Украденная жена. Моей будешь, сказал!

Ночью я почти не сплю. Сестра с мужем приедут только завтра, а мне так не хватает поддержки Аланы. Думаю, родители специально разделили нас, чтобы предотвратить побег. Они знают, что моя сестра добрая и может купиться на мои слезы.
Утром стою у зеркала в потрясающем белом платье и смахиваю накатывающие слезы. Визажист уже два раза наносила мне профессиональный макияж, но я его портила своими слезами.
  
– Ками, соберись. Ты замуж выходишь.
– За урода!
– Касим не урод, – возражает девушка. – Вполне себе нормальный парень.
– Тогда выходи за него сама.
– Я уже замужем, – смеется в ответ. – Всё, не реви. А то пойдешь на свадьбу без макияжа, и пусть все ужаснутся. Родственники со стороны жениха будут еще год обсуждать, какая страшная невеста досталась их Касиму.
Слова визажистки приводят меня в чувство. Мне нравится красиво одеваться и модно краситься. Я в курсе новых тенденций в мире моды и всегда выгляжу на все сто, и в день собственной свадьбы должна блистать.
Но когда стану жить с Касимом – перестану за собой следить! Буду ходить по дому грязной и нечёсаной, чтобы он ко мне не подходил.
– Ками! – звучит голос сестры, и я резко оборачиваюсь.
Сердце пускается в пляс. Ну, наконец-то ее допустили ко мне!
– Алана! – бросаюсь к сестре на шею и снова реву. Визажистка закатывает глаза и приставляет к своему виску два пальца, как пистолет. «Выстреливает» и дёргает головой, показывая, как я ее достала.
– Как ты? – спрашивает старшая, оглядывая меня. – Какая же ты у меня красавица!
– А жениха видела? Он стра-а-ашный! Я его уже ненавижу и придумываю тысячу и один способ, как его извести.
– Не сомневаюсь, – улыбается сестра. – Всё будет хорошо. Вы подладите.
– Ни за что! Я его отравлю.
– Ками! – Алана делает большие глаза. – Тише, не говори такие вещи вслух. Если Касим тебя обидит – сразу говори нам. Руслан с ним побеседует по душам. Поняла?
– О Расуле ничего не слышно? – заглядываю сестре в глаза.
– Не произноси его имя, ради Всевышнего, мать услышит, весь праздник испортит тебе!
– И все-таки?
– Не слышно, – отводит глаза.
Врет?!
Наверняка Расул обо мне спрашивал через Тагира, а они сказали ему, что я выхожу замуж. Чтобы оставил меня в покое. И никто ни словом не обмолвился, что меня принуждают к замужеству, и я этого не хочу!
Сглатываю горькую слюну и поворачиваюсь к визажистке, чтобы она закончила свою работу. Надежды на спасение не осталось. Через пару часов я стану официальной женой очкарика. А вечером лягу с ним в одну постель.
По рукам ползут крупные мурашки, а к горлу подкатывает тошнота.
Мать всучает мне в руки букет невесты и говорит, что уже пора спуститься.
Оглядываю свою девичью комнату прощальным взглядом и выхожу. Едва плетусь, ведь ноги не слушаются меня. Желудок скручивается узлом, причиняя мне боль. В последнее время я мало ем.
– Что-то опаздывает жених, – кто-то говорит недовольно.
– Может случилось чего?
Да хоть бы он не доехал!
Устыжаюсь своих мыслей и решаю прогуляться к дикой яблоне. Мать и Алана довершают последние штрихи к приходу жениха. Сейчас он приедет с подарками и цветами и начнутся ритуальные обычаи, а мне не хочется от него ничего брать. Все кажется дешевым и безвкусным.
Слышу хруст ветки за спиной, резко поворачиваюсь, ощущая опасность, и… моя голова оказывается в мешке!
 
