Некромант. Архитектор теней. Том 2 (СИ)

Похоже эту книжку прочёл не я один.
— Не исключено, — ухмыльнулась Аксинья. — Но, не беспокойтесь, я держу ситуацию под контролем. Пока.
— Пока? — переспросил Юрий Степанович, наливая девушке чай. — Ты, Аксиша, лучше не «контролируй», а «помогай». Его светлость вон как старается, из села не вылазит. Где ты такое видела?
Аксинья махнула рукой, принимая из рук старосты кружку с кипятком. Она взглянула на меня оценивающим взглядом, и я снова почувствовал, как внутри разгорается пожар. Этот её макияж, это платье… Она точно что-то задумала.
— Ладно, — вздохнул я, отодвигая тарелку с баранками. — Давай по порядку. Чего он хочет, этот революционер? Кто он такой вообще?
— Да так, — отмахнулась Аксинья, — один из недавно пришлых. Так и сказал, что теперь у него есть права. И я, между прочим, с ним согласна.
— Не может быть! — староста развёл руками. — Аксишка, ты белены что ли объелась⁈ Ты ж всегда за порядок была!
— А я и сейчас за порядок, — улыбнулась Аксинья. — Только не за тот, что вы диктуете, а за тот, который будет справедливым.
— Это ты про что сейчас? — нахмурился Юрий Степанович.
— Про то, что батрачить на вас до самой смерти — это неправильно, — вывалила девушка, не сводя с меня глаз. — Люди должны иметь право на отдых, на нормальную оплату труда, на человеческое отношение.
Я слушал её и не верил своим ушам. Вот же решил провести референдум! Она-то конечно права, но я не могу выполнить все эти требования. Это бред.
— Ладно, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. — Давай сначала разберёмся с этим конкурсом пахарей. И с этими списками. Юрий Степанович, показывай, что там у тебя.
Староста кивнул и достал из конторки несколько листков бумаги. Это были списки беженцев, желающих работать на моих землях, и копии списков тех, чьи имена отправили на освобождение от крепостного права.
Я пробежался взглядом, подмечая знакомые имена. Большинство из них были обычными крестьянами, но были и те, кто занимался ремёслами, и даже несколько торговцев. Напротив их имён стояли соответствующие отметки.
— Ну, что скажешь? — спросил я Аксинью. — Сколько народу его поддерживают?
— Я уже всё составила, — ответила она, доставая из кармана ещё несколько листков. — Вот список тех, кто готов работать на равных условиях. И вот, — она протянула мне ещё один листок, — список тех, кто просит меня стать их представителем и отстаивать их права.
— Аксинья, ты меня пугаешь, — проговорил я, держа в руках бумаги. — Вы, случайно, меня скинуть там не планируете?
— Может быть, — пожала она плечами. — А может и нет. Но я знаю одно — людям нужна уверенность и ваше решение.
Посадить бы их всех на костёр — вот это было бы правильно, а самого зачинщика — на кол, как делалось в моём мире.
Взбаламутил всех крестьян, скотина. Восстания ещё не хватало.
— Ладно, — вздохнул я, понимая, что спорить бесполезно. — Давай так. Напишем указ, что у вольных будут особые преференции, но только при одном условии.
— Каком? — спросила Аксинья, прикусив нижнюю губу.
Как она это делает!
— Чтобы ты отстаивала не только их интересы, но и мои, — отрезал я. — Вот так будет правильнее. И на тебя ложится такая же ответственность. А Юрий Степанович будет за этим следить.
Аксинья смотрела на меня несколько секунд, а потом, наконец, заулыбалась.
— Договорились, — сказала она. — Но и вы не забывайте о договорённостях.
— Не забудем, — почти одновременно ответили мы.
Быстро же она выросла! Мы теперь не просто барин и крестьянка, а почти равноправные партнёры, с некоторыми ограничениями.
— Юрий Степанович, — я повернулся к старосте. — Составьте с Аксиньей список, что они просят. Только не забудьте и обязанности с ответственностью прописать. И мне на согласование. Обставьте эту «революцию», — я усмехнулся, — как полагается.
— Сделаем, Григорий, — кивнул староста. — Я даже знаю, где можно найти рупор.
— Рупор? — сдвинул я брови. — А он нам зачем?
— Ну, как же без рупора-то? — расплылся в улыбке староста. — Настоящая революция должна быть громкой! Вот и устроим им, как полагается. Пусть попробуют потом не работать!
Теперь меня ждёт не только борьба с «Чёрным лотосом», но и с самыми обычными крестьянами. Угораздило же.
— По поводу конкурса пахарей — как договаривались. На следующих выходных свози их в Болотное.
Староста сам не заметил, как потёр ладонями.
— А теперь, давайте по текущим пробежимся, — отодвинул я списки в сторону. — Что у нас с полями и фермами? Что с посевом, с артефактами?
— С посевной всё по плану, свинки тоже растут, — ответил Юрий Степанович. — Как говорил, подготовку начали. А вот с артефактами…
— А что с ними?
— Да просто их не хватает, — пожал плечами староста. — Расставили всё, как полагается, но этого недостаточно.
— И что нам делать? Докупим потом.
— Думаю, можно попробовать использовать одарённых, — ответила Аксинья. — Но, боюсь, конечно, что не сильно поможет.
— Попробуем, — кивнул я.
— Тогда я займусь организацией, — сказала Аксинья. — Если вы не против.
Снова она взяла инициативу в свои руки. Как же мне всё-таки с ней повезло.
— Хорошо, — ответил я, посмотрев на часы. Время близилось к обеду. Неплохо бы самому посмотреть на этих «революционеров». — Тогда я пойду подышу, проверю, как там дела.
На площади уже собирались люди. Кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то обсуждал последние новости. Когда я подошёл ближе, разговоры смолкли.
— Доброго дня вам, ваша светлость! — крикнул кто-то с толпы.
— Доброго! Как посевная?
— К осени должны закончить!
Раздался дружный смех.
— Тогда договорились! — улыбнулся я.
Да, от скуки я точно не умру.
Тут со стороны полей послышались весёлые голоса, и все, без исключения, повернулись к ним. А вот и наши свободолюбивые пахари!
Что ж, пора познакомиться с этим «революционером».
  
