Попаданец на максималках - 1 (СИ)

Сложно сказать, сколько ей лет, возможно, она на год младше меня, вряд ли на два, судя по начинающей оформляться фигуре в которой заметна небольшая угловатость. Рядом с девочкой стоят трое мужчин довольно свирепого вида, оглядывающие зал колючими взглядами. Видимо, они искали свободные места, но для четверых человек стола не находилось. Я бы мог предложить им место за моим столом, но одолевали сомнения. Уж больно мне не нравятся эти охранники... А на живот к тому же наваливается приятная тяжесть, и видеть перед собой неприглядные мужские лица не хочется.
Веки снова стали закрываться сами собой, и я уже готов был отдаться во власть Морфею, но тут девочка повернула голову в мою сторону, и я не мог более отвести взгляда. Левая рука сама собой потянулась к шпаге, чтобы убрать её со столешницы, а правая почтительным приглашающим жестом указала на свободные места.
Незнакомка, увидев это, вначале что-то сказала одному из своих охранников, и он, вперив в нас свой взгляд, не увидел явной угрозы, и утвердительно кивнул в ответ. Все четверо не спеша подошли и встали поблизости.
— Я вижу, что все места в зале заняты, поэтому мой стол к вашим услугам, — слегка поклонился я.
— Благодарю, мессер! — ответила девочка, и, не тушуясь, расположилась напротив меня.
Её сопровождающие снова оглядели залу и кое-как разместились на второй половине стола, где сидели мои сержанты. Надо отметить, что незнакомцы были раза в полтора шире моих подчинённых и на полголовы выше. Вот таких бы мне таких в лейб-гвардию!
— Моё имя Юлий, — просто представился я, не желая называть фамилию. Это было приемлемо при знакомстве обычных подростков в неофициальной обстановке.
— Ханна, — назвала своё имя девочка, чуть помедлив, и облизала свои обветренные губы.
Подошла разносчица, и приняла заказ. Я чуть придвинул к себе поднос с остатками недоеденного гуся и взял крылышко, чтобы не смущать собеседницу своей пустой тарелкой. Видимо, она поняла мой жест и улыбнулась. А вот на другой половине стола чувствовалось напряжение, поскольку мужчины сверлили друг друга взглядами, хотя мне было ясно, что никто не станет проявлять явную агрессию.
— Ты приехала издалека, Ханна? — задал я нелепый вопрос, но сидеть и молчать было ещё хуже.
— Издалека, — кивнула девочка. — Я проживала в стране ромеев, и мне захотелось посмотреть и эти места, — собеседница говорила с ощутимым акцентом, но слова использовала почти не задумываясь.
— Ты жила в Роме? — почему-то спросил я.
— В Византии. Мой дядя отправился в этот город по семейным делам, а я напросилась с ним.
— Византий. Я был в нём так давно, — помедлив, сказал я.
— Так давно, что ничего не помнишь?
— Да, ничего. Окажись я там сейчас, и вряд ли бы узнал его, — ответил я чистую правду.
Ханна опять улыбнулась и перенесла своё внимание на разносчицу, подносящую заказ. К моему удивлению там не было никаких лёгких салатиков, которыми по моему разумению только и должна питаться такая почти стройная девочка. Ей отрезали тонкий кусок мяса и положили тушёных овощей с подливой. Так же я заметил, что она не очень уверенно управляется вилкой, которую один из охранников достал из небольшого футляра. Не желая никого смущать, я занялся гусиным крылом, руками отделяя кости друг от друга и обгладывая их.
Спустя пятнадцать минут девочка слегка отодвинула тарелку и чуть пригубила вино.
— Ты тоже приехал на бал? — задала она неожиданный вопрос.
— Тоже? — я был удивлён.
— Дядя сказал, что у вас скоро будет бал.
— Да, я там буду.
— Я бы хотела взглянуть на него одним глазком, — с лёгкой грустью произнесла Ханна. — Но мне было отказано. Все только и твердят, что нужна какая-то бумага.
— В Империи много дворян, которые хотят оказаться на балу, но все не могут там поместиться, вот поэтому и пропускают только по приглашениям.
