Бесславные дни (ЛП)

   На дороге валялись тела раненых и убитых шальными осколками и обломками мусора. За несколько этих ужасных мгновений Хиро увидел больше мертвых, чем мог вообразить. То и дело приходилось переступать через трупы и останки тел. Он шел мимо стонущих, извивающихся, кричащих раненых. Ему хотелось помочь им, но он понимал, что толку от него немного. К тому же, если он останется помогать раненым, то до дома точно не дойдет. Раненых было слишком много и помощь им отняла бы всё его время. 
   Вместе с сыновьями они приближались к дому, но дым вокруг становился всё плотнее. Кто-то рядом закричал по-японски: 
   - Назад! Туда нельзя! Там всё горит. Вы там все погибнете. 
   Хиро, Хироси и Кензо переглянулись. Никто ничего не сказал, да и необходимости в этом не было. Не колеблясь, они двинулись дальше. Хиро испытал нечто похожее на гордость. Может, сыновья и не стали такими, какими он хотел их видеть, но трусами они не были. 
   Но от храбрости в сложившейся ситуации толку никакого не было. Кричавший по-японски оказался прав. Огонь и дым не позволяли идти дальше. Хиро закашлялся, будто одновременно выкурил сотню сигарет. Хироси и Кензо тоже начали кашлять. Однако их лица сохраняли мрачное и сосредоточенное выражение. Они намеревались идти дальше, не смотря даже на то, что впереди их ждала гибель. 
   Хиро вдруг понял, что они отступят лишь, когда он скажет. И сказать надо было. 
   - Здесь не пройти. Мы можем где-нибудь обойти? 
   - Надо попробовать, отец. - Лицо Кензо всё испачкалось в копоти. Со лба тек пот. Он и не заметил, как обжег щеку. - Нужно попробовать обойти. 
   Идти напролом смысла не было, Хиро это прекрасно понимал. Он шел впереди, сыновья шагали за ним. Он направлялся на запад, а не на восток. Восточную сторону города японцы продолжали усердно бомбить. Там жили хоули, их враги. 
   Ну, или некоторые враги. На дороге сидел мужчина с круглым азиатским лицом и прижимал к груди тело мертвой женщины. По его щекам текли слёзы, он смотрел в безразличное ко всему небо и выкрикивал ругательства на певучем китайском. Проходящего мимо Такахаси с сыновьями он даже не заметил. 
   Возможно, этот китаец потом обратит свою ненависть на Хиро. Но сам Хиро ненависти к нему не испытывал. На самом деле, ему было даже его жаль. "Это мог быть и я с Реико на руках". Он выругался вполголоса, силясь отогнать зловещее наваждение. 
   Едва дыша, он повернул за угол и замер. Горящие машины впереди превратили улицу в настоящее пекло. В лицо ударил жар. Он прошел чуть дальше и снова уткнулся в стену пламени. 
   Отовсюду в обратном направлении бежали люди. Хиро вглядывался в лица, пытаясь увидеть Реико. Он её так и не нашел, отчего стало только страшнее. 
   - Валите отсюда, baka yaro! - крикнул им кто-то. - Там делать нечего! 
   Хиро посмотрел на сыновей. 
   - Что думаете? 
   - Если останемся здесь, окажемся в ловушке, - сказал Хироси. - Но, если скажешь, я пойду дальше. - Кензо кивнул. 
   Нет, они точно не трусы, даже если они... американцы. Старший сын переложил ответственность за принятие решения на его плечи. Сам же Хиро надеялся, что кто-то из них решит за него. Не вышло. Он стиснул зубы. 
   - Дальше нельзя, - сказал он. Спорить сыновья не стали. Но ему очень хотелось обратного. Так как они не спорили, он решил всё сам. - Раз мы не можем пройти дальше, то и помочь вашей матери у нас тоже не получится. Остается надеяться, что дом не сгорел, или что она выбралась, а мы просто её не нашли. 
   Сыновья кивнули. Кензо выругался по-английски. Даже если бы он ругался по-японски, Хиро не стал бы его останавливать. Всё равно ничего не изменить. 
   Ни Кензо ни Хироси не сделали ни шага в сторону от бушевавшего пламени. Хиро понял, что и это решение они оставляли за ним. Какая-то часть его хотела броситься в огонь и положиться на судьбу. Но Реико могла быть жива, к тому же за парнями кто-то должен приглядывать и уберегать их от неприятностей. 
