Бесславные дни (ЛП)

   - Никогда не узнаешь, - сказал Моримура. Что бы это могло значить? - Всё равно, спасибо тебе за рассказ об увиденном... и за "махимахи", конечно. Кита-сан будет очень рад. Я обязательно передам ему, что именно ты её принес. 
   Он позволил Хиро докурить, затем проводил до двери. Хиро почесал затылок. Почему-то Моримуру больше волновали другие сампаны, нежели рыба. Хиро задумался, чем же именно он привлек внимание советника консула. 
   Парк Капиолани занимал много места. До того, как япошки превратили его в лагерь для военнопленных, тут росли деревья, сосны, в основном. Большую их часть уже давно изрубили на дрова. Пара пленных старательно размахивала топорами, а очередная сосна раскачивалась, будто при шторме. 
   Флетч Армитидж стоял в компании других зрителей, наблюдавших за работой дровосеков-любителей. Хоть какое-то необычное зрелище. К пленным присоединилась пара отделений японских солдат. В их задачу входило проследить, чтобы топоры не исчезли, когда работа будет сделана. Американцы старались держаться от них подальше. Когда начали падать деревья, всем стало ясно, что ребята они довольно трусливые. 
   - Тени больше не будет, - заметил стоявший рядом с ним солдат. Флетч кивнул, хотя сам думал о другом. Как и его соседу, тень ему тоже нравилась, но на Гавайях в ней особой нужды не было, в отличие от других мест, где можно заработать солнечный удар. Как и все остальные в лагере, он был бледен, но он понимал, что дрова важнее. Он задумался над тем, что пленные будут делать, когда в пределах ограды не останется деревьев. 
   Послышался треск, похожий на отдаленную пулеметную стрельбу, отчего по спине Флетча пробежала дрожь. 
   - Паааберегись!!! - крикнул один лесоруб. Так обычно кричали в кино, а не в настоящих лесах северных широт. Дерево рухнуло в заросли травы. Флетч хотел бы, чтобы оно упало на япошек, но не срослось. Они слишком осторожны, чтобы позволить себя раздавить. 
   Командовавший отделением сержант собрал топоры. Собрав их, он выкрикнул что-то по-японски. Его люди выбрали добровольцев и выдали им пилы. Выбранные ими пленные принялись распиливать ствол сосны, который был не меньше 18-20 метров в длину, превращая его в дрова, которыми они будут кипятить воду и готовить еду. За ними охранники следили с той же внимательностью, как за теми, кто орудовал топорами. По их мнению, пилы - тоже оружие. 
   Наблюдать за тем, как дерево распиливают на дрова не так интересно, как смотреть за тем, как его рубят. Как и многие другие, Флетч решил уйти. Если продолжит тут слоняться, япошки обязательно нагрузят его какой-нибудь работой. Согласно Женевской конвенции военнопленные-офицеры могли выполнять какую-либо работу исключительно добровольно. Но япошки ничего не подписывали и выполняли положения конвенции, когда и как им заблагорассудится. Его кормили недостаточно хорошо, чтобы он хотел делать хоть что-то. 
   - Как оно, лейтенант? - К нему подошел Арни, псевдо-артиллерист, сдавшийся вместе с Флетчем. 
   - Разве может быть лучше? Это же пляж Ваикики, или нет? - сказал Флетч. - Сижу, вот, жду, пока официантка принесет джин с тоником. 
   Арни ухмыльнулся. Он выглядел ещё более худым, чем раньше. Само собой, Флетч и сам изрядно отощал. Просто не было возможности посмотреть на себя со стороны. 
   - А вы - оптимист, сэр, - сказал Арни. 
   - Да ну нахер, - отмахнулся Флетч. - Был бы я оптимистом, ушел бы в лес вместе с Клэнси и Дэйвом. 
   - Интересно, что с ними, - сказал Арни. 
   - Что бы с ними ни было, разве это лучше, чем сидеть в этом королевском отеле? - поинтересовался Флетч. Арни снова улыбнулся. Учитывая происходящее в лагере, это не требовало особых усилий. 