Глава 3
 
Земля под ногами пропадает, и сильные руки несут меня куда-то.
В голове гулко бьется кровь. Не от шампанского, которое я так и не успела выпить, нет, от ужаса.
Сердце колотится об ребра, как птица в клетке. Это не может быть правдой. Только что я стояла у дерева, дожидаясь приезда ненавистного жениха. А теперь меня куда-то несут.
Несут быстро и без слов. Боже, что они хотят? Страх липкий, холодный, парализует. Я готова кричать, но горло перехватывает. Хочу вырваться, но сил нет. Только отчаянное, бессильное дрожание.
В голове мелькают обрывки воспоминаний. Мои слезы, мои мольбы, которые никто не услышал. Мама, папа, их надежды на меня и последующие разочарования. Лицо Касима, такое самодовольное и чужое. Хотелось бы посмотреть на него в тот момент, когда он поймет, что меня умыкнули.
Неужели все кончено? Неужели это мой конец?
Меня бережно кладут на что-то мягкое. Пахнет кожей, значит салон авто. Дверь хлопает, и я проваливаюсь в липкую, душную темноту. Мотор ревет, и мы трогаемся. Куда? Зачем?
Слезы текут под мешком. Горячие, соленые, они обжигают кожу. Я задыхаюсь. В легких не хватает воздуха. Молю о милости. Молю о помощи. Молю о спасении. Но в ответ только слышу рев мотора и бешеное биение моего сердца.
Этот мешок – моя тюрьма. И я знаю, что моя прежняя жизнь, та жизнь, в которой я должна была выйти замуж за нелюбимого, закончилась. Но что ждет меня впереди? Этот вопрос хуже любого кошмара.
Машина дергается, подпрыгивает на ухабах. Пытаюсь считать секунды, чтобы хоть как-то ориентироваться во времени, но страх сбивает счет. Каждая кочка отзывается болью в теле, напоминая о моей беспомощности. Где мы? Сколько еще ехать?
– Прости, Ками, – слышу до боли знакомый голос, а потом чувствую укол в руке. Не успеваю как следует разозлиться и проваливаюсь в сон.
***
Сознание возвращается рывками, как старый телевизор, у которого барахлит кинескоп. Сначала просто боль – тупая, пульсирующая в висках. Потом – холод. И только потом – картинка, которую я успела выхватить краем оцепеневшего сознания.
Дом. Не дом – каменная крепость, прилепившаяся к склону горы. Стены сложены из грубых, серых валунов, окна маленькие, словно бойницы. Через одно из них пробивался слабый, бледный свет. Вокруг – ничего. Только горы. Суровые, молчаливые, уходящие в бесконечность. Ни деревца, ни признака жилья. Ни души.
Ветер завывает за стенами, словно дикий зверь, бьющийся в клетке. Я лежу на узкой кровати, укрытая толстым, грубым одеялом. Комната почти пуста: кровать, грубый деревянный стол, стул и старый, потемневший от времени сундук в углу. На столе стоит глиняная кружка и миска с чем-то, похожим на остывшую кашу. Есть не хочется. Хочется кричать.
Пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Слабость сковала все тело. Голова кружится. Приваливаюсь к стене, пытаясь прийти в себя. В памяти всплывают обрывки событий: свадьба, веселье, лица родных и друзей… А потом – темнота. И этот кошмар. Меня похитили.
Вдруг дверь с глухим скрипом отворяется. На пороге стоит он. Тот, кто разрушил мою жизнь.
Расул.
Высокий, широкоплечий, с суровым, невозмутимым лицом. Черные, как смоль, глаза смотрят на меня пристально, изучающе. В них нет ни раскаяния, ни сочувствия. Только холодный расчет. Он молча входит в комнату, закрывает дверь и встает напротив меня, загораживая собой тусклый свет.
Молчание давит. Я чувствую, как гнев медленно, но верно закипает во мне. Страх уступает место ярости. Я больше не испуганная девушка и невеста, которую украли. Я львица, готовая защищать себя.
– Зачем ты это сделал? – хриплю, с трудом разлепляя пересохшие губы.
Он не отвечает. Просто смотрит.
И тогда меня прорывает. Вся боль, весь страх, вся обида выплескиваются наружу. Я подскакиваю к нему, не думая о последствиях, и со всей силы бью его по лицу.
Ладонь обжигает от удара. Кажется, что я ударила каменную стену. Он даже не пошатнулся. Только на щеке проступил красный след.
На мгновение в его глазах мелькает злость. Но она тут же исчезает, сменившись каким-то странным, непонятным выражением. Он хватает меня за талию и крепко прижимает к себе.
– Не смей поднимать на меня руку! – рычит он. Голос его низкий, хриплый, как рык дикого зверя. – Я спас тебя от свадьбы, которую ты не хотела.
– Но почему? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожит. – Зачем я здесь, в этом ужасном месте, в горах? Чего ты хочешь? – отталкиваю его.