Лакс: Райские розы (СИ)
— Почему?
— Они поняли, что мне не всё равно. Несколько дней, как мне показалось, они проверяли мой болевой порог: кололи иглами, били током, обжигали кожу, резали ножом кожу.
— Райан, — сказала я и по моим щекам потекли слёзы. Теперь уже он подполз ко мне.
— Ты должна плакать только от счастья, Василисса.
— Я не могу.
— Это в прошлом.
— Но это всё равно влияет на тебя.
— Намного меньше.
Я несколько минут прорыдала на груди Райана, словно это моя история, а не его. Мне пришлось выпить ещё стакан с розовой жидкостью, прежде чем мой суженый продолжил свой рассказ.
— После всех проверок, они, — Райан замолчал.
— Давай остановимся?
— Подожди минуту, — Райан закрыл глаза, — Они на живую отрезали и также на живую пришили кисть руки, — на одном дыхании проговорил он.
— Райан? Как ты, Райан? — он открыл глаза.
— Обошлось, — выдохнул он, — Василисса, — он притянул меня к себе и закинул мои ноги на свои, я обхватила его шею, а он мою талию, — Я просто подумал о тебе.
Я улыбнулась своему суженому. Мне нравится, что я имею такое влияние на него. Для меня важно чувствовать себя нужной. Я провела своими губами по губам Райана и в итоге прильнула к ним в чувственном, нежном поцелуе.
— Так я тебе ничего не расскажу, — сказал Райан.
— Да, надо бы остановиться, — улыбнулась я.
Мы остались сидеть в такой позе, не желая отстраняться друг от друга.
— На чём я там остановился?
— Про руку, — тихо напомнила я.
— Да. Я тогда расплакался, Василисса, — сказал Райан.
— Я бы в первый день расплакалась.
— Ты сильнее, чем ты думаешь, — я не стала отвечать. Просто поцеловала его в губы, — В общем, какое-то время меня не трогали. И в один из дней пришла Данна, сказала, что сегодня Новый Год. Тогда я долго не мог заснуть, начал жалеть сам себя. Я скучал по родителям, по лакстардам, по всей своей семье и по своим школьным друзьям. Я жалел обо всём случившемся. Мне кажется, именно тогда случился переломный момент в моей жизни. Они сломали меня, Василисса.
— Это не правда.
— Не переоценивай меня.
— Я лишь делаю собственные выводы. Ты сильнее всех, кого я знаю.
— А ты слишком добрая, — он поцеловал меня, — Я тогда снова разрыдался. Это были слёзы отчаянья. Но эта жалость сделала меня даже сильнее. В итоге я взял себя в руки и решил, что они не смогут добраться до меня, если я им сам не позволю. Я продолжил свою тактику, так ни с кем и не заговорив. Какое-то время меня снова никто не трогал, но вскоре они начали постоянно вводить мне что-то. Новое пробуждение — новая доза. Я мечтал, чтобы мне хотя бы раз ввели наркотики, дабы я мог расслабиться, но никто не был так щедр.
— Ты не знаешь, что тебе вводили?
— Нет. Думаю, что разные болезни, а потом и антидоты. Я мучился от температуры.
— Это же насколько сильными были вирусы? — удивилась я.
— Я тоже думал об этом. Вообще-то, однажды, они ввели нечто такое… Я не знаю даже как объяснить это. Я думал, что ту дозу уже не переживу. Из-за потери во времени, я не знаю, сколько точно мучился, но прошло несколько месяцев.
— Что ты чувствовал?
— Казалось, что всё сразу. У меня не спадала температура, меня постоянно тошнило, я не мог есть и терял вес, хотя и без того там похудел, меня мучила слабость, были боли в мышцах и постоянная головная боль. Моя кожа стала ледяной и с тех пор… Ты же заметила, что моя кожа холодная?
— Ещё при первом танце, — призналась я.
— Но ты никогда не говорила об этом.
— Меня мучил этот вопрос. И то, что ты достаточно тепло был одет летом!
— Я утолил твоё любопытство?
— Да. Но лучше бы этого всего вообще не было, — Райан усмехнулся.
— Моя температура в норме, но я всё равно холодный и мне действительно холодно даже летом, это малость затрудняет жизнь. Я начал носить классические костюмы, потому что никто не станет обращать внимание на мужчину в костюме летом. А через год я уже не мог носить что-то другое.
