Бесславные дни (ЛП)

   - Возможно, - сказал Хасэгава. - А, может, и нет. В армии сказали: "Захватим всё от Японии до Гонолулу". Просто сказали. А делал всё флот. А, когда здесь оказались и люди и самолеты, в армии хоть на секунду задумались над тем, каких трудов стоит поставлять сюда еду и топливо в достаточных количествах? Вряд ли! В армии считают, что мы можем привезти всё, что угодно, по щелчку пальцев. 
   - Я просмотрел данные по ситуации с едой, господин. Всё не так уж и плохо. Гораздо лучше, чем было сразу после капитуляции. 
   - Да, я в курсе, - согласился Хасэгава. - Выращивание еды здесь помогает мало. Толк будет, когда мы вырубим все плантации сахарного тростника и ананасов и засеем землю рисом и другими культурами, культурами, которые можно есть. Но бензин на деревьях не растет! 
   За поставками топлива Гэнда тоже следил. Он следил вообще за поставками всего, что только можно - такой уж он был человек. 
   - У нас его... достаточно, - наиболее осторожно сказал он. 
   - Да, для ежедневных нужд топлива хватает, - согласился Хасэгава. - А, что если придется сражаться? От меня не дождешься доброго слова об американцах. Мы их разгромили, как и должны были. Но на длинной дистанции нам с ними не тягаться, так как у них просто больше ресурсов. Можем ли мы то же самое сказать о себе? 
   Гэнде очень бы хотелось, чтобы Япония обладала ресурсами Америки. Но он знал, что это не так. Война велась именно за них. Японской Империи была нужна нефть, резина, олово - всё то, что поддерживало бы её величие. 
   - Когда победим, тогда и сможем говорить об этом уверенно, - сказал Гэнда. 
   - Потом, да. А сейчас? - Хасэгава посмотрел в сторону. - Премьер-министр может позволить себе думать о том, что будет потом. А меня волнует сегодняшний день. Я понимаю, что я всего лишь невежественный моряк, но в моем представлении, всё выглядит так: если не добиться своих целей сейчас, потом добиться их будет невозможно. 
   Гэнда считал так же. Так он и сказал, добавив: 
   - Если нам здесь больше не нужны солдаты и самолеты, мы можем больше поставлять припасов для тех, кто уже тут. Это поможет нам дольше продержаться. 
   - Разве мы не должны везти всё? - поинтересовался Хасэгава. 
   - Должны, - не стал спорить Гэнда. Как и Хасэгава, он знал, что грузоподъемности японского флота было недостаточно, чтобы своевременно поставлять и подкрепления и припасы для них. - Если бы мы точно знали, что американские подлодки не станут нам помехой... 
   Хасэгава выглядел таким же грустным, как и Гэнда. Когда американцы впервые потопили японский транспортник, эту новость обсуждали все. Можно было смело обвинять янки в бесчеловечности. С тех пор подобное произошло ещё несколько раз, а японское правительство хранило молчание. Признаться в этом означало примерно то же, что признаться в том, что вы носили слишком узкую обувь. Бомбардировщики с материка Гавайям не мешали. Подлодки с западного побережья тоже особых проблем не доставляли. 
   - В армии утверждают, что мы не будем топить подлодки до тех пор, пока они не начнут мешать нам всерьез, - сказал Хасэгава. 
   - Пусть сами попробуют! - взорвался Гэнда. - Мы делаем всё, что можем. Снаряжаем конвои, маневрируем. Высылаем в патрулирование эсминцы. Используем все навыки, полученные в ходе последней войны в Средиземном море и в Индийском океане. 
   - Да, я в курсе, - с грустью ответил Хасэгава. - Но этого недостаточно. 
   - Это потому, что и тогда, и сейчас, мы действуем, отталкиваясь от действий американцев. 
   Капитан Хасэгава пристально посмотрел на Гэнду. 
   - Коммандер, вся эта операция в большей степени ваше детище, чем чьё-либо ещё, включая адмирала Ямамото. Мы сделали всё, чтобы захватить эти острова. Честно говоря, мы сделали даже больше, чем могли. Почему же вы всё ещё недовольны? 
