That's How I Know (ЛП)

Зеленоглазый думает о том, что было бы неплохо пойти наверх в спальню, чтобы вдоволь насладиться этим фантастическим образом Луи, воплощенным в жизнь, но даже не может подняться по лестнице. Он быстро расстегивает штаны и освобождает твердый, истекающий смазкой член. Громкий стон срывается с губ, когда он водит большим пальцем по крайней плоти и сжимает руку сильнее, когда прокручивает в голове момент, как Луи вытирает пот собственной рубашкой. Он хочет, чтобы Томлинсон вдавил его в какую-то поверхность своими крепкими, мускулистыми бедрами. Гарри даже может представить себе это: как Луи лежит на кровати, говоря, что тоже хочет этого, рассказывая, как ему хорошо. Он хочет видеть лицо парня, когда будет брать его член рот. Черты лица смягчатся или, наоборот, заострятся? Это именно те вопросы, на которые он хотел бы знать ответы. Когда кудрявый представляет, как будет опускаться на этот член, он двигает рукой быстрее и быстрее. Трение становится почти болезненным, но отчаяние подавляет это. Он кончает, прокричав имя соседа, а затем падает на пол и тяжело дышит.
Он сидит с минуту в шоке. Это не то, как Гарри мастурбирует. Он обычно делает это в душе, где все можно быстро смыть, не устраивая бардак. Или, если у него хорошее настроение, то создает отличное развлечение. Хорошие игрушки, смазка, свечи, эротическая фантастика… вот так это происходит. Но он никогда не дрочит возле входной двери, потому что даже по лестнице подняться не в состоянии.
Стайлс поднимается и направляется в кухню, чтобы помыть руки и выпить стакан воды. Как только он входит, слышит Дарси.
— Оу, м-м-м, блять, ох, ох, Луи.
Гарри застыл. — О Боже.
— Ох, ох, м-м-м, Луи, да.
Он начал шикать на нее, как будто это чем-то поможет, но она начала стонать еще громче. Окей, унижение теперь выполнено на все сто процентов. Его птица слышала, как он дрочит, а теперь имитирует это. И почему он думал, что иметь умную птицу — это хорошо? По крайне мере, собака не бросила бы ему это в лицо.
— Дарси, нет. Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, — начал просить он. — Почему Луи должен быть таким несправедливо горячим, отвратительным футбольным хулиганом?
Он умывается, прежде чем побежать наверх, слишком стыдящийся даже посмотреть птице в глаза.
///
На следующий день после той встречи с соседом Луи все равно сидит на крыльце в привычное время, чтобы посмотреть, как Гарри уходит на работу. Нет, это просто удобное время для чаепития. По крайне мере, это то, в чем он себя убеждает. Часть его знает, что это не единственная причина быть тут, даже если он раздражен тем, что его сосед, похоже, считает, что работать футбольным тренером — пара пустяков. Он стал настолько одержимым мыслями о звонках по поводу сбора средств, которые ему еще надо сделать, а еще тем, что им с Найлом нужно доработать свое расписание для предстоящих футбольных курсов, надо которыми нужно поработать на следующей неделе, что почти пропускает, как Гарри выходит из своего дома. Он не оборачивается и не здоровается.
Луи хмурится. Гарри всегда оборачивается и говорит «привет». Может, он просто не заметил?
— Привет, Гарри! — кричит он прежде, чем успевает подумать, зачем и почему.
Парень замирает, но после этого медленно поворачивается к Луи. Он улыбается ему странной, вымученной улыбкой. Почему он покраснел?
— Привет, — отвечает сосед, его голос даже глубже, чем обычно.
Обычно кудрявый махает и говорит «привет» на ходу, сейчас же он неловко стоит на месте.
Томмо чувствует, что должен сказать что-то, чтобы разрядить эту гнетущую обстановку. — Эм, удачного рабочего дня.
Кажется, этого достаточно, чтобы разрушить странное напряжение, и Гарри внезапно обернулся и помахал, быстро направляясь к университету. Луи же остается на своем крыльце, наблюдая за исчезающей фигурой соседа и думая, что, черт возьми, сейчас произошло.
Когда Луи возвращается с работы часами позднее, занимаясь планированием сбора средств и курсов, птица, что неудивительно, снова сидит на камнях.
Он проходит мимо попугая и качает головой. — Что с тобой такое? Твой хозяин ненавидит эти камни, а ты все время сидишь на них, я полагаю, любишь делать все наоборот?
