Терпеть тебя не могу (СИ)

Что? Я так и обомлела, глядя на своё отражение в зеркале, в котором не осталось ни намёка на улыбку. Оно только вытянулось за счёт моего неприкрытого удивления, а глаза распахнулись, как у глупой рыбки. Вот же…
— Стерва белобрысая! — не удержавшись, прошипела себе под нос и резко развернулась, стрельнув гневным взглядом в девчонку.
Женщина медленно, но верно совершила пол оборота вокруг оси и направила на меня свой прицел через толстые стёкла очков. И через считанное мгновение тихонько поинтересовалась, поправив указательным пальцем оправу:
— Вы что-то сказали или мне показалось?
— Вам показалась, — еле выдавила я из себя сквозь сжатые губы, продолжая яростно глазеть на довольный оскал Заливиной.
— Ваша фамилия?
— Леденцова, — выдохнув, уже спокойно ответила.
— Значит так! Прости Виталина, можешь быть свободна, — мягко обратилась к девчонке и, легко взмахнув рукой, указала на дверь. — А вы, Леденцова, — а это уже мне с незаслуженной строгостью. — Чемоданы можете не распаковывать. И да! Поторопитесь на парковку, пока автобусы не уехали, а то до дома придётся добираться за свой счёт.
— Но это не… — попыталась оправдаться, шагнув за строгой женщиной, но она тут же перебила меня решительным тоном, отрезав все мои шансы на объяснения одной фразой:
— Я все сказала! Раньше нужно было думать.
Я даже ответить ничего не смогла. Стояла, как дура набитая и воздух глотала, почти захлёбываясь от возмущения и жуткой несправедливости.
Что же я теперь родителям скажу? Боже, а стыдно-то как!
Грудь так больно сдавило от обиды и от собственной безисходности, что на глазах тут же выступили слезы. Но разреветься окончательно так и не успела, потому что на мое счастье в одной из кабинок спустили сливной бачок, и женщина колом встала в дверях, так и не успев выйти.
Хвала всем святым! Неужели по редкой удаче у меня имеется свидетельница?
Какая-то жалкая секунда ожидания показалась мне вечностью, но когда из кабинки вышел высокий спортивный парень, мы обе раскрыли рты от удивления.
— Это я курил, Лариса Романовна! — уверенно сообщил мой спаситель, ничуть не стушевавшись от этого признания.
У Ларисы Романовны глаза на лоб полезли. Как и у меня, в прочем-то говоря. От растерянности я даже забыла, что меня только что несправедливо поперли из лагеря. А ещё я никак не могла взять в толк, зачем ему потребовалось признаваться в том, чего он не делал. Я же видела, что курила Заливина.
— Артём? — изумилась женщина, сняв очки, словно их стёкла искажали действительность. — Ты что здесь делаешь?
— Мыльные пузыри пускаю, — иронично усмехнулся парень, переведя свой ответ в шутку, а потом вполне серьезно добавил. — Ну что за глупые вопросы, Лариса Романовна? Что я по вашему могу делать в туалете? Курю конечно, не на морозе же.
— Вот и мне интересно, Артём, что ты можешь делать, прошу заметить, в ЖЕНСКОМ туалете? — уже строже спросила, выделив интонацией нужное слово.
— Как в женском? — изобразив удивление, оглянулся по сторонам и продолжил насмехаться. — Так первый же день в лагере, заблудился немного.
— Так! Понятно! — Выдохнула женщина, нервно посадив свои очки обратно на нос. — Леденцова свободна! А ты, шутник, за мной.
— Куда?
— На экскурсию! Будем план здания изучать, чтобы мужское крыло с женским не путать, — сказала и быстро развернулась, не дожидаясь ни его, ни моих действий.
И что это такое сейчас было?
Я так и осталась стоять, не сдвинувшись с места. В глубоком непонимании таращилась на незнакомца и глупо хлопала глазками, вместо того, чтобы поблагодарить его за своё спасение. А он, кажется, и не ждал моих благодарностей. С лицом полным безразличия молча прошёл мимо меня к умывальнику и засучил рукава, открыв моему взгляду смуглые и сильные запястья. И вот тут я, кажется, немного подвисла, рассматривая его руки и в целом спортивную фигуру. Но когда в кране зашумела вода, смогла выпустить из легких воздух и расслабиться, сбросив с себя непонятное оцепенение.
