МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

— Спасибо, бабушка. Дед отвезет меня попозже? Вещи хочу взять. 
— Ох, все-таки серьезно. 
— Серьезно, ба. Я… не вернусь к нему. Не вернусь! 
***
Зорин, действительно, отправил мне сообщение на телефон. Но я удалила его, не читая, и не пыталась запомнить цифры. 
Не хочу больше вариться в котле их взаимной неприязни с отцом. Пусть сами разбираются. Зорин вообще не имел никакого права впутывать в это меня! 
Пусть с отцом разбирается. 
Папа звонит и приезжает регулярно, но уезжать от бабушки я не планирую. У них хороший, светлый дом, мне нравится жить в нем намного больше, чем в квартире. 
Папа бесится, что я решила оставить ребенка и уехала от него. 
В пылу злости он бросает:
— А дальше что? Повесишь на деда с бабкой расходы по содержанию ребенка?
— Придумаю что-нибудь. 
На самом деле я уже предприняла шаги: буду работать на заказ. Художники могут зарабатывать себе на хлеб! 
— Не позорь меня, Таша! Не позорь! 
— Пап, у тебя ещё целых две дочери есть, а этой.… Этой уже нет. 
— Что ты такое говоришь? — хватается за лысеющую голову. — Дался тебе этот ребенок! 
— Дался! Я хоть что-то хочу решить сама. Са-ма!
Очередной разговор заканчивается ссорой, папа выскакивает на улицу, в одной рубашке и тонких брюках.
Злой, сердитый, раскрасневшийся. 
— Коль, оденься. Заболеешь! Коля… Ой, дурак… — причитает бабушка и смотрит внимательно. — А ты ничего не хочешь рассказать, Наташа?
— Да, ты и сама услышала, да? Я беременна. Папа хотел тайком устроить мне аборт. Поэтому я ушла. 
— Так… А папа где?
— Папа… — морщусь. — Нигде. Мы поругались. И он с папой давно враждует. Все сложно. 
— Ох… — всплескивает руками. — Господи Иисусе! Дед не зря сказал, что сын решил вернуться. Проблем, говорит, куча. Иначе бы в родные места не вернулся… 
Кажется, бабушка собирается добавить что-то ещё, но нас прерывают отдаленные звуки мужской ругани. 
Кто-то бранится. 
На улице…. У самого дома. 
Один голос — точно принадлежит отцу, а второй… 
Не может быть! 
Я прилипаю к окну: которое выходит во двор. 
— О, царь горы явился! — тьфу, нахваталась от бабушки.... за эти дни!
  
Глава 38
 
Таша
Бабушка занимает место рядом со мной, ахает, охает.… 
— Колька. Дурак. Ай, дурак! Годы уже не те… Сейчас отхватит по лысине своей! Дееееед. — начинает звать. 
— Бабушка, ну ты чего! Дедушку-то пожалей! Пусть сами разбираются. 
— Как это, путь сами? А отца не жалко?! 
— Он… заслужил. 
— Ты чего такое говоришь? Повздорили, с кем не бывает. 
— Он хотел сделать аборт мне! Тайно! Ясно?! Хотел врача подкупить, чтобы мне таблетку подсунули. Вот за что он заслужил! — выдаю с отчаянием. 
Если папа получит по лицу пару раз… 
И, конечно, он получает! Один раз, второй. 
— Ой, что делается… Ой.… Ой, стоять просто так нельзя! Поубивают! — взвизгивает, заметив, как папа бросается на Зорина слепым тараном, словно он — бык!
— Надо звонить в полицию, пусть угомонят этих петухов! А этот… Второй, кто он? Да чего ты смеешься?!
Я, действительно, улыбнулась, ведь Зорин не ожидал, что папа так на него бросится, теперь оба мужчины катаются по земле, пытаясь друг друга ударить! 
— Это тот самый… отец моего малыша.
— Не знаю, что тут смешного! — одергивает меня бабушка. — Но здесь самое то — звонить в полицию! Не то оставишь своего ребенка и без отца, и без дедушки. 
— Да какая полиция, ба? 
Набросив пуховик, выбегаю из дома. Плана нет… 
Вылетев за ворота, голыми руками катаю снежок. 
— Назар! 
Он оборачивается. 
Снежок разбивается о его лицо. Через миг туда же впечатывается кулак папы. Однако потом Зорин пинает его в живот коленом и сбрасывает с себя, в сторону, подбегает ко мне, скользя. 
Так и хочется сказать: осторожно, здесь скользко! Но ничего не говорю, только смотрю, как он бежит. Подбегает и хватает меня в охапку, обняв! 
— Я приехал за тобой! За тобой приехал, слышишь? — хрипит. — Не могу без тебя. 
— Отцепись от нее, — бросается приказами папа. — Отцепись! Не будет она твоей. 
  
