Бесславные дни (ЛП)
- Капитанские? А. - Звание капитана на флоте, в армии равнялось званию полноценного полковника. Но две серебристые плашки флотского лейтенанта, на суше означали капитанское звание. - Я здесь не для того, чтобы командовать ротой.
- Отличное решение, - сказал сержант. Служи он в ВМС, быстро бы дослужился до чиф-петти-офицера. Он помолчал, чтобы прикурить "Кинг Сано", затем продолжил: - Здесь ваше звание нихера не значит, простите мне мой французский, учитывая, что вы вообще не знаете, что нужно делать. Были бы вы из морской пехоты... но, нет. Скажу по правде, вас тут, скорее всего, убьют зазря.
- Если я перед этим завалю пару япошек, значит, не зазря, - не скрывая ярости, ответил Петерсон. - Я, может, и не пехотный офицер, но стрелять умею. И как приказы выполнять тоже знаю.
Впервые сержант посмотрел на него не как на муху в супе. Петерсон вдруг понял, что всё сказал правильно, хотя большую часть произносил на эмоциях. Сержант задумчиво выпустил кольцо дыма и сказал:
- Хорошо, сэр. Это справедливо. С этого момента вы... - Он замялся, вчитываясь в бумагу. - Рядовой Петерсон. Устраивает?
- Более чем! - ответил Петерсон. Сержант снова посмотрел на него. Летчик понял, что от него ожидали иного ответа. - Эм, так точно, сержант! - Этот человек вдруг превратился для него в непосредственного командира.
- Хорошо, - кивнул тот. - А теперь, как я и сказал, сними эти сраные плашки.
Это был приказ. А он только что сам сказал, что умеет их выполнять.
- Есть, сэр! - сказал он и снял знаки различия. Убрав их в карман, он почувствовал себя моложе, словно никогда не был в Аннаполисе. На самом деле, всё было не так. Ещё он почувствовал себя более беззащитным. Теперь любой мог ему приказывать. Он как будто вернулся в военно-морскую академию, только хуже. Тогда он стремился стать офицером. Теперь все эти старания пошли прахом.
- Делать придется вот, что, - невозмутимо продолжал сержант. - Поедешь на гарнизонный аванпост в Колекол Пасс, к западу от казарм Скофилда. Так я смогу выдернуть оттуда пару опытных ребят и перевести их на более важное направление.
Петерсон вдруг понял, что оказался в некоем подобии армейского аналога береговой обороны Южной Дакоты. Он хотел было сказать, что пришел сюда сражаться сам, а не помогать сражаться другим. Но эти слова так и остались у него на уме. Рядовые не оспаривают приказы. Сержант, наверняка, лучше знал, что творилось вокруг. Он кивнул.
- Есть, сержант.
- Ну, так иди. Так у нас тут обычно и поступают. Скоро в том же направлении отправится грузовик с бобами и прочим барахлом. Если поторопишься, успеешь на рейс. И надейся, что там окажется не слишком много япошек. Если они там будут - мы в жопе. Катись отсюда. Мне есть чем заняться, помимо тебя.
И Петерсон ушел. Он нашел грузовик и забрался в кабину к водителю. Парня за рулем звали Билли Джо МакКенни, он был родом откуда-то из южной глуши.
- Если японцы, - слово "японцы" он произносил как "понсы", такого произношения Петерсону прежде слышать не доводилось, - дойдут до Ваианы, - это слово он произнес каким-то просто непостижимым образом, - до гор, тада они пойдут прям на нас и я не знаю, чо с нами буит.
- А почему ты думаешь, что они не пойдут в другом месте? - поинтересовался Петерсон.
Может, МакКенни и не очень хорошо говорил по-английски, но соображал он неплохо. Он посмотрел на Петерсона, словно тот сошел с ума.
- На те горы даж козел не залезит, не гвря уж о пошках.
Грузовик прогромыхал мимо казарм Скофилда. Дорога с востока на запад, проходившая через казармы, осталась нетронутой. Сами казармы и другие здания вокруг них были полностью разрушены. На обочинах валялись обгоревшие остовы легковушек и грузовиков. Они тянулись вдоль дороги, похожие на могильные памятники из искореженного металла. Петерсон постарался не думать о тех, кто сидел внутри в момент попадания.