 
— Луууууиии, — стонет птица.
Он уставился на птицу. Обычно она говорит его имя иначе. Парень отступает и поспешно направляется к входной двери. Он только что представил, как попугай стонет его имя? Куда катится его жизнь?
Он пытается выкинуть это из своей головы и занимается приготовлением ужина, а точнее, просто делает тосты. Стоило где-то поесть перед тем, как идти домой. Томлинсон устраивается на диване и включает канал ESPN, откусывая кусок бутерброда, когда раздался стук в окно. Игнорировать это не получилось, так как птица слишком настойчивая. После пяти минут он все же сдался.
— Ладно, ладно! Ты можешь зайти, но я пытаюсь расслабиться, окей?
— Окей, — ответила она.
Луи уже не впервые удивляется, насколько умна эта птица. Похоже, она необыкновенно умная. Вскоре ему придется узнать больше о ней. Он смотрит SportsCenter, пока оно не подходит к концу, понимая, насколько тихая птица в этот вечер.
— Ну, и как же тебя зовут? — спрашивает он. — Ты знаешь свое имя?
— Дарси.
Вот это имя. Вероятно, Дарси действительно знает свое имя.
— Отлично, Дарси, ты хочешь чего-нибудь поесть? Сейчас я немного разбираюсь в том, что тебе можно есть.
— Банан!
— Оу, у меня, кажется, даже есть бананы, — Луи встает, убирает все с подноса, нарезает банан в маленькую миску и возвращается в гостиную. — Вот.
— Вкусный банан, — сказала птица перед тем, как начать клевать его.
— Вообще, я не любитель бананов, поэтому это все тебе, — он вытаскивает из кармана телефон и садится на диван, чтобы узнать что-нибудь еще об Африканских серых попугаях, когда Дарси его прерывает.
— Луууи, — стонет она. — М-м-м-м, ах, Луи…
Ладно, он определенно не думал, что Дарси стонет для него сейчас. Что за хуйня? Она просто клюет банан и стонет его имя голосом Гарри. Боже, это самое странное, что только может быть.
Затем попугай поднимает голову и смотрит прямо в его глаза. — Почему Луи должен быть таким несправедливо горячим, отвратительным футбольным хулиганом?
Челюсть Томлинсона падает на пол.
— Так вот, что обо мне думает Гарри, а? Он считает меня горячим. Черт. — Луи размышляет о полученной информации и хмурится. — Ну и, конечно, он думает, что я отвратительный.
Дарси вернулась к поеданию своего банана.
Господь. Что все эти стоны означают? Это явно не то, о чем он думает… или то? С места на диване он всматривается в окна дома Гарри, будто это даст ему ответы на интересующие вопросы. Как только Дарси заканчивает есть банан, она перелетает на подоконник и ждет, пока ее выпустят на улицу. Она улетает с очередным стоном, когда Луи захлопывает окно.
Он поднимается наверх, чтобы принять душ и смыть весь этот странный день. Голова уже не соображает. Вместо того, чтобы перестать обо всем думать, в голове вертится мысль, что сосед считает горячим, а еще одна о том, что его птица слышала, как он стонет имя Луи. Не только мысли перестали подчиняться, а еще и тело. Перед глазами проносится прекрасный образ Стайлса в обтягивающих штанах для йоги. Его ноги неприлично длинные и подтянутые.
Томмо опускает голову и позволяет струйкам воды стекать по спине; одна рука упирается в стену душа, другая же оборачивается вокруг возбужденного члена. Он помнит, как выглядит кудрявый в длинной майке, его бицепсы так хорошо видны. Луи позволяет себе представить, как Гарри прижимает его к стене, медленно поглаживая себя. Боже, как давно он не был с кем-то. Поэтому он представляет, как парень несет его в спальню и кидает на кровать, именно поэтому рука скользит вниз и он ведет кончиком пальца по входу, двигая кулаком по члену. Интересно, какого это — быть с кем-то вроде Гарри. С кем-то таким же особенным. Должно быть, прекрасно быть с кем-то, кто уделяет столько внимания деталям. Должно быть, приятно разрушить того, кто слишком сильно держится за какие-то вещи. Луи двигает рукой быстрее от этих мыслей, черт, он действительно хотел бы разрушить зеленоглазого, кусочек за кусочком. И вдруг он представляет, как спадают волосы Гарри с плеч, когда он сидит на его члене, и это то, что доводит парня до края, заставляя кончить в кулак с именем кудрявого на губах.