— Но ты можешь надевать что-то другое.
— Иногда, — он пожал плечами.
— Что было дальше? — Райан улыбнулся, что удивило меня.
— Помнишь, я говорил про друга-лакстарда из Цитадели?
— Конечно.
— В один из дней, когда я снова лежал с мыслями о том, что умираю, ко мне зашёл лакстард. Я даже глаза не открыл, думая, что это Данна, пока он не поздоровался со мной. Его голос не был мне знаком, поэтому я открыл глаза и занял сидячее положение. Он спросил, можно ли присесть и я указал ему на кровать. Лакстард начал осматривать комнату, а я вообще не понимал, что происходит. Через какое-то время, он сказал мне: «Ты, вероятно, читал все эти книги. Я предложу всего один раз. Назови любую книгу в этом мире и я принесу её тебе. Можешь даже сказать на языке жестов, я приму это». Я подумал, что он использовал идеальный подход, в отличии от всех окружающих меня глупцов. Хотя, он явно моложе их.
— И ты заговорил с ним.
— Заговорил, но не сразу. Сначала я всё обдумал. Этот лакстард был мне действительно по душе. И я также думал, что умираю, поэтому хотел почитать что-то для души. Я просто сказал ему название книги.
— И он принёс её?
— Он сделал даже больше.
— Что же?
— Я ждал его, но заснул. Не знаю, сколько я тогда проспал, но, когда проснулся, он пришёл ко мне, — Райан хохотнул.
— Что? — улыбнулась я.
— Он зашёл с коробкой и пакетом. В тот день я также узнал, что к скрытой камере, которая оказалась в лампе, приделаны колонка и микрофон, — Райан снова посмеялся, — Кто-то сказал в колонку: «Ах ты ж мелкий гавнюк», а лакстард крикнул: «Да пошёл ты», после чего подвинул стол, вытащил приборы слежения и растоптал их.
— Ничего себе!
— Признаться, я запаниковал. Я заговорил с ним. Спрашивал зачем он сделал это и сказал, что у него будут проблемы, но он ответил, что это у них будут проблемы. Я не до конца верил ему, думая, что это просто спектакль, чтобы меня разговорить. Подослать дерзкого лакстарда примерно моего возраста, чтобы тот втерся ко мне в доверие, разве не идеальный ход?
— Идеальный.
— Он спросил, знаю ли я, какой сегодня день. Я ответил, что не знаю. Он сдержал обещание и достал из пакета книгу, которую я попросил. Как оказалось, то был мой день рождения — 5 апреля.
— Что? — мой голос дрогнул.
— Я не мог поверить. Но это означало, что мне осталось не так долго там находиться, хотя я не думал, что доживу до своего освобождения. Я стал настоящим параноиком, Василисса. Лакстард принёс торт. Я уже думал, что в этом есть какой-то подвох. Но знаешь что он сказал? — Райан улыбнулся.
— Что же?
— Цитата: «Ты думаешь я тебе его принёс? У меня вообще-то тоже сегодня день рождения», — Райан покачал головой, — Он дал мне вилку, после чего открыл торт и начал его есть. Меня тошнило, но я всё равно поел этот торт. Перед своим уходом он пообещал, что с этого дня больше никто не навредит мне.
— И он сдержал обещание?
— Да. Вот только я не стал чувствовать себя лучше. То, чем меня заразили — убивало меня.
— Как это закончилось?
— Лакстард заглядывал ко мне периодически, он приносил мне разные вещи, по типу блокнотов, ручек, книг, нормальной одежды. Он единственный с кем я беседовал. Так он выяснил, что я страдаю от непонятного мощного заболевания.
— А другие лакстарды этого не замечали?
— Они всё знали, Василисса, но бездействовали. Не знаю, что он сказал или сделал, но они принялись лечить меня. Я часами сидел под непонятными капельницами. Иногда он сидел со мной, иногда Данна, но чаще я был один. Благодаря ему я знал хотя бы какое число проживаю, и он подарил мне часы, так что я знал сколько время. Это самые дорогие часы в моей коллекции.
— Ещё бы.
— Только в июне я окончательно поправился, за неделю до освобождения.
— Но твоя кожа до сих пор холодная и твои Приступы…
— У Ройса нет на это ответов, а обратиться в Цитадель нельзя, иначе меня могут счесть недостойным.