К западу от казарм дорога начала подниматься и уходить в горы. Чем ближе Петерсон к ним приближался, тем сильнее убеждался в правоте Билли Джо. Склоны гор были невелики, но очень круты и обрывисты. К тому же они были покрыты самыми густыми джунглями, что он когда-либо видел. Он не смог бы назвать и половины растений - чёрт, он ни одного бы не назвал - но ему совсем не хотелось пробираться сквозь толстые пальмы, папоротники и колючие кусты.
На полпути к Колекол Пасс дорога закончилась. Со всех сторон нависали горы. Американский пост смотрел в западную сторону. Там стояли полевые орудия, несколько хорошо обустроенных пулеметных точек и пара штабных машин, которые бойцы прозвали "замки со штифтом". На них тоже поставили пулеметы, превратив их тем самым в мобильные огневые точки.
Петерсон помог МакКенни и другим бойцам с блокпоста разгрузить грузовик. Никто не заметил в нём ничего необычного. Когда МакКенни развернул машину, целое отделение солдат тут же запрыгнуло в кузов.
- Отдаем дюжину, а взамен получаем одного, - проворчал командовавший здесь майор. Судя по отвращению, читавшемуся на его лице, случалось это далеко не впервые. - Скоро у нас тут будет целая гора самых лучших пушек и ни одного человека, чтобы из них стрелять.
Наличие горы самых лучших пушек его совершенно не волновало. А то, что у него закончились люди - это уже другой вопрос. Ещё вопрос: нужны ли вообще здесь люди? Чем больше Петерсон смотрел на горы, тем сильнее ему казалось, что этот блокпост нужен здесь для того, чтобы палить из пушки по воробьям.
- Сэр, мне кажется, через эти заросли не проберется даже Тарзан, - заметил он.
Майор дернулся. Затем ухмыльнулся.
- От Тарзана можно ожидать чего угодно, - сказал он. - Он ходит повсюду, нашел затерянный древнеримский город и... - Офицер всё продолжал говорить. Петерсон понял, что наткнулся на фаната Эдгара Райса Берроуза. Майор переключился на приключения Джона Картера на Марсе, затем на похождения Карсона Напьера на Венере. А Петерсон всё это слушал, и слушал. Офицер начал рассказывать о самом Берроузе, который, как выяснилось, провел на Оаху довольно много времени.
По мнению самого Петерсона, Берроуз сбежал сюда, чтобы укрыться от поклонников. Но укрыться от них, как оказалось, негде. "Мне точно здесь нигде не спрятаться", - невесело подумал Джим. Майор же, кажется, затыкаться совсем не собирался.
Но, всё-таки, наконец, он заткнулся. Петерсону удалось уйти и осмотреть восточную сторону. Его глазам предстал хребет Коолау на другой стороне острова. Не так уж и далеко. Если американцам удастся сдержать японцев к северу от казарм Скофилда и Вахиавы, тогда у них появятся некоторые шансы.
Колекол Пасс мог бы стать отличным наблюдательным пунктом. Петерсон уже хотел произнести это вслух, как одернул себя. Так мог рассуждать флотский лейтенант. А что насчет обычного армейского солдата? Разве он не должен держать рот на замке и делать, что скажут? Именно такого поведения он ожидал от простого матроса на флоте. Петерсон прикусил губу.
Чуть позже он услышал, как майор разговаривал по полевому телефону. Он указывал координаты позиций японской артиллерии. Петерсон рассмеялся про себя. Старушка Армия сама знает, что здесь и как.
Где-то вдалеке загромыхали орудия. Затрещали пулеметы. Защелкали винтовки. Но здесь всё было тихо. Солдаты играли кто в безик, кто в нарды. Чирикали птицы. Петерсон знал о них не больше, чем о деревьях, на которых они сидели.
Стояла тишина. Учитывая, что происходило в паре километрах отсюда, просто поразительная тишина. Собравшиеся здесь люди, в большинстве своём, были рады оказаться вдали от опасности. Петерсон же ворчал и кипел. Ему хотелось драться с японцами, а не сидеть тут и не тыкать пальцем туда, откуда они могли появиться.
Он не успокоился даже, когда солнце начало клониться к горизонту. Джим решил потревожить майора. Тот его выслушал и сказал: