Его Каприз или замуж за Дьявола (СИ)

Павел
Словно под гипнозом смотрю, как тонкое, хрупкое тело падает на холодный, каменный пол гостиной Соколовых. Не могу пошевелиться, мое тело будто обледенело. Кровь в жилах стынет.
Но не смотря на все это я срываюсь с места, вопреки крикам Титова и его команды.
Даже не смотрю в ту сторону, где оперы крутят Виктора, но я слышу его смех. Безумный, словно он считает себя победителем в этой больной игре.
В памяти всплывает картина, как когда-то я так же падал на колени перед своей мертвой девушкой. Словно дежавю. Я снова сижу, придерживая голову возлюбленной, хватаясь за последние остатки разума.
— Марго, посмотри на меня! — её лицо бледное, а кровь продолжает хлестать из раны. — Пожалуйста…
Второй раз в жизни я не знаю, что мне делать. Скорая не успеет, я понимаю, пусть и продолжаю надеяться. Я не могу остаться один, не тогда, когда нашел свой смысл жизни в этой девчонке.
Я чувствую, как начинаю умирать изнутри.
Из последних сил прижимаю руку к её животу, в попытке хоть как-то остановить кровь.
— Где эта гребанная скорая?! — не слышу своего крика, но продолжаю кричать.
Я не чувствую её дыхания, проводя рукой по щеке. Оно слишком слабое, слишком медленное.
— Все будет хорошо. — успокаиваю сам себя, замечая, как собственное тело дрожит.
Как же тяжело, и нереально больно. Лучше бы на её месте был я. Марго не заслужила такой участи. Она ведь хотела совершенно другого будущего. Счастливого, спокойного, без проблем и перестрелок. Она мечтала о детях, и сейчас я готов на все, чтобы дать ей это.
Она не может умереть.
— Я люблю тебя, Марго.
Никогда не говорил подобных слов, ведь считал это сентиментальной глупостью. Такие слова никогда у меня ничего не вызывали, но только не сейчас. Не знаю, но в груди что-то ёкнуло, захотелось говорить ей это каждый день.
Слышу звук сирены, и уже через мгновение к нам подбегают врачи с носилками. Все происходит как в замедленной съемке. Марго перекладывают на носилки, отпихивая меня в сторону, чтобы не мешал. А я продолжаю всматриваться в её бледное, бездыханное лицо.
***
Сложно сказать, сколько часов прошло с того момента, как все закончилось. Я не могу есть, не могу пить. Я хочу отдохнуть от самого себя. От своих постоянных страхов, сомнений, чертовых мыслей, и воспоминаний. Уже на повторе прокручиваю все моменты с Марго. Её улыбку, смех, нежный голос.
Стоит мне закрыть глаза, как её обворожительный, ангельский взгляд пленяет меня.
Я хочу выйти из свое больной головы, хочу перестать существовать, хотя бы пока врачи не вынесут свой вердикт.
В коридоре, где я сижу, стоит мертвая тишина, которая еще больше давит на мозги.
Ни один человек еще не вышел из операционной.
Я отослал Глеба и Нину, которые пытались меня поддержать. Они не понимают, все что мне нужно, это живая Марго.
Со слов друга я знаю, что Виктора передали в полицию, и на этот раз он не сбежит. Он сумел задурить головы многим, но только не Титову. Не зря он командир, потому что понял, кто стоит за всеми убийствами.
Как только меня забрали в отделение, Титов долго и нудно опрашивал меня, но вскоре к нам ворвался полицейский, под руку с Юлей, моей, уже бывшей горничной. Она была вся в слезах, и рассказала Титову занимательную историю. О том, как помогала Виктору, но исключительно из-за того, что он её шантажировал. Я не верил её слезам, и был уверен, что никакого шантажа не было, и в полицию она пришла чисто из-за того, что знала, что Виктора рано или поздно посадят, а её вместе с ним. Боялась за свою шкуру, вот и перестраховалась.
С Полиной было все куда сложнее, она так отчаянно хотела меня вернуть, что была готова сама убить Марго. Но что еще интересней, как оказалось, она и правда беременна. Не от меня, конечно, Полина призналась, что ребенок от другого мужчины. Она до последнего надеялась, что я поверю в её сказку, и вернусь, чтобы сохранить семью.
Из собственных мыслей меня вытащил голос Николая Соколова, который только что подошел, держа в руках два стаканчика с кофе.
 