   Однако через пару дней всем стало не до смеха. Охрана скомандовала утреннее построение. Это было не совсем обычно. Флетч уже понял, что ко всему необычному нужно относиться с подозрением. Японцы нарушали устоявшийся распорядок явно не для того, чтобы леденцы раздавать. 
 
   Флетч надеялся, что ночью произошел побег. Хотел надеяться, по крайней мере. Бывавшие за забором на работах рассказывали о каких-то "расстрельных командах": людей делили на группы по десять человек, и если сбегал один, за него отвечали все остальные. Это оказался жестокий, но крайне эффективный способ удержать пленных от побега и убедить остальных сделать всё, чтобы те, кто хотел сбежать, никуда не ушли. В лагере, впрочем, никаких расстрельных команд не было. Если кто-то выкопает тоннель и решит свалить - бог навстречу. 
   Надежды Флетча растаяли, когда охранники не стали считать и пересчитывать выстроившихся пленных. Если бы они решили, что кто-то сбежал, то обязательно принялись бы считать. На тумбу перед строем взобрался комендант лагеря. Все пленные тут же поклонились. Если бы они этого не сделали, расправа была бы очень скорой. Рядом с офицером встал не столь атлетичный, одетый в двубортный костюм пухлый японец. 
   Комендант что-то прокричал. У него был такой голос, который заполняет вокруг себя всё свободное пространство. В бою его команды слышал весь полк. Голос переводчика не дотягивал даже до середины мощи голоса офицера. 
   - Мы захватили четверых американских солдат. Они не сдались, когда было надо. Поэтому отношение к ним будет не иначе как к бандитам. А с бандитами мы обращаемся так, как они того заслуживают. Пусть всем вам это послужит уроком. 
   Охранники привели четверых бойцов. "Бедняги", - подумал о них Флетч. Они были раздеты до пояса. Их лица и тела были покрыты порезами и синяками. Видимо, сразу после поимки япошки их как следует обработали. Один из них стоял и раскачивался, словно пьяный. Интересно, сколько раз он получил по башке? Возможно, ему повезло больше, чем остальным, так как он вряд ли понимал, где находился. 
   Ни Дэйва ни Клэнси среди них не было и Флетч был этому рад. Больше радоваться было нечему. Для него выражение "повесить за пальцы" всегда было шуткой, чем-то таким, чем люди обычно угрожали, но никогда не делали. 
   Японцы таких шуток не знали. Они привязали к горизонтальной балке, висевшей на высоте 3,5 метра веревки, которые они примотали к большим пальцам пленников. Сделано это было с таким расчетом, что захваченным американцам приходилось стоять на носках, чтобы не повиснуть на пальцах После чего японцы натянули веревки и ушли. 
   Комендант что-то выкрикнул. 
   - Разойдись! - перевел местный. 
   Около повешенных выставили часовых. Им почему-то было важно, чтобы никто из пленных к ним не подходил. Захваченные американцы так там и висели, подвешенные за пальцы, без еды, без воды, без надежды на освобождение. Флетчу не составило труда догадаться, что висеть они там будут, пока не умрут. Время от времени, кто-то из них пытался дотянуться носками до земли, чтобы отдохнуть, но их тут же подтягивали обратно вверх. Тряпки, которыми были заткнуты рты пленных, не могли заткнуть их стоны. 
   Через шесть дней они перестали дергаться. Охранники штыками перерезали веревки и тела рухнули на землю. Но даже тогда нашелся один, который попытался перевернуться на бок. Японцы смотрели на него и переговаривались на своем языке. Один побежал за офицером. 
   Когда офицер подошел, он какое-то время смотрел за извивавшимся американцем, затем отдал какой-то приказ. 
   - Hai! - хором ответили солдаты. Трое вскинули винтовки и прицелились в пленного. Дружно прорычали "Арисаки". Американец перестал дергаться. 
   Охранники жестами приказали нескольким живым пленным утащить трупы в общую могилу. Её выкопали специально для тех, кому из-за скудной не хватало сил даже ходить, ну и для тех, кого японцы убивали другими способами. 
   Флетч оказался третьим, на кого указал охранник. Он даже не попытался указать на то, что японцы не имели права привлекать его к работам. Если бы попытался, его самого бы понесли к яме. Труп, над которым он склонился, весил не очень много - почти вся жидкость из него уже вышла.