— Зря приехал! — отталкиваю Назара, но он держит крепко. — Зря! 
— Не зря! Но… не с того начал. 
Мне на лоб что-то капает, противно ползет по носу. 
Я трогаю лицо пальцами, там кровь. Кровь Назара, и меня начинает тошнить… 
Картина маслом: папа кряхтит, с трудом встав даже на корточки, у Назара — расквашенный нос, а меня тошнит в сугроб. 
***
— В дом зашли! Все! — властно гаркает дед. — Все в дом! Устроили цирк без клоунов, мне уже соседи трубки обрывают. У нас тут приличный поселок, одни кандидаты наук, музыканты, майор в отставке… Позорите нас! 
Бабушка поддакивает. 
Все-таки и старики вышли на улицу. 
Я иду первой. 
— Позор, — добавляет бабушка. — Стыд и позор! Беременную девушку волновать нельзя! 
— Беременную?! — ахает дед. — Это кто?!
— Не я же, дед! Не глупи. Наташа наша беременна… Если нервы ей трепать эти молодцы не будут, ты прадедом станешь! — добавляет и уводит меня. 
— Прадедом стану… — повторяет дед и с ещё большим энтузиазмом начинает стыдить драчунов. 
— Иди, умойся, я пока чай заварю. 
— Меня снова стошнит. 
— Я такой чай заварю, с облепихой, вяжущий. После него точно не стошнит!
***
Потом мы сидим в просторной кухне. Стол, как для переговоров, круглый, без углов. Но Назар и папа сидят напротив и сжигают друг друга взглядами. 
— Чай пейте, остынет, — предлагает дед. 
Он на меня с такой гордостью смотрит, как будто я уже совершила что-то невероятно прекрасное в своей жизни. А я… ничего сделать не успела. Только забеременела. На радость гадкому Зорину, и на позор расстроенному отцу. 
— Я приехал за Наташей. 
— Хрен свой пососи! — рявкает отец. 
Дед пытается его пристыдить:
— Как не стыдно при взрослых такое говорить. 
— Папа, перестаньте! Мне давно не пятнадцать! 
— И что? Уважения быть не должно… Ишь ты… 
— Зря приехал. Я никуда не уеду. 
— Тебе здесь нравится? — Назар усердно пытается заглянуть мне в глаза. — Только честно! 
—А где мне должно нравиться? В твоем доме? Не смеши! Ты… Ты даже проводить меня не вышел и не попрощался! А сейчас, что?! За ребенком прискакал?! Не получишь!
— Я не знал, что ты беременна. Пока не услышал от твоей бабушки. Не знал! Теперь у меня на одну причину больше, чтобы забрать с собой жену и ребенка! — добавляет он и… выкладывает на стол коробку. 
— Дед, глянь, что там, — толкает бабушка деда в бок.
Назар раскрывает коробку и поворачивает в мою сторону. Там лежит кольцо, на которое даже смотреть больно, большой сапфир на подушке из мелких камушков. Переливаются всеми цветами… Деликатно, но завораживающе. Так умеют сверкать только настоящие бриллианты. 
— Кольцо, — важно замечает дед. — Судя по всему, дорогое. 
— Забирай кольцо и проваливай. Тебе здесь не рады! — добавляет отец мрачно. 
— При всем моем… неуважении… — ухмыляется Зорин. — Приехал я не к тебе, Данилов, а к Наташе. 
— И Наташа тебе не рада. 
— Пусть Таша сама ответит, — Назар смотрит на меня. — Прошу, ответь… 
Я в растерянности переплетаю пальцы под столом. В чем-то Зорин прав, я здесь находиться совсем не рада, но и возвращаться в плен к этому напыщенному, злобному, мстительному придурку я не собираюсь. 
— Я не хочу уезжать. 
— Ты не ответила. Тебе здесь нравится? Или нет?
— Неважно, нравится мне здесь или нет. Важно другое: я с тобой не хочу. Ты играл со мной, как с бездушной, и все время думал о мести. Вот и отомстил, и… Все на этом. Забирай свое кольцо, я надену его и соглашусь стать твоей женой только под пытками! 
— Понял? — ухмыляется отец. 
— Чему ты радуешься? Если бы ты не скрыл часть правды о прошлом, мне не пришлось бы отпускать Ташу! Ты.… хитрый, изворотливый змей! — злится Назар.