МОЯ. Я тебя присвою (СИ)
Данилов заигрался, лишился партнера и хорошего куша. Лишился многого… Мария, не будь дурой, не захотела остаться ни с чем, быстро вышла со мной на связь.…
Девчонок никто не крал. Но время было ограничено, пока Данилов не вернулся, а Мария ловко все изобразила.
Нас не должны были заподозрить в сговоре.
Вышло натурально.…
Плюс Мария осталась в выигрыше. Теперь, когда Данилов прогорит окончательно, у нее останутся свои деньги и бизнес, оформленный на доверенное лицо. Как ни крути, но у этой самки железная хватка и потрясающий нюх на выгоду в непростых ситуациях.
Когда стоит переключиться., она делает это немедля.
— Я уже запутался, зачем ты звонишь.
— Чтобы ты был с Ташей помягче. Отец ее баловал.
— Я — не стану.
— Назар.… Ей может быть сложно.
— Хочешь приехать и убаюкать падчерицу? Своих дочерей уже спать уложила?
— Таше будет намного проще адаптироваться, если у нее будет возможность хотя бы изредка видеться с родным человеком.
— Ха. И как ты себе это представляешь? Приедешь и будешь держать ее за руку, гладить по волосам и говорить, что это ненадолго?
— Мы оба знаем, что ты способен претворить это в жизнь.
— Да. Но, видишь ли, в чем дело. Я не понимаю, зачем мне это делать? Чтобы успокоить твою совесть, чтобы ты могла себе сказать, будто была для нее достойной матерью?
— Я была ей достойной матерью.
— Но как только старый козел Данилов смог выдавить из себя каплю плодоносной спермы, и ты залетела, твой вектор любви изменился. Свое — ближе и ценнее. Не говори, что я не прав. Потому что я прав. Жизни твоих дочерей ничего не угрожало, но ты все-таки с радостью продала Наташу.
— Жизни моих дочерей угрожало влачить жалкое существование в нищете!
— Скорее, среди скромных достатков. Не надо лгать о нищете.
— Назар.
— Что? — поджигаю сигарету, затягиваюсь. — Я не стану средством для очистки твоей совести, Мария. Ты продала дочь. Продала дорого. Я ее купил. Буду делать все, что захочу, как захочу. Моя игрушка….
Внезапно до моего слуха доносится посторонний звук.
Я быстро откладываю телефон в сторону и открываю дверь, увидев, как за поворотом коридора мелькает тонкий девичий силуэт.
— Подслушивала, — киваю удовлетворенно.
Азарт разжигает кровь.
— Вот и первый проступок, Таша. Первое наказание.
Глава 7
Таша
Я успела услышать не столь много.
Но последние слова Зорина пролились в меня, будто раскаленный металл.
«Я не стану средством для очистки твоей совести, Мария. Ты продала дочь. Продала дорого. Я её купил. Буду делать все, что захочу, как захочу. Моя игрушка.…»
И вроде бы ничего нового, да?
Ничего из того, о чем бы я уже не знала.
Если бы не это ужасное предложение:
«Ты продала дочь. Продала дорого. Я её купил»
Сердце взрывается, словно там сдетонировала бомба замедленного действия.
И следом ещё пару фраз, после которых хочется помыться:
«Буду делать всё, что захочу, как захочу. Моя игрушка…»
Я не дурочка и понимаю, что разговор не был предназначен для моих ушей.
Ухожу быстро-быстро, стараясь остаться незамеченной.
Почти бегу по роскошным коридорам, скорее-скорее.
Добраться до спальни и сделать вид, что не уходила. Не подслушивала, не таилась, как воришка.
Сердце грохотом барабана отзывается в крови.
Залетаю в свою комнату, шумно дыша.
В зеркале отображается встревоженная, раскрасневшаяся.
Ни грамма спокойствия.
Нужно занять себя чем-то…
А как хочется позвонить. Позвонить и обматерить гадину… Я ее мамой называла! МА-МОЙ! Скотина….
Ненавижу гадину. Не-на-ви-жу, тварь!
Как хочется отомстить!
Впиваюсь ногтями в ладонь, измеряя шагами комнату.
Ненависть клокочет в горле.
О, если бы Мария попалась мне сейчас под руку, я бы располосовала ей лицо и глаза выцарапала. Она бы от меня целой и невредимой не ушла. Сука драная….