   - Две причины, господин, - ответил Гэнда. - Во-первых, я полагал, что потеря Гавайев выбьет из американцев весь дух, и они выйдут из войны раньше, чем она начнется в полную силу. Как видим, этого не произошло. Они всё ещё сражаются. Они пока ещё не разобрались, что намерены делать и как именно. Мы можем лишь надеяться, что эти раздумья займут у них как можно больше времени. Поэтому, я перехожу ко второй причине. Захватить острова - это одна задача. Удержать их - совсем другая. 
 
   - Ах, да, - со сталью в голосе произнес Хасэгава. - Ах, да. Именно из-за того, что эти острова нужно удерживать, мы и имеем дело с этой армейской деревенщиной. 
   Гэнда позволил себе улыбнуться. 
   - Они говорят: "Захват Гавайев - единственная причина, почему мы заодно с этими флотскими снобами". 
   - Мне похер, что там говорят в армии. - Сейчас Хасэгава сам говорил, скорее как деревенщина, нежели как сноб. - Мне нужна замена. Я уже известил об этом Токио. Здесь нужен флотский офицер того же ранга, что и Ямасита. До тех пор у меня нет никакой уверенности в том, что мы сумеем удержать острова, так как армия делает всё возможное, чтобы это не допустить. 
   Гэнда не мог высказать вслух то, что думал. По крайней мере, не в присутствии непосредственного командира. Своими мыслями Гэнда мог поделиться только с Мицуо Футидой, а тот, он был уверен, мог поделиться своими мыслями с ним. С капитаном Хасэгавой подобная откровенность невозможна, учитывая, что Гэнда считал, что командующий Императорским флотом на Гавайях допустил фатальную ошибку. Гэнда был уверен, что Хасэгаву освободят от занимаемой должности. Он сделал всё, чтобы его нахождение на этом посту стало невозможным. Однако Гэнда не думал, что флот пришлет сюда адмирала, дабы уравновесить армейского коменданта. Подобные решения принимались в правительстве, а глава кабинета Хидеки Тодзио сам когда-то был генералом. 
   Когда Гэнда ничего не ответил Хасэгаве, тот очень захотел узнать, что же именно он скрывал. Но командир "Акаги" не стал давить на Гэнду, он лишь сказал: 
   - Мы закончили, коммандер. 
   - Есть, господин. - Гэнда поднялся, отсалютовал и покинул капитанскую каюту. Как и всё остальное на корабле, каюта капитана имела массивную водонепроницаемую дверь. Гэнда прикрыл её максимально осторожно, но она всё равно громыхнула. Грохот металла о металл лучше всего характеризовал близившийся конец. 
   Когда майор Хирабаяси внезапно созывал местных жителей, Джейн Армитидж всегда начинала волноваться. После того, как мистер Мёрфи в буквальном смысле лишился головы, она боялась, что главный в этой части острова японец решит преподать местным ещё один урок. Даже одного такого урока было слишком много. 
   Ёс Накаяма стоял рядом с Хирабаяси и переводил. Когда он превращал взволнованную японскую речь майора в английскую, его лицо оставалось бесстрастным. 
   - Правительство Японской Империи с радостью объявляет о том, что войска генерала Хоммы захватили остров Коррехидор. Также сообщается о капитуляции Порт-Морсби в Новой Гвинее. - Он постоянно останавливался и ждал, пока договорит Хирабаяси. 
   Джейн знала, где находится Новая Гвинея, но даже если бы Хирабаяси прижал к её горлу лезвие меча, она бы не сказала, где искать этот Порт-Морсби. Она помнила, что Новая Гвинея располагается неподалеку от Австралии. Если японцы её захватили, значит ли это, что они готовы вторгнуться и на южный континент? 
   Кто способен их остановить? Всё время, до того самого дня как Джейн выставила Флетча за дверь, тот утверждал, что США, случись что, наголову разобьют японскую армию. Тогда ей казалось, что он знал, о чём говорил. Но последующие события доказали, что солдатом он был таким же никчемным, как и мужем. 
   - Banzai! Слава Японской Империи! - воскликнул Накаяма. 
   - Banzai! - воскликнули жители Вахиавы. Джейн возненавидела себя за то, что присоединилась к этим крикам. Но не кричать было нельзя. С теми, кто отказывался, случалось всякое нехорошее. Опасно было даже просто беззвучно открывать рот. За вами могли следить. Вас могли подслушивать. Ни с кем нельзя делиться своими мыслями, если это не мысли, одобренные японскими властями.