МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

— Хорошо. Да, давай проверим. 
Для того, чтобы полностью возненавидеть Зорина будет достаточно узнать, что он меня все-таки подпоил. Это бы объяснило мою реакцию на него. 
***
Договорившись, отправляемся на кухню. Папа принимается готовить ужин, повязав фартук. Сегодня без прислуги. Он ставит грильницу и натирает стейки семги солью и перцем, я ставлю тушиться фасоль, морковь, брокколи с цветной капустой. Готовим простое, но вкусное. 
— Знаешь, мы давно не готовили вместе. Очень давно. 
— Да уж, — мрачнеет отец. — Я зашивался с этим противостоянием, в котором мне было не выиграть, и подзабил на семью. Я считал, что у меня крепкий тыл. В виде Марии…
По голосу слышно, что ему непросто. Все-таки красотку жену он любил. Папа старше Марии, они были женаты четырнадцать лет, немного не дотянули до красивой даты. 
— Что с Марией? — спрашиваю я.
— Давай начнем с того, где был я сам. 
Папа расстегивает рубашку и показывает шрам после медицинского вмешательства. 
— На фоне постоянного стресса моя поджелудочная приказала долго жить. 
— Тебе сделали операцию?! 
— Удалили полностью. Я не говорил, что все настолько серьезно, не хотел выглядеть слабаком или старым пердуном… — вздыхает. — Перед женой и детьми. Операция прошла с осложнениями. Я был на грани жизни и смерти в это время, словно не в себе. Провел в реанимации все это время.
— Папа! 
Бросив овощи, снова обнимаю его, теперь уже осторожнее. 
— Все решили, что ты сбежал! Мария говорила мне это… 
— Да уж, сучка, оказывается, всегда любила во мне только кошелек. но не меня самого, — грустит. 
— Что теперь?
— Я узнал о ее предательстве и принял меры. 
— Нет, я о тебе. Как жить без поджелудочной. 
— Строгая диета, инъекции инсулина, прием медикаментов. Буду соблюдать рекомендации, проживу ещё очень-очень долго. Все решаемо, — успокаивает он меня и улыбается. — Правда-правда. 
— Не поверю, пока не покажешь рекомендации от врача. Я должна знать, что тебе нельзя. 
— Обязательно, — кивает он. 
Некоторое время мы просто занимаемся готовкой и говорим о еде, вспоминаем семейные посиделки. Мне грустно, ведь во всех них принимала участие Мария, и она казалась мне идеальной мамой. Папе тоже не по себе. Жену он очень любил… Детей от нее, близняшек, Алину и Марину, обожает просто! Мария не просто предала папу, она предала всю нашу семью, вырвала кусок жизни и омрачила даже самые светлые воспоминания. 
— Не будем о грустном. 
— Без грустного сейчас никак. Как только я пришел в себя, вернулся и сразу понял, что тебя нет. Мария рыдала, что Зорин шантажировал ее девочками, что она не могла поступить иначе. И я ей поверил! — сжимает кулаки. — Поверил гадине! А потом Зорин… Прислал ту простыню и записи всех разговоров с Марией, и похвастался, что на одном месте ее вертел. Я страшно разозлился. Впервые ударил женщину, — бледнеет папа. — И всё. Как отрезало, смотреть на нее больше не мог. 
— Где сейчас Мария?
— Я выгнал ее из дома, она сразу же помчалась к одной из своих подружек. Обдумывали месть старому козлу, то есть мне, под бокальчик мартини в одном баре. Ее взяли с наркотиками. 
— Что?! Мария употребляла?
— Нет. Но это не помешало компетентным органам взять ее с наркотиками. Срок потянул на сбыт.… 
Понимаю, что наркотики Марии подбросили и немного в шоке от действий папы. Он подставил Марию. 
— Конечно, она сука последняя, но так подставлять…
— Она подставила тебя, отдала врагу и предала меня. Предала семью, — отвечает жестко. — Я предложил ей смягчить наказание, она согласилась, написала отказ на девочек. Теперь они — только мои доченьки.… 
— А как ты им объяснишь?
— Так же, как она рассказывала им обо мне. Папа сильно-сильно болен и находится слишком далеко. К нему нельзя, он заразный. Да я лучше расскажу им, что Мария заболела проказой, чем позволю ей присутствовать в их жизни тенью. Мы справимся. К слову, мы переезжаем. Выбор вуза я оставил за тобой, Таша. 
— Зорин сказал, что ты скоро станешь банкротом. 
— Да, я начал процедура признания банкротства. Но это не означает, что у нас нет денег. Если у тебя нет запасного плана и денег, которые не находились бы вне компетенции государства, ты плохой бизнесмен. Всегда делай запасы. Всегда. Жить так же, на широкую ногу, пока не выйдет. Но и впроголодь мы жить не станем. У нас будет своя квартира, у меня работа, у тебя учеба и новые знакомства… Начнем жизнь с чистого листа. 
  
