Бесславные дни (ЛП)

   Прислушаться к словам лейтенанта было суждено не всем. Несколько "Зеро" рухнули в воду. Никаких сомнений, американцы поймали их на тот же маневр, на который чуть не попался Синдо. 
   Однако "Уайлдкэты" тоже падали. Те, кто ввязались в бой с "Зеро" эскадрильи Синдо, не могли атаковать "Аити" и "Накадзимы". А, ведь, те нацелены прямо на корабли, их надо бить в первую очередь. 
   Вокруг американских авианосцев рвались бомбы. Серьезных попаданий Синдо не заметил, но даже взрыв бомбы рядом с кораблем, мог ему повредить. Осколки и ударная волна могли пробить корпус. К одному авианосцу летел "Накадзима" B5N2. Его торпеда отделилась от корпуса и упала в воду. Мгновение спустя, торпедоносец превратился в шар огня. Но торпеда уже ушла. 
   Авианосец начал заваливаться на правый борт. Слишком поздно, слишком медленно. Торпеда ударила в самую середину. Синдо с свойственным японцу спокойствием наблюдал за взрывом. Вражеский корабль зашатался, как боксер после пропущенного удара с правой. 
   - Banzai! - закричал Синдо в своём кокпите. - Banzai! 
   После этого он на какое-то время потерял авианосец из вида. Пришлось разбираться с "Уайлдкэтом", который каким-то непонятным образом, отделился от своих товарищей. Вместо того чтобы попытаться уйти, пилот зачем-то старался навязать Синдо воздушный бой. Этот парень быстро понял то, что поняли все пилоты до него - так не получится. "Зеро" мог зайти "Уайлдкэту" в хвост. И зашел. Синдо стрелял по вражескому самолету, пока тот не клюнул носом и не свалился в океан. 
   К этому моменту, американский авианосец снова пришел в движение, хотя прежнего хода уже набрать не мог. Синдо отдал должное американским инженерам и командам по борьбе за живучесть. Своё дело они знали. Но спасти их уже ничто не могло. С неба свалился "Аити" и сбросил бомбу на то, что походило на мостик. Пикировщик ушел вверх, буквально разрезая воздух крыльями и шасси, а за ним раздался взрыв. 
   Корпус корабля задрожал. Авианосец полностью потерял ход и замер, из него вырывались столбы дыма и языки пламени. Очевидно, это был салют в честь японских летчиков. Ещё одна торпеда попала в цель. Синдо поначалу принял её за бомбу из бомбардировщика. Авианосец начал сильно крениться на левый борт. 
   "Один готов. Два осталось", - подумал Синдо. 
   Когда коммандер Минору Гэнда услышал о приближении американских самолетов, он выбрался из койки. Он был ещё слишком слаб, поэтому этот поступок стоил ему немалых трудов. Он нашел коробку с хирургическими масками, как те, что носили медбратья, и надел одну себе на лицо. Слово "масуку" было заимствовано из английского языка. 
   - Эй! Вы что делаете? Вам нельзя вставать и ходить! Kinjiru! - Побег коммандера из лазарета был прерван внезапно появившимся медбратом. - Немедленно вернитесь на место! - Он решил, что его должность позволяла ему приказывать офицерам. 
   Обычно, Гэнда его слушался. Но не сейчас. Коммандер медленно помотал головой. 
   - Нет. Скоро начнется бой. Я нужен наверху. - Чтобы закончить эту фразу, ему пришлось прерваться и откашляться, но говорил он уверенно. 
   - В пижаме? - спросил медбрат. 
   Гэнда осмотрел себя. Затем он заметил висевший на крюке у входа собственный китель. Он накинул китель поверх тонкой хлопчатобумажной пижамы. 
   - Вот, так. А теперь, уйди с дороги. 
   Если бы медбрат захотел остановить Гэнду силой, у него бы получилось. Сам коммандер был ещё слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но он излучал огромную силу воли, поэтому более крепкий и здоровый человек посторонился. "Я прям как Япония против США", - мелькнула в голове мысль, пока Гэнда шел на мостик. 
   Когда коммандер пришел туда, капитан Каку осмотрел его и бросил короткое: 
   - Вниз. 
   Приказ есть приказ. Гэнда развернулся было, но его остановил Ямамото. 
