приподнимаю бёдра и насаживаюсь сама. Медленно, ощущая слегка болезненное растяжение. Даже несмотря на то, что я разгорячена так, что вот-вот взорвусь сильнейшим оргазмом, принять Тагела не так-то просто. И размер немаленький…
А Лексия девственница.
Но я не могу остановиться. Принять Тагела, стать его женщиной сейчас для меня важнее, чем дышать, и я продолжаю прижиматься, пропуская в себя его твёрдый член едва ли по миллиметру.
Зажмуриваюсь, и по щекам струятся слёзы.
— Тагел, пожалуйста, — шёпотом умоляю бессердечного зверя. — Возьми меня быстро. Мне неприятно вот так!
И тут же задыхаюсь от краткого мига острой боли, нет сил даже закричать, но всё уже позади. Вжавшись разгорячённым лбом в грудь мужчины, лишь тяжело дышу и с трудом сохраняю сознание.
Тагел не двигается. Удерживая тяжёлое тело на весу, он опирается на одну руку, второй поглаживая меня внизу. Там, где сейчас всё пульсирует от жара и сладкой боли. Так нежно и ласково, что неприятные ощущения быстро уходят, лишь немного саднит.
Мужчина приближает свою руку к лицу, и я вижу на его пальцах кровь. Которую он слизывает. Будто пробует мою боль на вкус и прикрывает веки, прислушиваясь к ощущениям. Я замираю в этот миг, интуитивно чувствуя, что сейчас происходит нечто очень важное и нельзя мешать.
Когда Тагел открывает глаза, я забываю как дышать.
Его зрачки исчезают в сиянии золота, которое становится светлее его волос, а вскоре и вовсе теряет цветность, оставляя лишь нестерпимое сияние белого. От жутковатой картины по спине ползут мурашки, но Тагел, будто почувствовав, что пугает меня, опускает густые ресницы и прижимается ко мне в страстном поцелуе. Проникает в мой рот горячим языком, делясь привкусом металла.
 
И, наконец, совершает первое движение бёдрами. Сильное, стремительное, как бросок хищника. Вскрикнув, я выгибаюсь ему навстречу, даже не представляя, насколько же приятно принимать его в себя, разрываясь от сводящего с ума вожделения и ни с чем не сравнимого яркого наслаждения.
Я желаю дойти с ним до конца, достигнуть пика, о силе которого страшно подумать, если даже сейчас так хорошо! Лёгкая боль не мешает, лишь добавляет ощущениям сумасшедшей перчинки. По венам, кажется, струится живой огонь, будто я сама стала драконом и вот-вот выдохну струю пламени…
— Мой властелин!
В спальню врывается колдун и, заметив нас, замирает в растерянности. Из рук его на пол валятся какие-то древние полуистлевшие бумаги, а глаза становятся величиной с пятаки. Хватая ртом воздух, торн начинает. Краснеть?!
Впрочем, мне становится не до стеснительности мага. Ойкнув, я.
Понимаю, что нахожусь в покоях жены советника короля. Вокруг насмерть перепуганными курицами мечутся растрёпанные полуодетые служанки, а бледная леди Габель сидит на полу и кричит так, словно у неё на глазах обезглавили мужа.
  
Глава 29
 
Одёрнув с талии сорочку, я скатываюсь с кровати.
— Габель, что происходит?!
Падаю рядом с ней на колени и трясу женщину за плечи. Она смотрит на меня невидящим взглядом, лицо бледное настолько, что виден рисунок вен под глазами. Хватает меня за руку и в панике оглядывается:
— Колдун! Он был здесь!
— Колдун? — удивляюсь я и, смекнув, что жена советника говорит о торне, деликатно поглаживаю её по предплечью. — Успокойся, Габель. Колдуна тут не было. Клянусь тебе!
Вот как легко дать слово, когда знаешь о невозможности подобного «визита». Тагел сказал, что торн не покинет его, пока дракон не способен «встать на крыло», а это не произойдёт, покуда действует проклятие.
— Колдун, — с расширившимися глазами шепчет женщина, и в этот момент она напоминает безумную. — Он может проникнуть куда угодно! Раз, и он тут. И никакие стены, даже стража его не остановит!
— Я знаю, знаю, — пытаюсь успокоить её и слышу, как тарабанят в дверь.
С той стороны раздаются мужские голоса, и девушки-служанки начинают визжать. Вижу, что все попросту в панике оттого, что леди Итлеси решила, что здесь был колдун. Вот-вот к нам ворвутся, а я почти обнажена. Не говоря о том, что на сорочке кое-где видны пятна. Встряхиваю женщину и спрашиваю строгим тоном:
— С чего ты взяла, что на нас напал торн?!
— Как же… — вжимает она голову в плечи. — Он забрал принцессу! Он придёт и за мной!
Я едва не расхохоталась: вот в чём дело! Габель решила проведать меня и, не застав в постели, решила, что меня похитили. Поднявшись, я прикрикиваю на служанок и велю сказать мужчинам, что леди Итлеси просто приснился дурной сон. Раздаю указания: кому принести воды, кому зажечь свечи. А потом опускаюсь и, осторожно обняв женщину, стараюсь её утешить.
Жена нашего капитана при всей разумности тоже имела один маленький недостаток — она панически боялась собак. Причём не важно, какого они были размера, — хоть карликовый пинчер! Галина при виде пса не могла себя контролировать и бежала до тех пор, пока оставались силы. Могла даже сигануть через забор!
Что бы ни делал муж, не помогало ничего, а апофеозом истории стал подарок на день рождения, когда капитан не придумал ничего умнее, чем презентовать любимой щенка. Чтобы помочь избавиться от фобии, разумеется! Галя несколько дней ночевала у нас с Олегом и наотрез отказывалась возвращаться домой.
 
У Габель подобную панику вызывает колдун. И даже то, что я сижу рядом, — живая и вполне не похищенная, — не убеждает несчастную. Поэтому я просто обнимаю её, прошу выпить водички и жду, когда пройдёт приступ паники.
— Лексия? — дрожа, отстраняется она, и во взгляде я уже замечаю узнавание. — Ты. действительно здесь?