— Она выкарабкается. — проговорил он, протягивая мне кофе.
Сейчас я не хочу ни с кем разговаривать, боюсь, что не сдержусь и наломаю дров.
В глубине души я был зол на Соколова. В первую очередь он отец Марго, и смог так просто от неё отказаться когда-то. Он не боролся, когда тесть ему пригрозил, он лишь поджал хвост. Так поступаю трусы, но, по моему мнению, он все же имеет право сидеть здесь, и ждать вердикта врачей.
Как только дверь операционной открывается, мы вскакиваем. Врач приспускает маску с лица, и я замечаю то, чего боялся больше всего. Выражение лица, полное сочувствия.
— Мы сделали все, что могли, господин Огарёв. Следующие часы будут решающими, но, советую вам подготовиться к плохому исходу.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 35
 
Павел
Двое суток. Вот сколько времени прошло с того момента, как врач сказал готовиться к худшему.
Двое суток, как Маргарита находится в коме.
Я не верю, что она может не проснуться, и всячески отказываюсь уходить домой. Нина несколько раз приезжала, привозила мне еду и чистую одежду. Меня впустили в палату к Марго, сказав, что она все слышит, и возможно, это поможет ей быстрее очнуться.
— Угроза здоровью миновала, но, — запнулся доктор, объясняя мне, что именно с Марго. — Мы не видим весомых причин для комы, и предполагаем, что она скоро проснется, но, должен вас предупредить, период реабилитации будет сложным. Ваша жена может не помнить вас, или какие-то моменты из жизни. Конечно, бывали случаи, когда люди забывали последние несколько лет жизни выходя из комы, но не думаю, что Маргарита будет в их числе.
Я не верил в то, что Марго умрет, не верил в слова доктора. Она сильная, никогда не сдавалась, и сейчас не сдастся. Она прошла через столько проблем, преодолела множество препятствий, и не может умереть.
Она выкарабкается, придет в себя, я в это верю. Даже если и забудет меня, я готов пройти через все сложности, только бы она осталась жива.
Сейчас я держу руку возлюбленной, умоляя её вернуться ко мне.
Тихий стук в дверь, заставляющий меня напрячься. Но стоило Глебу войти в палату, как я успокоился.
— Езжай домой. — проговорил он, подходя ко мне. — То, что ты здесь сидишь, ничего не даст.
— Нет.
— Я побуду с ней, не волнуйся, и, если Марго очнется, я сразу же тебя наберу. — Глеб сел на стул рядом со мной.
— Когда она очнется. — поправил я.
В палате повисло молчание, которое нарушал писк аппарата, к которому была подключена Марго.
— А ты почему не с Машей? Я думал, что Нина ворвется в палату, чтобы сменить меня. — и правда, Глеб ненавидит больницы, но сейчас предлагает просидеть здесь целую ночь.
— Мне нужно много, о чем подумать, а дома это невозможно. — он тяжело вздохнул, и потер лоб. — Сегодня я застал Машу за телефонным разговором.
— Не поверю, что у неё есть кто-то кроме тебя. — я сжал руку Марго сильнее, потирая её костяшки пальцев.
— Она записывалась на прием к доктору. Маша скрыла от меня свою беременность.
А это уже интересно. Я повернулся к другу, слегка улыбнувшись.
— Поздравляю. Так значит я стану крестным? — я искренне рад за друга, он не раз говорил, что хочет детей.
— Вот только записывалась она на аборт. Мы поссорились, и я ушел из дома. — Глеб напрягся, и продолжал говорить уже жестче. — Поэтому иди отдыхай, а я побуду здесь.
 
— Не думал переубедить Машу? Может она испугалась, поэтому и решила пойти на такой поступок.
— Нет, она сказала, что не готова стать матерью. Впрочем, не важно, я выставил свои условия. Пусть родит ребенка и проваливает к чертям.