 
   - Подождите. - Затем адмирал обратился к Каку. - Гэнда-сан, может, и не столь здоров, как хотелось бы, но болезнь поразила только его тело. Его разум остается чист, поэтому считаю, он может быть полезен здесь. 
   - Как пожелаете, господин, - ответил на это Каку. Немногие японские офицеры были способны возразить командованию, особенно, если с ними говорили люди, вроде адмирала Ямамото. Однако новый командир "Акаги" показал, что мужества ему не занимать. Он сказал: - Я беспокоюсь о здоровье коммандера, господин. В лазарете он будет в большей безопасности. 
   Ямамото хрипло рассмеялся. 
   - Капитан, если нас подобьют, безопасных мест тут не будет. Или я неправ? - Он замолчал в ожидании ответа. Каку примирительно улыбнулся и помотал головой. - Ну, вот и ладно. Вернемся к делу - сказал Ямамото. Он отошел чуть в сторону, чтобы освободить место для Гэнды. Затем адмирал пролаял вопрос офицеру связи: - "Сёкаку" и "Дзуйкаку" отошли на положенное расстояние? 
   - Так точно, господин! - воскликнул молодой лейтенант. - Они в точности выполняют ваши указания. 
   - Хорошо, - скорее прорычал, нежели сказал Ямамото. - Не станем класть все яйца в одну корзину, как американцы. - Обращаясь к Гэнде, он пояснил - Их авианосцы шли плотной группой. Нам удалось нанести точный сокрушающий удар и серьезно повредить, как минимум, один корабль. 
   - Рад это слышать, господин, - ответил Гэнда. Сам он очень сожалел, что не мог принять участия в происходящем с самого начала. Не успел он сказать что-либо ещё, как на кораблях поддержки загромыхали зенитки, а мгновение спустя, в бронированный мостик проник звук собственных орудий "Акаги". 
   - Полный вперед! - приказал Каку машинному отделению. Затем он встал за штурвал. - Беру управление на себя. 
   Капитан Каку нравился Гэнде меньше, чем капитан Хасэгава, чья несговорчивость стала причиной его возвращения в Японию. Но в умении самостоятельно управлять кораблем, новому командиру отказать было нельзя. "Акаги" проектировался как линкор, однако Каку управлял им, словно эсминцем, закладывая один за другим стремительные виражи на водной глади океана. 
   Впрочем, все его действия не стоили и сен. Неважно, насколько ловко лавировал корабль, неважно, какие противоторпедные маневры он предпринимал, для вражеских самолетов "Акаги" оставался неповоротливой черепахой. Решать, жить кораблю или нет, будут зенитки, и, особенно, истребители "Зеро". 
   Адмирал Ямамото скрестил руки на широкой груди. 
   - Свою работу мы выполнили, - произнес он. - Расставили наши силы так, чтобы добиться победы. Теперь дело за нашими юными храбрецами. 
   - Так точно, господин, - отозвался Гэнда. "Может, надо было остаться внизу, - думал при этом он. - Зачем я вообще вылез? Со мной или без меня, битва пойдет своим чередом". 
   Метрах в трехстах от борта "Акаги" в воду рухнул самолет. Гэнда так и не понял, чей он был - американский или японский. Судя по всплеску и отсутствию пламени - американский, решил он. Словно для контраста, в воду тут же упал "Зеро". Подбитый японский истребитель был объят пламенем. 
   - Господин, атакован второй американский авианосец, - доложил связист. - Враг упорно сопротивляется. 
   - Нужно провести совместную атаку пикировщиков и торпедоносцев, - сказал Гэнда. - Тогда противник не сможет вылавливать их по отдельности. 
   - Передавайте, - приказал Ямамото связисту. - От имени коммандера Гэнды. 
   - Господин? - Связист удивленно уставился на адмирала. 
   - Не вижу в этом необходимости, господин адмирал, - возразил Гэнда. - Коммандер Футида имеет те же самые указания. Он прекрасно знает, как проводить подобные атаки. 
   - Передавайте, - повторил Ямамото. - И так ясно, что американцы уже в курсе местоположения "Акаги". А Футиде и всем, кому предназначен этот приказ, будет приятно слышать, что Гэнда-сан снова в строю.