Цена её любви

Чёрный, припорошенный снегом лес освещали слабо мерцающие звёзды. Узенькая полоска растущего месяца тонким серпом повисла над голыми верхушками мощных вековых дубов.
Изабель долго молчала, оказавшись в спасительной темноте деревьев, обдумывая, что делать дальше. Гнев понемногу отпустил, на смену ему пришла холодная рассудительность. Первая схватка проиграна, но бой не закончен. К ребёнку вело несколько людей. Один из них сейчас развлекался, в компании юной девы и брата на турнирах.
– Дерик, научи меня сражаться мечом. – Неожиданно выдала она.
– Зачем тебе это? – удивился рыцарь.
– Хочу побывать в других странах. – Блер заглянула в глаза спасителя, столько раз выручавшего её из беды. – Ты со мной? –поинтересовалась она, надеясь на его согласие.
– Конечно, куда же я денусь. – Дерек рассмеялся, заметив довольную ухмылку подруги. – Жизнь до тебя была невыносимо скучной. – Положил он руку на худенькое плечо напарницы.
Изабель повернулась на запад и жадно втянула морозный воздух.
– Ну что же, Ричард, пришла пора познакомиться с твоей невестой!
Зазубренные стены мрачного замка осветились огнями десятков факелов. Солдаты настойчиво искали пробравшихся в покои графини разбойников. Вся стража была поднята по тревоге и заняла посты согласно военному расписанию.
Жаклин приказала прибывшему на крик сенешалю прислать к ней кормилицу, а самому, вместе с капитаном стражи, оставаться в главном зале: она скоро спустится туда, чтоб дать всем дополнительные указания.
Старая кормилица осторожно обрабатывала лицо любимой девочки.
– Боюсь, придётся тебя штопать: рана слишком глубокая и может загнить.
– Делай, что нужно. Красота – последнее, что тревожит меня сейчас. – Жаклин придержала сухую сморщенную руку няньки. – Скажи, ты знаешь, что может убить вампира?
Старуха покачала головой, прошамкав чуть слышно:
– Я догадывалась, кто разорвал тебе щёку, но ждала объяснений. – Она приложила пропитанную красной жидкостью тряпку к ране, пытаясь остановить кровь. – Это она?
Графиня всегда поражалась проницательности вскормившей и вынянчившей её женщины. Наверное, слухи о том, что старуха водила дружбу с дьяволом, не были беспочвенными, но Жаклин было совершенно наплевать на это. Тильда не раз вытаскивала её и детей с того света. Знатной леди было всё равно, к чьей помощи прибегала кормилица.
– Да, белошвейка объявилась, и не одна. Она не отстанет, пока не узнает, где спрятан малыш. – Леди Бедфорд заглянула в выцветшие кошачьи глаза. – Ты же понимаешь, что я никогда не пойду на это?
Старуха пальцами прикоснулась к рыжим волосам любимой девочки.
– Знаю, драгоценная моя. – Она осклабила беззубый рот. – Тебе и не придётся делать этого. Положись на старую Тильду. Я найду способ, как защитить тебя и детей.
Графиня, закрыв глаза, без единого стона терпела, пока знахарка накладывала шёлковыми нитками стежки, стягивая рану, и втирала в шов целебные мази, но с криком оттолкнула протянутое зеркальце:
– Я не желаю это видеть!– отвернулась она к зарешеченному окну. – Вряд ли мне теперь захочется смотреть на себя. – Зелёные глаза полыхнули ненавистью: – Поганая тварь ответит и за это.
Старуха не стала настаивать. Она бросила серебряный овал на стол и поспешила успокоить любимицу:
– Не беспокойся. Я знаю, как убирать шрамы. Не раз проделывала это с графом. – Она погладила сжатую в кулак ладонь леди. – Через месяц будешь как новенькая. – И засмеялась, квакая, словно лягушка. – Пока я жива, ты не потеряешь своей красоты!
Жаклин, набросив на голову вуаль, вышла из покоев.
В главном зале столпились стражники и их капитан. Графиня отдавала распоряжения чётким, командным голосом.
– Усилить охрану сторожевых башен. Каждый час делать полный обход стен замка. Никому не пьянствовать. Не покидать посты. Нужду справлять на месте. – Стегала она короткими фразами подданных. – Увижу кого-либо не трезвым – прикажу выпороть на главной площади. – Леди Бедфорд скривилась, заметив недовольство в глазах солдат.