   - Нам лучше уйти, - сказал он. Лишь, когда он сам повернулся в сторону океана, Кензо и Хироси пошевелились. Он протянул руки и положил ладони им на плечи. Они, может, были неидеальными сыновьями, но всё могло быть и хуже. 
 
   Флетчер Армитидж коснулся ствола 105мм орудия. Он сам себе казался ковбоем, прощавшимся с любимой лошадью. Снаряды к орудию закончились. Он совершенно не представлял, где взять ещё и как скоро их привезут, если чудо случится и они найдутся. 
   После месяца тяжелых боев, становилось очевидно, что американская армия развалилась. Они сделали всё, что могли и этого оказалось недостаточно. Перед позициями, которые занимал, Флетч раздавалась ружейная стрельба, то же самое слышалось на левом фланге. Конец ещё не наступил, но он всё ближе. 
   Он посмотрел на блестящий "Форд", который его бойцы реквизировали и переделали в тягач. Три колеса у машины были спущены, прям как у "Де Сото" несколькими днями ранее. Больше он никуда не поедет. Может, конечно, они найдут ещё один. Только какой в нем смысл, если снарядов не осталось? 
   Если бы это был конь и он спасался от индейцев, он бы его пристрелил. Вместо этого, он вынул из орудия казенную часть. Неподалеку с гор тек ручей. Он отнес деталь к нему и выбросил в воду. Он специально выбрал место с сильным течением. Лейтенант надеялся, что ил и пузыри скроют его от посторонних глаз. Японцы, конечно, получат орудие, но воспользоваться им не смогут. 
   Флетч вернулся к орудию, которое теперь превратилось в муляж. Расчет стоял у пушки, ожидая, что он будет делать дальше. Флетчу тоже хотелось бы это знать. Он сказал: 
   - Короче, парни. Вы какое-то время побыли артиллеристами. Видимо, пора вернуться в пехоту. 
   Клэнси, Арни и Дэйв переглянулись. Ответил за всех Клэнси: 
   - Без обид, лейтенант, но вы выбрали пиздец какое неудачное время, чтобы сваливать. 
   Флетч неожиданно рассмеялся. 
   - Говорят, время - это всё. - Он потянулся и коснулся "Спрингфилда" за плечом. - Не, парни, я пока ещё воюю. И прекращать не намерен. 
   Как будто издеваясь над ним, с левой стороны послышался орудийный грохот. Дальше к югу тоже грохотало, ближе к морю - "макаи", как говорили местные, словно не понимая, что это совсем не английское слово. Японцы продвигались вперед, американцы отступали. Так было с самого начала. Но дальше американцы отступать уже не могли, тем более что шансов удержаться на месте у них не было. 
   И они отступали безо всяких шансов закрепиться. Флетч поморщился. Думать об этом совсем не хотелось. 
   - Отходим к Гонолулу. Говорят, наши там ещё держатся. 
   - Да, уж, отойти было бы неплохо, - заметил Клэнси. 
   Остальные закивали. Арни сказал: 
   - Если не отойдем, япошки нас окружат. 
   Больше он ничего не сказал. Да и нечего было говорить. И так всё понятно. Если японцы их окружат, то смогут взять живыми. Никто в здравом уме не мог подобного допустить. 
   - Идём, - бросил Флетч. - Надо уходить. 
   Они двинулись на юго-восток. Артиллеристы оказались далеко не единственными отступавшими солдатами. Они шли по дороге и вдоль обочины, в одиночку и группами. По небу плыли облака. Сверху упали несколько капель дождя, хотя солнце никуда не делось. Вокруг простирался невообразимой красоты пейзаж: покрытые джунглями холмы на севере, вдоль дороги пальмы и цветущие гибискусы, среди них летали и пели майны и полосатые горлицы, на юге виднелась сапфировая полоска моря. 
   Там, где красота увядала, она увядала по вине человека, а не природы. Впереди в густом облаке дыма после последней японской бомбежки лежал Гонолулу. Если бы Флетч посмотрел на запад, то увидел бы развалины Перл Харбора. Но смотреть он не стал. Он уже всё там видел. 
   Однако, оглядевшись, он заметил, насколько ужасно выглядел сам и его боевые товарищи. Они были тощими, грязными, небритыми, от них ужасно пахло. Как минимум половина была легко ранена. У всех у них был пристыженный вид проигравших.