Заколоченные Сердца (ЛП)

ФЕЛИСИТИ
Я лежу в нашем гостиничном номере, рассеянно уставившись на серию “Друзей” по телевизору.
Я знаю, что с Джоном что-то не так. Помимо того, что его лучший друг лежит на больничной койке, и мы не уверены, какое повреждение позвоночника он получил, выражение его глаз, когда он покидал каток, пугает меня, как будто что-то внутри него умерло.
Его единственный ответ на моё сообщение сегодня вечером был в лучшем случае холодным, и, хотя я полностью понимаю, что для него это тяжело, я не могу избавиться от гложущего беспокойства, что всё это связано с ухудшением психического здоровья Джона. Его низкая самооценка приводит к беспокойству и, возможно, депрессии. Я мало что знаю, кроме того, что он долгое время посещал своего психотерапевта Бена, но, увидев его сегодня вечером, я поняла, что он в плохом состоянии.
Я снова беру телефон, отчаянно желая узнать, что происходит, и, к счастью, Дженсен дал мне свой номер раньше. У меня такое чувство, что он беспокоится не только о благополучии Зака.
Я
«Что происходит? Я тут схожу с ума.»
Быстро появляются три точки, и приходит ответ.
дЖЕНСЕН
«Он тебе не сказал?»
Я
«Я ничего не слышала от него. Он ушел в себя.»
дЖЕНСЕН
«Чёрт возьми. Получили хорошие новости. У него сотрясение позвоночника. Врачи надеются, что через несколько дней к Заку вернется чувствительность в ногах и руках. У него сломана большеберцовая кость, два ребра, челюсть, а из-за удара о доски ему пришлось накладывать швы на бровь, щеку и губу.»
Я не знаю, что чувствовать. Я испытываю облегчение от того, что позвоночник Зака не получил серьезных травм, но, похоже, он надолго выбыл из игры. По крайней мере, до конца сезона, даже я могу это сказать..
дЖЕНСЕН
«У Шнайдера сломана челюсть, нос, выбиты три зуба (благодаря мне) и сотрясение мозга.»
Я
«Я надеюсь, что они накажут его по всей строгости.»
дЖЕНСЕН
«Нам придется подождать официального решения, но ему грозит дисквалификация на двадцать пять игр и крупный штраф. С таким заранее обдуманным ударом он больше никогда не должен играть. Он мог убить его, чёрт возьми.»
Я
«Как Джон?»
дЖЕНСЕН
«Когда мы услышали новость о том, что Зак всю ночь будет находиться под сильным обезболивающим, он ушел из больницы. Я пытался поговорить с ним, но… Не похоже, что он в порядке. Как будто он винит себя в том, что произошло.»
Я начинаю паниковать, гадая, в каком состоянии сейчас мой парень.
Я
«Где он?»
дЖЕНСЕН
«Он ни с кем не будет говорить. Просто подожди. Возможно, он вернется, как только у него прояснится в голове.»
Я хочу позвонить ему, но останавливаю себя. Интуиция подсказывает мне, что ему нужно побыть одному, и я дам ему это пространство. Даже если мне это невыносимо, я не могу выйти ночью и обыскать каждое здание, пока не найду его.
Было четыре часа утра, когда дверь в наш номер открылась, и я услышала глухой удар, а затем…смех?
 
Откидывая одеяло, я вскакиваю из кровати.
— Джон, это ты? — спрашиваю я.
Я нахожу его склонившимся над консольным столиком, в полубессознательном состоянии, от него разит выпивкой. На полу осколки от вазы, которую он, должно быть, опрокинул, а его светло-серая толстовка с капюшоном разорвана и покрыта пятнами, как будто он несколько раз падал, его брюки в таком же состоянии.
Но когда я вижу его глаза, моё сердце разрывается на части Опухшие, красные и совершенно пустые. Он определенно здорово потрудился над собой, напившись до беспамятства.
— Джон, малыш, что ты с собой сделал? — пытаюсь усадить его за плечо, но он лежит мертвым грузом.
Услышав мой голос, он поворачивает голову в мою сторону, и на его губах появляется слабая улыбка.
— Тыыыыыыы лювишь миня, Ангел? — его язык заплетается, но я смола разобрать слова, хотя и с трудом.
— Давай сейчас не будем об этом, ладно? — отвечаю я. — Давай просто уложим тебя в постель.
— Ты значииш для меняяяя всёёёёё.
— Я знаю, детка. Ты для меня тоже. Можешь пройтись со мной?
Я пытаюсь стащить огромное тело Джона со стола-консоли, но я тут же падаю на пол, а Джон падает вперед, на меня. Я чувствую острую боль в левом запястье, когда пытаюсь смягчить падение.
— О, чёрт.
Я оглядываюсь и вижу, что он полностью отключился. Я почти уверена, что в какой-то момент его вырвет, поэтому я отмахиваюсь от боли и переворачиваю его на бок, затем беру несколько запасных одеял и подушек и кладу их на пол. Я подкладываю одно одеяло под Джона и поддерживаю его подушкой, затем заворачиваю нас в другое одеяло и обнимаю его огромное тело сзади.
Проходит несколько минут, и его дыхание начинает выравниваться. Беря его руку в свою, я переплетаю наши пальцы, как Джон делал со мной так много раз раньше. Я знаю, что завтра он не вспомнит моих слов, но, когда я шепчу их ему на ухо, я надеюсь, что на каком-то подсознательном уровне они найдут отклик в нём.
— Ты достойный Джон, и ты значишь всё для стольких людей, особенно для меня. Ты изменил мою жизнь, и я люблю тебя.
Я засыпаю, чувствуя себя комфортно, зная, что он здесь, со мной в безопасности.
НЕДЕЛЮ СПУСТЯ
— Мы сможем разобраться со всем этим ближе к пасхальным каникулам, но я не могу дождаться встречи с тобой, мам. О, может быть, мы наконец посетим Ванкувер. Если желудок Лиама выдержит переправу. Его тошнит от одного вида открытой воды, — хихикает Дарси.
Я смеюсь в трубку, пока шинкую овощи для традиционного британского воскресного обеда, который готовлю для родителей Джона и Адама. Я выбиваюсь из графика, а Джона всё ещё нет дома. Он опаздывает больше чем на час, и от него нет никаких вестей.
— У него никогда не было крепкого желудка. Помнишь, как Джек заболел на Рождество и стал белее простыни?.
Она хихикает ещё громче.
— Да, помню. Наверное, правильно, что он изучает архитектуру, а не медицину.
— Очень правильно.
— Как дела с Джоном? Ты полностью переехала и обустроились?
Я останавливаюсь и зажмуриваю глаза. Держи себя в руках.
— Да, всё здорово. Я как раз готовлю для воскресного ужина; к нам приедут его родители и Адам… — я смотрю на свои умные часы и вижу изумрудный ремешок, который купил мне Джон, — ещё одно напоминание о мужчине, в которого я влюбилась, но который отсутствовал в моей жизни последнюю неделю. — О, чёрт, минут через тридцать. Милая, мне нужно идти, но я позвоню тебе позже, хорошо? Люблю тебя.
Мы завершаем разговор, и я переключаюсь в режим паники. Я даже не начала готовить тесто для йоркширских пудингов, а на кухне полный бардак.
Где он, чёрт возьми?
Я хватаю телефон и отправляю ему ещё одно сообщение.