Зачем я пустился в ненужные оправдания? И сам себе не смог бы это объяснить. Просто стало жаль эту иностранку.
— Мне сказали, что некоторые из приглашённых продают свои приглашения за большие деньги, — небрежно продолжила Ханна. — Но оказалось, что и те давно нашли себе новых хозяев.
 
— Ты так хочешь побывать на балу?
— Можно сказать, что я ради этого и приплыла сюда.
— Понятно. Вряд ли в стране ромеев знают о наших сложностях, с которыми впервые столкнулась ты.
— В следующий раз буду я уже буду более опытной и подумаю о пригласительном билете заранее. — девочка неожиданно беззаботно улыбнулась и встав, кивнула на прощанье.
Её охранники живо вскочили, несмотря на то, что не все наелись, и направились за хозяйкой, которая начала подниматься на второй этаж, где расположены комнаты для постояльцев.
Больше нечего было здесь делать, и мы направились на улицу. Немного побродив по городу, понял, что хочу помочь случайной знакомой, тем более, что мне это ничего не стоит.
— Вернись на постоялый двор и передай той девочке вот это, — я протянул одному из сержантов пригласительный, который был предназначен для управляющего Янсена. — Передай лично в руки, если возможно, или одному из тех головорезов, с которыми вы играли в гляделки. Обо мне же ничего не говори, если будут спрашивать.
Алексей Беляков по привычке козырнул, а я зашагал к тем купцам, до которых не успел добраться. Конечно, можно было бы передать через лакеев, но мне хотелось обсудить с ними будущие совместные дела, что ещё прочнее должно закрепить образовавшиеся связи...
Конон Никифорович Щукин был купцом средней руки, который, возможно никогда не смог бы войти самостоятельно в первую купеческую гильдию Российской Империи... Той, что в истории моего прежнего мира. У него, как и остальных двух моих новых знакомцев, был один недостаток, — множество детей.
«Что неудивительно с такой женой-красавицой, просто пышущей здоровьем», — подумал я при первом своём посещении этой семьи. Вот его-то жена, подобно миссис Беннет из кинофильма «Гордость и предубеждение», который мои правнучки пересматривали раз десять, и была просто помешана на идее выдать своих дочерей замуж за приличных молодых людей. Дворян, конечно же.
Было забавно и одновременно грустно наблюдать, как эта мысль настолько овладела матерью многочисленного семейства, что ни о чём другом она не может и говорить. Естественно, когда я впервые посетил дом Щукиных, то вся мощь неугомонной женщины была обрушена на меня. Благо, почти не пришлось врать, объявив, что я обручен с другой. Даже думать не хочу, что случилось бы, узнай эта мать-героиня о моём реальном свободном статусе.
Дочери Конона Никифоровича были очень даже ничего, хотя и тут не обошлось без белой вороны. Некоторых из них чуть портила мода среднего класса на телеса, но пока ещё была надежда, что после бракосочетания и переезда в дом мужа, эти девушки перестанут налегать на сладкие булочки, обожаемые их матерью, поскольку ей совсем не вредили. Сколь почти безответственно купец потворствовал своим дочерям, столь же жёстко он держал в чёрном теле своих сыновей. Молодые мужчины лишний раз и рта не смели открыть, и я, грешным делом, первые два часа думал, что они все немые. Но и после того как они узнали, что я — наследный принц, говорил в моём присутствии лишь глава семейства.
— Что вы можете мне сказать, уважаемый Конон Никифорович по поводу моих предложений о коровьих фермах?
— Заманчиво, конечно, — не спеша ответил купец. — Вот только необычно это.
— Так что же необычного в том, чтобы скот мясной породы пускать на мясо?
— Так-то так... — продолжал сомневаться собеседник. — Но так не делается. Раз имеется корова, то от неё надо брать и молоко.
— Конон Никифорович, — начал объяснять я по третьему кругу. — Нет никакой выгоды заниматься доением коров, которые для этого не предназначены. Эту породу вывели для получения мяса, а молока от них летом и треть ведра вряд ли можно будет получить.
— Треть ведра, — тоже деньги.