Спасите меня, Кацураги-сан! Том 5 (СИ)

Это невроз — настоящее заболевание нервной системы и психики, которое развивается из-за первобытного ужаса. Людей давит не обломками, а колоссальным страхом, который даже невозможно вообразить. Страхом перед необузданной природой, которую человек не способен взять под свой контроль.
— Когда мне было десять, я был у бабушки с дедушкой в деревне под Токио, — глядя в пустоту, произнёс Эитиро. — Землетрясение началось, когда мы с бабушкой были в поле. А дед, он… — Эитиро проглотил сухой ком. — Дом ушёл под землю вместе с ним, и мы ничего не смогли с этим сделать.
Пока Эитиро пытался выговориться, я уже ввёл местное обезболивающее и начал зашивать его рану. Понял, что от разговора ему становиться только хуже, поэтому решил не спрашивать у заведующего разрешения и ввёл ему внутримышечно транквилизатор. Он не обращал внимания на то, что я делал с его ногой, и продолжал бубнить себе под нос о том, что повёл себя непрофессионально и не смог помочь остальным врачам.
Скоро он уснёт, и я позову кого-то из хирургов, чтобы его рану осмотрели ещё раз.
— Простите, Кацураги-сан, — выдавил из себя Эитиро и завалился на меня.
Я подхватил его под руки и дотащил до дивана.
— Всё в порядке, Эитиро-сан, — сказал я. — Вам нужно отдохнуть.
Он прошептал что-то вроде «спасибо» и заснул.
Транквилизатор подействовал быстро. Как только шок отступил, на Эитиро Кагами сразу же навалилась накопившаяся усталость. Но бросать заведующего было нельзя. Просто отоспаться — не вариант. Ему могут понадобиться антибиотики, поскольку инфекция в рану за эти восемь часов точно успела проникнуть. И обязательно стоит проверить его общий анализ крови. Учитывая, как долго он терял кровь — у него уже гарантированно развилась постгеморрагическая анемия.
Я вышел из ординаторской и тут же наткнулся на только-только освободившуюся постовую медсестру.
— Кацураги-сан? — удивилась она. — Я думала, что вы уже ушли домой.
— Мне нужна помощь, — сказал я. — Нужно сделать анализ крови Эитиро Кагами. Он лежит в ординаторской. Не беспокойтесь, он не без сознания. Я ввёл ему успокоительные.
— Боже, а что случилось? — испугалась она.
— Ногу поранил, — ответил я. — Скоро придёт в себя, но я боюсь, что он потерял много крови. Подготовьте, пожалуйста, общий анализ по «цито». Я схожу за хирургом и буду ждать результат.
Мы с медсестрой разделились, и я поднялся на третий этаж, где сразу же наткнулся на еле шагающего Рэйсэй Масаши.
— Вы как, Рэйсэй-сан? — спросил я коллегу
Хирург снял с головы шапочку и, затолкав её в карман, громко зевнул.
— Наверное, не лучше, чем вы, Кацураги-сан, — сказал он. — Всю ночь не опуская рук… Резал и резал. Резал и резал.
Монотонный голос Рэйсэй Масаши звучал так, будто со мной решил побеседовать не хирург, а утомлённый своим хобби маньяк.
— Вы со своими операциями закончили? — спросил я.
— Да, поток пациентов остановился, а меня сменил Ясуда-сан, — ответил Рэйсэй. — А что?
— Вынужден попросить вас поработать ещё пару минут, Рэйсэй-сан, — сказал я. — Эитиро Кагами ногу себе вспорол. Восемь часов бродил по клинике с незашитой раной. Я зашил её, но хотел бы, чтобы вы взглянули сами.
— Вы зашили? Сами? — удивился Рэйсэй Масаши. — Пойдёмте посмотрим. Не хочу вас обижать, Кацураги-сан, но последний раз, когда я видел терапевта, зашивающего рану, мне пришлось распарывать и перешивать всё заново.
Рэйсэй Масаши спустился в ординаторскую и осмотрел ногу Эитиро Кагами. Он разглядывал края раны и швы со всех сторон, после чего, с облегчением вздохнув, заявил:
— Блестящая работа, Кацураги-сан. Для терапевта — очень даже ничего. Не зря Ясуда Кенши предложил вам присоединиться к нашему хирургическому обществу. Швы — это начало пути для любого хирурга. Мы начинаем обучение с узлов и заканчиваем… А впрочем, обучение мы никогда не заканчиваем.
— Благодарю, Рэйсэй-сан, — поклонился я.