И как от такой гадины могли получиться такие чудесные близняшки? Наверное, они все взяли от папы и ничего от мамашки. Она просто пузо для вынашивания, чрево… Нет, ничего в них от нее нет! Скотина…
Хожу нервно, успокоиться не получается.
Как бы я ей отомстила? Как?!
Возможностей нет.… Но если однажды все изменится, о, если только изменится…
Мысли немного изменили свое направление…
Чтобы занять себя, начинаю разбирать гардероб.
Поначалу я не придала значение, но сейчас оценила: все бренды, что есть у меня, есть и здесь. Любимые марки.… Даже духи! Черт! Клетка-то золотая.
Провожу пальчиками по рядам одежды, доходя до платьев в самом конце.
Наугад вынимаю одно — золотистое, тонкое, будто вторая кожа, деликатный блеск напоминает брызги дорогого шампанского.
Интересно, зачем Зорину это?
Я же родить ему должна и все. То есть сидеть и горевать, что меня тошнит, что я толстая и все в таком духе.…
Ещё капризничать и есть всякую дичь.
— Нравится?
Пальцы разжимаются, уронив вешалку с платьем.
— Вы меня напугали, — с укором смотрю на Зорина, подкравшегося незаметно.
— Сегодня ужин. Выбери что-нибудь достойное. На выход. Не на красную дорожку, как это… — кивает на упавшее платье.
— Ужин?
— Да. В заведении. Зайду за тобой в девять.
— Поздний ужин?
— Да. У меня много работы.
Зорин поправляет часы на запястье. Он снял пиджак, закатал рукава рубашки. Волоски короткие и даже на вид жесткие, будто пружинки.
Взгляд соответствующий. Острый, режущий. С каким-то азартом, от которого на коже выступают мурашки и хочется закрыться. Ещё больше — закутаться в плед с головой и не высовываться.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — спрашивает с улыбкой, разглядывая меня.
— Только спросить.
— Попробуй, — кивает.
— Мне вернут мой планшет? У меня много начатых работ. Было бы не очень радостно лишиться всего.
— Давай мы договоримся, сначала ты себя хорошо покажешь.
— Хорошо — это…
— Целовать меня ты не захотела, как следует! — заявляет скучающим тоном, сунув ладони в карманы брюк. — Я ещё сомневаюсь, вдруг стоит продлить твой испытательный срок.
— Так вам инкубатор нужен? Или любовница?! — вспыхиваю.
— Любовница у меня уже есть.
— Тогда зачем мне вас целовать?!
— Ты же не думаешь, что я её целую, — хмыкает. — Она готова подошвы моих ботинок лизать, и я не стану с ней целоваться.
— То есть. Инкубатор и поцелуи.
— Я бы назвал это прелюдией. Затяжная прелюдия…
У меня перехватывает дыхание.
Целовать этого гада. Вот ещё!
Но мне нужно получить свое. Упрямством вряд ли получится добиться.
Вешаю платье обратно в шкаф, делаю шаг в сторону мужчины. Он стоит неподвижно. Ничем помочь не желает. Только пялится. Алчно, с интересом.
С ненавистью?
Явно не безразлично.…
Поцелую его быстренько. Сделаю вид, что мне нравится.
Придется задержать дыхание, как будто ныряю… В конце концов, это просто поцелуй.
Ничего больше.
Пока, ничего больше, поправляю себя.
И нет, не думать. Предпочитаю не думать.
Быстро шагаю к мучителю, цепляюсь пальцами за плечи.
Он высокий, приходится приподняться.
Смотреть на его крупный, мастерски вылепленный рот практически невозможно. Автоматически прикрываю глаза, коснувшись его губ своими.
Теперь поводить губами туда-сюда, немного углубиться и не думать.
— Неплохое начало, — бормочет в мои губы, сбивая с намерений.
Неожиданно вздрагиваю, мазнув губами по его рту.
Застываю в моменте, когда они приоткрыты.
— Тебе помочь? — спрашивает насмешливо и… неожиданно жестко сгребает меня в охапку.
Взвизгнув, цепляюсь за его плечи крепче и ахаю, когда лопатки жестко касаются стены.
Возмущенный вскрик тонет, сменившись ахом и удивлением, когда мужчина сам начинает меня целовать.