Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2 (СИ)

Тихо выругавшись, я продолжил путь к кабинету. Срочно согласовать действия с Рагаром и созвать совещание преподавателей. А дальше — решим.
Августа
До жилого крыла мы добрались без приключений и никого не встретили. Все кадеты, включая девчонок, были на занятиях, и это создавало иллюзию обыденности. Словно ничего не произошло.
Но Валетта сказала, что все уже в курсе — слух о моём воплощении разнёсся в считанные минуты, поднял волну вопросов и изумления.
— Кстати, а ты быстро проснулась, — заявила вдруг девушка. — Я думала придётся сидеть у твоей кровати неделю.
— А сколько я спала? — запоздалый, но всё же важный вопрос.
Оказалось забвение длилось чуть больше суток. Не так уж много, учитывая сколько боли я перенесла.
— Я ворочалась? Что-нибудь говорила?
— Нет. Вообще не шевелилась. Я даже пульс твой проверяла несколько раз.
Я кивнула, принимая к сведению, и невольно поморщилась — снова вспомнился бал и всё, что там происходило. Мама, сёстры и вообще семья сейчас наверняка на нервах. С ближайшей почтой мне пришлют письма толщиной с фолиант.
Я даже застонала, понимая сколько всего придётся объяснять, а потом мы с Валеттой свернули в коридор и дружно запнулись. Просто у дверей наших апартаментов стоял гораподобный магистр Тринг с предельно недовольным лицом.
Первой мыслью стало — что-то связанное с Дориной! Но…
— О, — встрепенулся Тринг. Окинул меня беглым, но цепким взглядом, кивнул и продолжил: — Слушайте, там ваша подруга. Поторопите её пока я добрый.
Снова подумалось о Дорине, а через минуту выяснилось, что речь о Миоль.
Наша вечно недовольная сокурсница сидела на своей новой кровати, посреди феерического бардака, перед раскрытым чемоданом.
Первой к ней заглянула Валетта, затем проявила любопытство и я.
На Валетту Миоль отреагировала кисло, а увидав меня аж подпрыгнула. К бледности лица добавилась неестественная зелень.
Но на этом всё. Никаких оскорбительных реплик в мой адрес не последовало — и это было чудо как хорошо.
Я тут же отошла, чтоб не провоцировать саму себя, а Валетта спросила:
— Что происходит?
Для обычного человека ответ был едва различим, но драконий слух уловил даже оттенки интонаций:
— Недоразумение. Лорд Эрвин вдруг решил, что я непригодна к обучению. Что это именно я вызываю склоки.
Валетта поперхнулась и уточнила:
— Он тебя отчислил?
— Нет, — заявила Миоль с гордостью на грани слёз. — Велел собрать вещи и явиться в учебную часть.
— Значит, отчислил, — не согласилась с мнением Миоли Валетта.
— Как? — вспыхнула та. — Да не будет такого. Я же… У меня успеваемость! И все эти скандалы — это не я.
Очень хотелось ответить, но я заставила себя удалиться в нашу с Пенелопой комнату. Не слишком прислушивалась, но и оттуда улавливала обрывки фраз.
Валетта сказала Миоль про нервного Тринга ждущего в коридоре. Та ответила что-то невнятное и, кажется, всё-таки принялась собирать чемодан.
Минут через пять препод тоже не выдержал и вошёл в гостиную. Он рявкнул так, что стёкла зазвенели, а моя импровизированная ваза с каменными розами подпрыгнула. Зато рык подействовал — спустя ещё несколько минут, Миоль испарилась, прихватив с собой все пожитки.
Мы с Валеттой остались одни, в гулкой тишине.
Я ушла мыться и приводить себя в порядок. После душа почистила с помощью магии бальное платье — не хотелось оставлять его в башне, я конечно унесла наряд с собой.
А потом вернулись девчонки и, для начала, они дружно надулись. Но быстро оттаяли и стали сыпать вопросами. Только ответить на большинство из них я всё-таки не могла.
Видимо да. Видимо я тихушница! Ведь даже то, что уже озвучила Валетте не повторила — сама не поняла почему. Причём добровольная шпионка лорда Эрвина тоже молчала, прикидываясь абсолютно несведущей.