Если бы они знали, что кувшин эля может стоить им всей крови и жизни. Она продолжала говорить в совершенной уверенности, что никто не посмеет нарушить приказы:
 
– Наблюдайте за лесом, любого, кто попытается влезть на стену, расстреливайте из арбалетов. Не позволяйте приблизиться ко рву ближе, чем на полёт стрелы. – Графиня усмехнулась, заметив недоумение в глазах стражников. – Поверьте, я знаю, о чём говорю.
Не задавая лишних вопросов, солдаты, гремя железом, вышли из дворца. Капитан расставил по одному охраннику у каждой двери.
Жаклин, не объясняя причин, отдала распоряжение сенешалю послать за подмогой в расположенные неподалёку крепости.
Никто не мог понять, откуда надвигается опасность и к чему такие меры охраны, если в стране не идёт война и никто из соседей не угрожает графству захватом? Но расспрашивать хозяйку, а тем более – спорить, зная её крутой нрав, никто не осмелился. Солдаты занимали посты, проклиная стужу и отсутствие эля, с тоской вспоминая об оставленных в тёплых постелях жёнах.
Но все предосторожности, принятые леди Бедфорд, были излишни. Вампиры не собирались во второй раз проникать в замок. Они приняли другое решение…
Изабель поднялась на пригорок, прочистила горло и протяжно завыла, призывая серых друзей. Через несколько минут из глубины леса раздался ответный вой. И скоро на поляну вышли четверо волков, подставляя под холодные руки вампирши, покрытые инеем, морды. Дерик не понимал, зачем сейчас они понадобились подруге?
– Ты собираешься взять мохнатых с собой?
– Нет, хочу попрощаться и кое о чём попросить. – Она встала на четвереньки, сделавшись с ними вровень, и зарычала, по-волчьи сморщив нос, указывая оскаленным ртом в сторону замка.
Рыцарь с ухмылкой смотрел на разговор подруги с серым зверьём. Он не верил в особую связь с лохматыми хищниками, не верил, что те способны понимать что-то, кроме языка тела. Но никогда не мешал Изабелле в её забавах. «Чем бы дитя не тешилось…»
Через некоторое время они все вместе растянулись на покрытой опавшими листьями земле. Изабель устроилась рядом с крупной волчицей, уткнувшись носом в тёплый лохматый бок. Вампиры спали очень редко, но сегодня выдался слишком тяжёлым день и начало ночи. Необходимо было снять напряжение, а лучше всего это сделать, полностью отключившись от внешнего мира.
Они не видели, как на верхнюю площадку главной башни взобрался крупный черноволосый мужчина, недавно побывавший в темнице. Он успел расспросить умирающего конюха – кто освободил его из оков? – не посчитав слова узника предсмертным бредом.
Ни один человек не обладал столь мощной силой: невозможно голыми руками вырвать двадцати сантиметровые железные штыри из каменных стен, а значит, девушка, сделавшая это, не могла быть человеком.
По описанию конюха она очень напоминала пропавшую год назад белошвейку, крестницу двоюродного брата невесты помощника палача. Его – Барни – невесты… Он долго всматривался в темноту леса, пытаясь понять, где прячется Блер и кем она стала? Подручный убитого палача принял решение отправиться утром в деревню. Ему было что рассказать родственникам Хлои.
Изабель проснулась среди ночи: её снова мучили кошмары. Вот уже почти год, в редкие моменты сна, она видела одно и то же. Красивый рыжеволосый мужчина, одетый в доспехи, спиной вперёд входит в бурные воды горной реки.
Она замечает, что всего один шаг отделяет его от крутого обрыва. Рыцарь протягивает руку, призывая следовать за собой. Белошвейка делает шаг, но стремительная вода внезапно окрашивается в кровавый цвет, а воин, с недоумением на побледневшем лице, покачнувшись, падает.
Блер бросается в реку; сердце сжимается в испуге. Она кричит, протягивая руки, опасаясь, что через миг рыцаря снесёт в пропасть, где он погибнет, но наталкивается на невидимую преграду и бьётся не в силах её преодолеть.
Пелена брызг накрывает мужчину с головой, но в какой-то момент ему на мгновение удаётся приподняться над водой. Изабель ловит взгляд помутневших зелёных глаз, полный любви и горького сожаления.