Глава 19
 
Зачинщика всех этих народных волнений я заприметил сразу. Невысокий мужичок, лет сорока, с крупными ладонями и острой, торчащей бородкой. На голове — лихо сдвинутая набок кепка.
Он гордо вышагивал, высоко задрав нос, тогда как остальные пахари едва поспевали рядом, с открытыми ртами слушая его пламенные речи. Говорил тот хоть и не очень громко, но звучал уверенно, даже я немного заслушался.
Незаурядная личность. Первое, что приходит на ум при виде этого самодовольного хлыща — как он вообще сюда попал? На простого крестьянина он явно не тянет. Скорее, на разорившегося купца или помещика, которому присудили отрабатывать долг тяжёлой работой. Или на какого-нибудь странствующего проповедника, которого попёрли с последнего места жительства и он пришёл искать успеха в Ваганьковское.
— Доброго дня, ваша светлость! — пристукнул он каблуками, увидев меня среди крестьян. В его голосе чувствовались нотки иронии.
Мне показалось, или у мужика проблемы с произношением? Слова будто немного расплывались. Ладно, проехали. Сейчас главное узнать, что за птица пожаловала в моё поместье.
— Слышал я, у нас первые победители наметились? — я по-хозяйски ткнул руки в бока, стараясь выглядеть непринуждённо. Сейчас за мной наблюдает половина села. Пусть вспомнят, кто здесь главный и на чьей земле они находятся. Хотя, если честно, я сам не понимаю, что тут происходит. Не проще ли прихлопнуть этого плюгавого и повесить на въезде в имение?
Ага, вот они, красавцы!
Два рыжих пахаря, с практически одинаковыми лицами, испуганно покосились на мужика в кепке и перевели взгляд на меня. Выглядели они, как два перепуганных воробья, попавших в когти ястреба. Только кого из нас двоих они считают ястребом, пока не ясно.
— Так вот же ж они, ваша светлость! — ответил за них мужичок в кепке, кивая на рыжих. — Иван да Степан! Трудяги те ещё!
— Молодцы, мужики, — согласился я, — слышал, вы всю бригаду обошли?