Когда девчонкам надоело выслушивать бесконечные «я не могу объяснить», Дорина попросила:
— А сделай глаза как тогда? Как в дворцовой гостиной?
Тут и вспомнилась Миоль.
— Кстати… — протянула Валетта.
Все заглянули в комнату, а Флавия пронзительно взвыла. Просто Миоль ушла, а бардак остался. Даже постель выглядела так, слово по ней промчался табун лошадей.
 
— У-у-у! — повторила Флавия горестно.
— Зато теперь ты будешь жить одна, — заметила Дорина.
Удивительно, но Флавия не порадовалась, даже наоборот.
— Думаете её вправду исключили? — подала голос Пенелопа.
— Похоже на то, — выдохнула я.
Миг, и все снова уставились на мою скромную персону. Я пока не знала как осознанно входить в частичную трансформацию, и не сказать что мне хотелось экспериментировать, но…
— Ты главное полностью не превратись, — «поддержала» Пенелопа.
— Отличное предложение, — буркнула я, обращаясь к чему-то тёплому и невероятно сильному. Этакому то ли чувству, то ли состоянию, которое находилось теперь внутри.
Р-раз, и… Для начала у меня отросла чешуя! Переливчатая, ярко-зелёная.
Потом высвободилось одно короткое крыло, разорвав форменную рубашку по спине.
Лишь после этого мне удалось трансформировать глаза, и мир сразу обрёл совершенно иной вид, иную чёткость. Мой слух тоже резко улучшился, я различила шёпот далёких волн, посвистывание ветра и приглушённый разговор:
— Слушай, там сейчас нет части стены. Может тоже попробуем?
— С ума сошёл? Знаешь сколько там охранных плетений?
— По-твоему я зря получил высший бал по магическим системам защиты? Плетения я не уделаю, но обойдём их точно!
— Да ты спятил, — без особой уверенности ответил второй.
Я мимолётно улыбнулась, и сама не поняла как, но уменьшила чувствительность слуха. Это было интуитивно, я действовала по наитию.
— Ого, — выдохнула Дорина.
— Оу, — поддержала Пенелопа восхищённо.
— Интересно, а когда тебе позволят трансформироваться полностью? — добавила Валетта. — И полетать?
Хороший, кстати, вопрос.
В процессе той лекции про слияние, Эрвин упоминал адаптацию. Человеческое тело подстраивается под изменения, особенно магического толка, всё время общения с сущностью. Но после слияния тоже нужен какой-то период — чтобы изменения закрепились. Этакий финальный штрих.
Стоило подумать о том, что придётся ждать, внутри закипело нетерпение. Я усмирила этот порыв и устало качнула головой. Разговор с Эрвином был бы сейчас очень кстати, но я всерьёз опасалась своих обострённых реакций.
Нам нужно общаться при свидетелях, причём желательно серьёзных вроде Форгина и Тринга. Иначе я точно что-нибудь совершу!
Щёки заалели, и я порадовалась чешуе, которая этот румянец сейчас скрывала.
— Не знаю когда летать, — ответила Валетте. — Но думаю лучше не торопиться.
— Это точно, — Пенелопа активно закивала головой.
Девочки снова загалдели. Дорина отправилась заваривать чай, а я шагнула к большому настенному зеркалу, висевшему в гостиной.
Глядя на своё непривычное, частично чешуйчатое отражение, я задумалась о Зелёной. Пусть между нами сложились довольно нервные отношения, я была благодарна драконице за слияние.
Тема драконьих сущностей, их растворения в человеке-носителе, в светском обществе практически не поднималась. Во-первых, что могут знать безыпостасные? Во-вторых, воплощённые не поощряли рассуждения на этот счёт.
Но мы всё равно говорили. Самые романтичные видели здесь трагедию — мол, драконья сущность исчезает после слияния, и это неправильно. Был момент, когда я тоже об этом переживала. Настолько, что даже подбила Дина с Дором сводить меня на тематическое выступление одного профессора — как раз воплощённого.
Профессор тогда объяснял:
— Это не смерть драконьей сущности. Это возможность нового воплощения. Они знают на что идут, знают к чему стремятся, и никто не воспринимает слияние как нечто насильственное или злое. Выход из подпространства, новая жизнь — мечта большинства сущностей, тут нет никаких драм.
— Но они разумны? — спросила кто-то. — Они личности?