Только вот по какой-то неведомой причине глазеть не перестала, беззастенчиво пялясь и ничуть не заботясь о своём глупом положении. Почему глупом? Потому что это как минимум некрасиво — стоять и вот так в упор рассматривать человека. Но у меня же имелось оправдание — он этого не замечал. Да чего уж тут. Он, кажется, с самого начала не обращал внимания на мое присутствие, словно я здесь предмет интерьера. Ну, или умело делал вид, а я нагло пользовалась моментом.
 
Даа. Этот смелый красавчик прибыл сюда точно не по рождественской путевке от мэра. Судя по брендовым логотипам на его шмотках, дураку понятно, что он не из бюджетников.
Мой взгляд скользнул по широкой спине и упёрся в зеркало, продолжив изучать в нем отражение незнакомца. Растрепанные по-пижонски темные волосы, рваная челка, небрежно прикрывающая его смуглый лоб, четкие густые брови и прямой нос. Но всех больше привлекли мое внимание идеально точеные скулы. Обалденные мужественные скулы, которые слегка украсил маленький шрам.
И говорить нечего, мой спаситель оказался даже очень хорош собой. Вполне симпатичный и в меру смазливый.
— Можешь выдыхать! — вдруг неожиданно произнес, с легкостью обнаружив в отражении мой любопытный взгляд, и как-то по-особенному усмехнулся, продемонстрировав мне свои ровные белоснежные зубы. — Тебя пуля не зацепила.
— А ты? — взволновано спросила, продолжая наблюдать за тем, как парень, уже переместившись к сушилке, сунул под горячий воздух мокрые руки. — Что теперь будет с тобой? Тебя выгонят?
— Очень на это надеюсь, — сухо произнёс и внезапно повернулся ко мне лицом, резко перехватив мой растерянный взгляд.
Ресницы тут же упали, пряча мои глаза, а губы смущённо поджались, но какое-то необъяснимое чутье подсказало, что теперь так же открыто и нагло разглядывали меня. На несколько растянутых секунд между нами повисла какая-то тяжёлая и невыносимая пауза, но неожиданно расстояние между носами нашей обуви сократилось до минимума, а я, почему-то, даже не отступила, намертво прикипев к полу.
— Хотя… Думаю, что мне здесь еще понравится. — сказал уже тише, подняв пальцами мой подбородок, — Ведь тогда мы сможем познакомиться поближе. Правда, Милка? Только уже в более романтичной обстановке.
И опять глаза в глаза, а я в ступоре. И взгляд такой острый и стальной, как лезвие ножа. Того гляди поранишься. И парфюм… Легкий ненавязчивый парфюм… Такой свежий и манящий, что кружится голова.
Да что со мной такое?
О-о нет, мой дорогой, нам лучше больше вообще не видеться. Не за этим я сюда приехала! Не за этим!
— Шолохов, мне долго тебя ждать? — раздался за дверью уже знакомый строгий голос, и я, как пыльным мешком пришибленная, резко отпрянула от парня.
Шолохов!
Эта фамилия тут же разразилась громким эхом в моей голове, только уже голосом не грозной женщины, а звонким голоском моей новой знакомой.
Все верно! Это он! Когда Катя мне про него говорила, парень стоял к нам спиной, да ещё и на приличном расстоянии, но я точно запомнила эту фамилию. Ну а теперь уже смогла изучить его внешность со всех ракурсов и немного ближе познакомиться с тем, кого необходимо держать на расстоянии вытянутой ноги. Не могу сказать точно, я себя не видела, но, по-моему, мое выражение лица в этот момент очень точно отразило ступор испуганной лани, встретившей на прогулке хищного зверя.
Вопрос Ларисы Романовны так и остался висеть без ответа, но полностью поменял мои эмоции и восприятие всего абсурда.
И эта белоснежная улыбочка напротив сразу такой гаденькой показалась. И глаза какие-то ненормальные. Да и не симпатичный он вовсе. С чего это я так решила? Просто показалось. Такой же, как все. Ни больше, ни меньше.
Ну, разве что парфюм. Вот он действительно был потрясающий.
Не сводя с парня глаз, я и не заметила, как шаг за шагом попятилась к стеночке, натолкнувшись спиной на внезапную преграду в дверном проеме. Подняв голову, заметила на себе все тот же строгий взгляд педагога и, не теряя больше ни минуты, выскочила в коридор, услышав брошенное мне в след: