Оживший камень (СИ)

Кажется, бригадир на какое-то мгновение стал совершенно счастливым, взглянул на меня, как на золотой слиток. Затем откланялся и поспешил вернуться к стройке.
И откуда у людей только берется такое? Отличный работник не может трудиться без заслуживающего вознаграждения. Ладно, деньги не всегда главное, но услуги и банальное уважение тоже важны.
Я немного понаблюдал за работой строителей и, удовлетворенный увиденным, отправился на свою полянку, где и пробыл до самого обеда. Торопился, меня подгоняло желание поскорее приступить к артефактам.
Белый олеандр подрос и уже радовал ярко-зелеными листиками, тонкими до полупрозрачности. Растению не очень нравился хмурый день, но прогресс шел. Я освежил траву, оживил несколько кустов и даже спас лягушку, которая испугалась моего приближения к пруду и повесилась, запутавшись в осоке.
Чувствовал, что вот-вот возьму ранг. Сила переполняла меня и требовала выплеска. Я едва уговорил себя прерваться на обед.
Стол Прохор накрыл по-царски. Кажется, достал все оставшиеся в доме приборы и посуду. Накрахмаленные белоснежные салфетки лежали не там, где надо, но это мелочи. Лука Иванович смотрел на это с такой радостью, что я не стал обращать внимания и что-то перекладывать.
В центре стола пустовало большое блюдо, и на него мы выжидающе смотрели вместе с дедом.
Сегодня слуга оказался бодрее и донес главное блюдо за каких-то пять минут. Водрузил большую супницу поверх блюда и гордо объявил:
— Похлебка масельская!
Церемониально взялся за половник и разлил по глубоким тарелкам. Дед нетерпеливо попробовал первым и лицо его стало каменным. Патриарх взглянул на Прохора, замершего с надеждой в глазах. И, немного помедлив, одобрительно кивнул.
Слуга просиял и пошаркал за остальными блюдами.
— Это что? — шепотом спросил Лука Иванович, когда шаги стихли.
— Куриная уха, — я бесстрашно взял ложку и попробовал: — Да, однозначно.
Не так и плохо было, на самом деле. Вкус крайне странный, но есть можно. Дед дождался, пока я съем несколько ложек, покачал головой и проворчал:
— Новомодное что-то опять. Придумают же, — и тоже начал есть.
Испытание мы оба выдержали с честью. А после обеда так горячо хором уверяли Прохора, что суп великолепный, что старик начал подозревать неладное. В итоге он с невинной улыбкой выдал:
— Вот и славно, ваш сиятельства. Завтра, значит, ещё чтонить эдакое справлю!
— Знаешь, Прохор, — патриарх сумел скрыть испуг и изобразить равнодушие. — Стар я уже стал для модных яств. Давай лучше щи.
Слуга согласился и поклонился, но я заметил его хитрую усмешку. Ну хоть не обиделся. А щи — это всегда хорошо.
Я же твердо решил, что первым делом найму кухарку и вернулся в сад.
* * *
Когда берешь магический ранг, над головой не порхают щебечущие птички, облака не расходятся, чтобы осветить тебя сияющим лучом.
Первое, что ощущаешь — будто натянутая внутри струна оборвалась. Смесь глубокого облегчения и враз навалившейся усталости.
И сразу за этим прилив силы. Такой, что голова кружится, а ноги подкашиваются. Мир кажется крошечным — в ладони можно взять. Доля секунды и всё наоборот, ты песчинка в необъятной вселенной.
Невероятное удовольствие. И пугающее, особенно с непривычки.
Но я хорошо помнил, каково это. Тем не менее это было прекрасно.
Олеандр распушился, листики окрепли и стали плотнее. А среди новых ветвей набухал один единственный бутон. Я нежно погладил его пальцем и почуял слабый аромат.
Завтра он расцветет и можно приступать.
— Ты уж порадуй меня, — напоследок велел я бутону и отправился собираться на вечернее мероприятие.
Лишь бы Павлова не явилась раньше времени, до того как я срежу цветок. Никакой артефакт так быстро сработать не мог, а цвести олеандру положено было через несколько дней.
Костюм я выбрал скромный. Такой с трудом нашелся в гардеробе, но мне нужно было не выделяться среди богато наряженной толпы. Пусть лучше меня принимают за представителя обедневшего рода, скрывающегося под маской по этой причине.
 
Масок, к слову, нашлось десятка два. Всё-таки популярный метод среди молодой аристократии.
Если раньше сокрытием личности пользовались для анонимности, то сейчас это стало больше модным развлечением, которое использовали без особой необходимости.
И мне это было как нельзя кстати. Встречи со старыми знакомыми грозили потерей времени и, скорее всего, физическими увечьями. Отношения с местным приставом у меня вроде наладились, но к чему лишний раз человека от работы отвлекать.
Маску я тоже выбрал самую простую, но плотно закрывающую всё лицо.
Прихватил один из накопителей и как раз успел втихаря подкрепиться на кухне, когда от ворот просигналили. Прибыл Головин.
Друг предусмотрительно воспользовался такси. Довольно глупо приезжать инкогнито на своей машине. Я сел внутрь и не сдержал усмешки.
Капитан, в отличие от меня, оделся в самый свой лучший костюм. Маска его была небольшой и закрывала только глаза.
— Что-то не так? — насторожился Николай и осмотрел себя. — Слишком вызывающе?
Всё было прекрасно. Вот только его выдавали роскошные усы, по которым опознать Головина было несложно.
— С таким, — я потер верхнюю губу, — в преступники тебе точно нельзя.
— Да как вы мне все надоели с этими усами! — взвился капитан. — Сбрею! Решено! Подождите нас, — приказал он водителю и ринулся из автомобиля.
С густой порослью Головин расправился безжалостно и яростно, как только не порезался. Я предоставил ему свою ванную комнату и одноразовый комплект для бритья из тех, что хранились для путешествий.
Весь красный, то ли от усилий, то ли от злости, он грозно уставился на меня, когда закончил.
— Ну, — сдержанно оценил я. — Невесту теперь тебе точно будет легче найти.
Друг расстроился, несмотря на то, что это был комплимент. Но пути назад не было, так что мы всё же поехали на представление Ракиты.
* * *
Излюбленное место для проведения неофициальных мероприятий располагалось на территории бывшего князя Петровского. В опалу он попал давно, его имущество частично распродали, частично передали императору.
В том числе и этот особняк с парком, в самом центре столицы.
Пока решали, подо что его пристроить или кому подарить, молодое дворянство устраивало тут гуляния. Потом само как-то вошло в традицию, знатные семейства решили, что уж лучше наследники будут под присмотром, и подали ходатайство его императорскому величеству о защите и благоустройстве. А тот, будучи в хорошем настроении, его подписал.
Место привели в порядок, организовали парковку и особняк поддерживали в пригодном состоянии. Ремонт не делали, аристократии нравилось наслаждаться видимостью разрушений.
Перед домом, между размахами лестниц, полукругом подходящим ко входу, организовали сцену и расставили удобные стулья. За погоду отвечали амулеты, накачанные эфиром. Дорогое удовольствие.
Из-за усов Головина мы прибыли одними из последних.
На парковке уже красовались самые лучшие автомобили, гербами выдавая посетителей. Но даже водители были в масках и делали вид, что никто никого не знает.
Звучал смех, звон бокалов и разговоры обо всем на свете. В ожидании начала шоу гости прогуливались, обмениваясь приветствиями и дежурными репликами. Между ними бесшумными тенями скользили официанты с подносами.
За некоторыми бродили группы охранников, цепко осматриваясь сквозь прорези масок.
— Я отлучусь ненадолго, — сказал я другу, махнув в сторону особняка.
— Хорошо. Буду с нашими, — Николай указал на компанию, стоящую в стороне.
В их руках бокалов не было, а их принадлежность к офицерам выдавала безупречная выправка. Тем не менее все они скрывали лица.
Мы договорились где встретимся в случае, если разминемся и я поторопился к дому.