Вдовцы
«Дорогой мсье!
То, что Вы сказали вчера, меня потрясло. А между тем, чем больше я над этим думаю, тем больше верю, что Вы правы. Да, приметы Сержа точно соответствуют приметам мужчины, который убил Мериля. Да, Серж часто надевает серый костюм. Да, он мог вбить себе в голову, что меня с Мерилем что-то связывает. Скажу Вам больше. Он подстриг волосы и отращивает бороду, как если бы старался изменить свою внешность. Само собой, я обошлась без замечаний, опасаясь, как бы он не заподозрил, что я догадалась. Но разве это не доказательство его виновности? Я так несчастна… Что мне делать? Я никогда не выдам его полиции. Я слишком люблю его, несмотря на его патологическую ревность! Я могу доверить это Вам, кто так добр ко мне. Я никогда не изменяла Сержу. Ему так необходимо, чтобы его любили, поддерживали, одобряли. Он постоянно сомневается в себе. Но я бессильна. Я прекрасно вижу, что он ест себя поедом, и вся эта шумиха вокруг его книги для него сущая пытка. Но он молчит, и все богатство, которое он заслужил, целиком будет потеряно. Я просто в отчаянии. Извините, что я Вам докучаю, но Вы стали моим единственным другом.
С уважением
Я вытер глаза. Выходит, что в этой истории негодяй-то — я один. Бедная моя Матильда! Тут было еще одно письмо.
«Дорогой мсье!
Я долго размышляла над Вашим предложением. Разумеется, все наши проблемы решились бы разом. Но не рискуете ли Вы себя скомпрометировать? Ваши аргументы мне кажутся убедительными, и к тому же Вы настолько умнее меня. Я прекрасно понимаю, что Вы готовы объявить себя автором не с целью извлечения личной выгоды, а только для того, чтобы спасти нас с Сержем. Но именно этого я и не могу принять. Или же оставьте что-нибудь для себя. Я знаю, Вас ожидает слава, поскольку этого Вы не можете избежать. Но не заходите ли Вы в своей щедрости слишком далеко? Я уже не в состоянии в этом разобраться. Я люблю Сержа, как я уже Вам говорила, но сомневаюсь, справедливо ли так щедро помогать ему после того, что он совершил? Судя по Вашим словам, он будет достаточно наказан, лишившись авторской славы. Вы, несомненно, правы. Самое лучшее, по-моему, это предоставить Вам свободу действий и полностью на Вас положиться. Мы никогда не сможем отблагодарить Вас как следует и, поверьте, будем всегда Вам признательны.
Благодарная и преданная Вам
Выходит, я все истолковал превратно! У Матильды никогда не было любовника. Гараван хотел только прийти ей на помощь. Я ощутил во рту привкус яда… Эти письма! Какая кара! Гараван был тысячу раз вправе обращаться со мной так, как он это делал. Он был даже недостаточно тверд, недостаточно жесток. Мне следует… Я посмотрел на револьвер.
Гараван прислушивался из соседней комнаты. То была спальня Мериля. Она все еще казалась обитаемой. В вазах стояли свежие цветы.
— Он продолжает колебаться? — пробормотал Гараван, обращаясь к фотографии Мериля, стоявшей на столике у изголовья кровати. — Мне было очень нелегко подвести его к такому решению — он долго и упорно сопротивлялся. Но сейчас он дозрел… Слушай!
Перегородка дрогнула от выстрела. С букетов посыпались лепестки. Гараван медленно провел носовым платком по губам и посмотрел на фото Мериля.
— Я добился этого финала из любви к тебе, Жан-Мишель… То, что сделал я, не сделал бы никто другой… А между тем… он весьма недурен, этот мальчик! Гараван склонил голову. Мериль улыбался ему со своей фотографии.