Любовь и Хоккей (ЛП)

В любом случае, я определенно строю планы, потому что у нее феноменальные сиськи.
Я ухмыляюсь этой картинке, мои большие пальцы двигаются по клавишам, набирая время для встречи позже. Если мы не поедем к ней, мне придется снять номер в отеле, что всегда является занозой в моей заднице, но у меня есть строгое правило.
Никаких женщин в моем доме. Точка.
Мне не нравится, когда остатки духов остаются на моих простынях или нижнее белье в случайных местах. Мой дом принадлежит мне не просто так, к тому же женщины неправильно понимают, когда ты приглашаешь их к себе домой. Это как гребаное предложение руки и сердца.
— Почему у тебя такое лицо, будто у тебя запор? Ты принимаешь свои ежедневные витамины? - Я поднимаю глаза от телефона на лицо Валор. В данный момент она наблюдает за мной с игривой ухмылкой, вопросительно приподняв бровь. Я издал тихий смешок, очевидно, я был слишком поглощен своим телефоном.
— Нет, это не похоже на запор, он, вероятно, сфотографировал член, - добавляет Риггс.
— Нет, у меня нет запора. Но спасибо тебе, Вэлли, за то, что ты так беспокоишься о моем кишечнике. Рад, что хоть кто-то. Аурелия, мне очень нравятся женщины и только женщины, - огрызаюсь я в ответ.
— Мог бы одурачить меня! - кричит она, проходя мимо меня в раздевалку. Я потираю виски. Эта девушка выводит меня из себя.
— Дай мне десять минут, и мы сможем отправиться к Джио, - говорит Валор, следуя за Риггс.
— Кто сказал, что мы будем есть пиццу? - кричу я ей в спину.
Она поворачивается, одаривая меня широкой улыбкой, перекидывая косу через плечо.
— Я, Маверик, с этим проблемы?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Чушь собачья, "Фурии" ни за что не выберут Нико, он слишком мягкий. - Я откидываюсь назад в кабинке маленькой пиццерии. Мой позвоночник впивается в грубый материал. Я наблюдаю, как она бросает на меня невозмутимый взгляд, откусывая огромный кусок пиццы.
Левая сторона моего рта изгибается в кривой улыбке. Ее рыжие волосы выбились из косы и начинают сохнуть.
Завитки настоящие.
Чем дольше мы здесь сидим, тем больше кажется, что она засунула палец в электрическую розетку. Как обычно, рукава ее толстовки слишком длинные и почти полностью закрывают ее руки за вычетом пальцев.
Скрестив руки на груди со вздохом, я делаю ленивое движение руками "иди сюда". 
— Ну же, дай мне это услышать, я знаю, что ты не согласна. Ты всегда, блядь, так делаешь.
С полным ртом сыра и соуса она отвечает:
— Мягкий или нет, он хорош. - Она делает паузу, чтобы сглотнуть, делая глоток воды. — Он может играть и двигаться туда, где должна быть шайба, а не туда, где она есть. У него отличное виденье льда, все, что нужно от форварда. Все, что ему нужно сделать, это забить, и он может это сделать. Запомни мои слова, Нико Джетт будет игроком Фурий, нравится тебе это или нет, Би.
Если бы я сказал ей, что небо голубое, она бы возразила, что оно красное, просто потому, что может. Ее жизненная цель - вывести меня из себя. Она очень редко терпит неудачу. Вместо того чтобы продолжать этот спор, я просто киваю головой. Она не совсем неправа.
— У него есть еще один год в средней школе. Давай просто посмотрим, как это будет, прежде чем мы начнем говорить о его вызове в НХЛ. Кто знает, может быть, он сначала решит поступить в колледж. - Я пожимаю плечами, протягиваю руку через стол и беру корку ее пиццы.
Она никогда не ест корочки от пиццы, всегда ест картофель фри с ранчо (разновидность соуса), никогда не выходит из дома без лимонных конфет и может есть острый соус с чем угодно. Она самый странный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни.
Усмехнувшись и приподняв бровь, она тянется за другим куском пиццы. 
— Как бы то ни было, ты просто беспокоишься, что он войдет и заберет твой образ Золотого Мальчика. Не дай бог, короля Чикагских Фурий свергнут с престола.