Папа смотрит с надеждой. 
— Ты со мной, Таша?
  
Глава 35
 
Таша
Новая квартира встречает нас запахом свежего ремонта и только что поставленной мебели. Аромат новизны будоражит, комнаты выглядят достойно и совсем не маленькие. 
Алина и Марина вбегают первыми. Папа постарался на славу. К моменту переезда все было готово не на сто, а на целых тысячу процентов. 
На полу разложены указатели, куда девочкам нужно пойти, они бегут, собирая монетки, и через несколько мгновений раздаются их довольные вопли: в спальне близняшек поджидают веселые аниматоры. 
Словом, папа сделал все, чтобы впечатления о новом месте у девочек сложились самые замечательные. Разумеется, они спрашивают о маме, мы отвечаем заранее заготовленными фразами и стараемся не давать им скучать. 
Вид из окон новостройки хороший — весь город, как на ладони. 
— Как тебе? 
— Хорошо. 
Утряска некоторых нюансов и сам переезд занял чуть больше трех с половиной недель.
Мы будем жить в самом западном городе нашей страны, держащемся особняком от остальной страны. Даже есть море, правда, оно холодное и северное. Купание в нем точно не станет таким же приятным, как погружение в теплые волны южных морей. 
Квартира четырехкомнатная, у всех есть по собственной спальне. Дизайн продуман до мелочей. Я стараюсь погрузиться в ощущение новой жизни с головой, но что-то мешает, зудит на подкорке… 
— Вещи можешь пока оставить, сейчас девчонки закончат праздновать, поедем, прогуляемся по городу. Пока будем заняты, придет домработница, разложит все по полкам. 
— Нет, спасибо. Пусть раскладывает вещи близняшек и твои, если хочется. Со своими вещами я способна сама справиться. 
— Просто хотел, чтобы ты….
— Да-да, знаю! Чтобы я чувствовала себя, как дома! — перебиваю с небольшим раздражением. 
Просто сегодня мне снова нездоровится, и перелет меня утомил. Плюс шумный праздник, устроенный для близняшек, немного давит на голову. Слишком шумно! Но я стараюсь не показывать свою раздражительность и недомогание. 
— Мы все привыкнем, — обещает папа. 
— Может быть, без меня поедете? 
— Таш, — мягко возражает папа. — Я без тебя, как без рук! 
— А что насчет няни?
— Я договорился на завтрашний день, посмотрим, кого нам предложат. 
Папа все время говорит «мы», другого местоимения отныне не существуют. Негласно я заняла роль второй главы семьи. Папа всегда рядом, он словно чувствует, когда я проваливаюсь в нежелательные воспоминания и темные мысли, сразу же переключает мое внимание. Иногда я за это ему даже благодарна. Но в последнее время это начинает раздражать. 
Я не хрустальная и не рассыплюсь, если побуду наедине с собой! Иногда мне просто необходимо побыть одной, и чаще всего это получается, только когда занимаюсь рисованием! И то в последнее время папа кружит рядом, словно тревожная акула, и пытается заглянуть через плечо. 
С нетерпением жду января, чтобы переключиться на учебу. Сессию в своем универе я закрыла досрочно, пока нет желания наведываться в местный университет. Но если папа будет допекать ещё сильнее, обязательно пойду на пары. 
Я понимаю, что он беспокоится, испытывает чувство вины, что не уберег меня. Корит себя за то, что именно на мне отыгрался Зорин. Но случившегося уже не исправить. И чем больше папа меня опекать пытается, тем сильнее чувство удрать из-под его пристальной и надоедливой опеки. В конце концов, у него есть дочки, которым не хватает мамы, пусть ими займется, а я не маленькая, справлюсь как-нибудь.