Я остался доволен своей работой. Слова опытного хирурга мне были необходимы, чтобы узнать ещё и мнение со стороны. Если в прошлой жизни мои руки выполняли алгоритмы практической медицины на автомате, то здесь всему предстоит обучиться заново. Но сознание помнило, как правильно накладывать шов и вязать узлы. Рэйсэй Масаши это подтвердил.
 
Значит, пора вспоминать и всё остальное. Разрез, иссечение… М-м-м! Какое удовольствие — вспоминать хирургию. Кажется, я не занимался ей целую вечность.
Через пару минут медсестра принесла результаты общего анализа крови, и я убедился в своей догадке.
Уровень гемоглобина упал ниже восьмидесяти пяти. Эритроцитов тоже стало на порядок меньше. Цветовой показатель не изменился — проверил его на всякий случай, чтобы убедиться, что у Эитиро Кагами уже не было анемии другого рода.
Постгеморрагическая анемия средней степени тяжести. Лучше не стану рисковать и положу его в терапевтическое отделение. Дадим ему растворы железа и витамина В12, чтобы стимулировать гемопоэз — образование новых эритроцитов и гемоглобина.
И по-хорошему, не помешало бы, чтобы за Эитиро понаблюдали хотя бы некоторое время. Ему нужен больничный, успокоительные и качественный отдых. Он и так пережил много стресса на работе, а теперь ещё и землетрясение.
Я оформил Эитиро Кагами в терапию, предупредив Саваду Дэйчи и Накадзиму Хидеки о том, что к ним поступил особый пациент.
Поток пациентов закончился и наступило утро нового дня. Я пока что не имел ни малейшего понятия о том, как будет проходить приёмный день, но всё же, как и полагается, пришёл в свой кабинет.
Огавы Ханы на месте не оказалось. В клинике было пустынно — ни пациентов, ни сотрудников. Странно. Может быть, я что-то пропустил?
Я решил не мелочиться и набрал номер Уёхары Ёсико.
— Д-а-а-а, Кацураги-сан? — протянула женщина. — Я надеюсь, вы уже дома отдыхаете после прошлой ночи?
— Э-э-э… — удивился я. — Вообще-то, нет. Я у себя в кабинете жду начало приёма.
— Я же просила Эитиро Кагами, чтобы он передал всем терапевтам… Ох… — женщина вздохнула. — Он до вас не дошёл, да?
— Дошёл. Только уже не в том состоянии, чтобы кому-то что-то докладывать. Я положил его в терапию, Уёхара-сан. История долгая, скажу кратко — Эитиро-сан лучше взять больничный недельки на две.
— Не проблема, — ответила она. — Кацураги-сан, раз уже вы уже в поликлинике, пожалуйста, сообщите остальным терапевтам, что приёма до конца недели не будет. Плановых больных будет принимать клиника соседнего района, поскольку мы принимали их экстренных пациентов. Все, кто работал в приёмном отделении этой ночью, официально освобождены от работы до следующего понедельника.
— А кто же тогда будет дежурить в терапии и других отделениях? — спросил я.
— Терапевты с шестого по десятый ранг, — ответила она. — Они полночи бездельничали вместе со мной в заваленном конференц-зале. Так что пусть теперь хорошо поработают.
— Понял вас, Уёхара-сан, — сказал я. — Вы очень хорошо организовали работу этой ночью. Если бы вы не вызвали на подмогу других врачей, не знаю, как бы мы дотянули до утра.
— Не перехвалите меня, Кацураги-сан, — усмехнулась она. — А то ещё покраснею. Давайте, хорошо вам отдохну-у-уть.
Главный врач положила трубку. Я удовлетворённо потянулся, глядя на пустой кабинет, и мысленно прокричал: «Выходные!».
Покинув клинику через приёмное отделение, которое теперь напоминало мне поле боя, я направился домой. Как раз до понедельника в клинике должны будут устранить последствия от землетрясения.
Вспомнил, что остались ещё два человека, судьбу которых я так и не узнал.
Я набрал номер Лихачёвой Хикари.
— Тендо-кун, я только уснула, — сонно протянула она по-русски. Спросонья запуталась и вставила в русский язык «кун», где суффиксу явно не место.
— Алёна, профилактическому отделению удалось выбраться? Никто не пострадал? — спросил я. — Как Сакамото-сан?
— Да всё с ней в порядке, — зевнув, ответила Лихачёва. — Уколола ей дексаметазон, как ты и просил. Сразу пришла в себя, и мы покинули здание. Нагиса Йоко и Митсуси Коконе вообще сбежали раньше всех. Можешь не беспокоиться, Тендо.