  
Я притворяюсь печальным и надуваю губы:
— Я и близко не такой плохой!
— Ты был на обложке журнала ESPN "Лучшее тело", да, ты настолько плох. Я просто с нетерпением жду возможности оторвать головы всем болванам, которых они из вас делают. - Я едва могу разобрать ее слова, когда она проглатывает безумно большой кусок пиццы.
Я смеюсь, когда тянусь за стаканом с водой, чтобы запить еду, но понимаю, что он пуст, и собираюсь помахать официанту, когда слышу порочно милый голос.
— Думаю, у меня счастливый день.
Я поворачиваю голову налево, и меня встречают пепельно-светлые волосы, пухлые губы и искусственный загар, который в ярком свете закусочной выглядит оранжевым.
Мои глаза путешествуют по ее фигуре. Ее сиськи вываливаются из V-образного выреза, что, без сомнения, сделано специально. Джинсы с прорехами так плотно обтягивают ее ноги, что я не совсем понимаю, как циркулирует кровь.
Все и вся? Она именно та девушка, к которой я цепляюсь, когда хочу переспать. Легко бросается в глаза, и ее легко подцепить, что равносильно легкому избавлению от нее, после того как мы потрахаемся.
Мне нравятся девушки, в которых, я знаю, я никогда не влюблюсь. Те, кого я не знаю, одна ночь, и все. Я не хочу рисковать и влюбиться в кого-то, поэтому я вообще избегаю эмоций. Знаю слишком много парней, которые спят с кем-то, и это заканчивается чем-то большим. Это все забавы и игры, просто секс, а потом бум. Ты влюблен, а она хочет белый штакетник и двенадцать детей. Затем она берет на себя половину твоего дерьма при разводе. 
К черту это.
Любовь была и всегда будет моим самым большим страхом, и когда я так говорю, это звучит как самый большой пиздец. Я не боюсь признаться, что мысль о любви вызывает у меня тошноту. Конечно, для кого-то это солнечный свет и радуга. Но для таких людей, как я? Это похоже на проглатывание аккумуляторной кислоты.
Любовь может пойти нахрен.
Я пробегаю глазами по ее телу, убеждаясь, что она видит, как я это делаю. Она улыбается мне в ответ с соблазнительным блеском в глазах.
— Что правда, то правда , кукольное личико. - Я подмигиваю ей.
Она накручивает на палец прядь своих волос, слегка краснея. Я смотрю на ее бейджик с именем, на котором написано "Джессика". Это должно быть достаточно просто, но на всякий случай я буду придерживаться прозвища кукольного личика. Я не хочу, чтобы мне потом влепили пощечину. Было дело.
— Ты Би… - начинает она, но ее резко прерывают.
— Да, он Бишоп Маверик. Да, он играет в хоккей. А теперь, если ты закончила трахать его в глазами, можно мне еще?
Голос Валор звучит как вторжение в мой пузырь похоти. Я перевожу взгляд на нее, шок и замешательство покрывают мое лицо. Она скрещивает руки на груди, и на ее лице появляется раздражение.
Я наклоняю голову влево и вопросительно поднимаю бровь. На моем лице должно быть написано: "Какого хрена?"
Я знаю Вэл уже давно. Она причудливая, немного замкнутая, и она такая милая, какой она бывает, когда узнаешь ее поближе. Она отдала бы свою рубашку любому, кто в ней нуждался. Я видел ее враждебной только тогда, когда она была на льду. Это не Валор.
Я медленно поворачиваю голову обратно к официантке, натянуто улыбаясь, готовый извиниться, когда блонди начинает говорить.
Она тянется к чашке Валор, наливает в стакан воды и говорит:
— Конечно, малыш. Знаешь, не очень-то по-женски разговаривать с набитым ртом.
Я не уверен, как я оказался в таком положении, оказавшись между одним сердитым подростком и пассивно-агрессивной Барби. Все, что я знаю, это то, что Барби ведет себя как стерва. Ее комментарий был язвительным, и любой, кому нужно унизить ребенка, чтобы почувствовать свое превосходство, не тот человек, которого я хочу видеть рядом, даже если это для простого траха.
Лицо Валор вытягивается, и она поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно. Розовый цвет окрашивает ее шею и пробирается к лицу. Я отчетливо вижу, как она «сдувается».