Заколоченные Сердца (ЛП)

С этими словами я небрежно направляюсь обратно к машине, но останавливаюсь и поворачиваюсь. Он всё ещё согнулся, держась за лицо. Возможно, его никогда раньше не били, и одна эта мысль удивляет меня.
— Она рассказала мне, что ты сказал прошлой ночью, — говорю я, и моя дерьмовая ухмылка возвращается. — И я бы не беспокоился о нашей эксклюзивности. Я планирую сделать её своей женой.
ФЕЛИСИТИ
Мы петляем по проселочным дорогам, окровавленные костяшки пальцев Джона сжимают руль так сильно, что он может раздавиться под давлением.
Навигационная система включена, но он игнорирует её. Роботизированный голос последние десять минут просит нас “развернуться”.
— Ты знаешь, куда едешь? — я не уверена, что он знает.
— Я просто еду так быстро, как только могу, подальше от этого дома. Чем дальше я буду, тем меньше у меня шансов вернуться и выколоть ему глаза, чтобы он никогда больше не смог взглянуть на тебя.
Он в ярости. Я никогда не видела его таким. Его колени подпрыгивают от адреналина; руки сжимаются и дрожат.
— Притормози.
— Что?
— Просто съезжай на обочину. Вот здесь, на этой стоянке, — я указываю на участок, расположенный на обочине дороги.
Джон подъезжает и ставит машину на стоянку. Я немедленно расстегиваю ремень безопасности и перебираюсь через центральную консоль, перекидывая ногу через него, так что оказываюсь у него на коленях. Усаживаясь, я сразу же чувствую, как его член начинает твердеть.
Он откидывает голову на спинку сиденья и смотрит мне в глаза. Его глаза опухли и слегка покраснели, верный признак того, что он очень мало спал. Он выглядит измученным. Убирая прядь волос, выбившуюся из моего растрепанного пучка, он заправляет её мне за ухо.
Желание захлестывает меня. Я так сильно хочу его. Я хочу его всего. Для меня прекрасна каждая его частичка. Несовершенства, которые могут видеть другие, кажутся мне совершенством.
Я провожу руками по его густым и растрепанным темным волосам. Они немного длиннее, чем обычно, а на подбородке щетина, которой больше двух дней.
— Спасибо, что приехал ко мне. Прости, что не послушала тебя, — шепчу я, очарованная его стальным взглядом так же, как и в тот день, когда столкнулась с ним в том коридоре.
— Ты просто делала то, что считала правильным, и я скорее сожгу этот гребаный мир, чем позволю чему-нибудь случиться с тобой, — он слегка наклоняет бедра, так что его твердый член трется о мою уже пульсирующую сердцевину. Низкий стон вырывается из меня, когда я представляю, на что это было бы похоже, если бы он был внутри меня.
Его бедра перестают раскачиваться.
— Откуда у тебя это?
— Что именно?
Его рука взлетает к моей шее.
— Это.
Чёрт. Должно быть, я забыла её снять.
Я не могу солгать, даже если знаю, что это расстроит его ещё больше.
— От него. Он заставил меня надеть это, и я, должно быть, забыла снять её прошлой ночью.
У Джона сводит челюсть, когда он наклоняется вперед и рассматривает подвеску.
— Он всё ещё любит тебя. По-своему, по-дурацки.
— Это не имеет значения.
Я протягиваю руку за шею, чтобы расстегнуть подвеску, но Джон опережает меня. Он с презрением покачивает ею перед собой. Следующее, что я помню, это то, что он открывает окно и выбрасывает её на гравий.
Возвращая свой взгляд к моему, в котором читается глубокая дикая потребность, Джон сжимает мои бедра и начинает целовать мою шею.
— Нам нужно убираться отсюда, или я трахну тебя прямо здесь, в этой машине.
— Тогда сделай это, — выдыхаю я, когда он сжимает меня сильнее. Я кладу голову ему на грудь и замечаю, что дрожь, сотрясавшая его тело раньше, теперь утихла под моими прикосновениями. Я так возбуждена, что чувствую, как влага начинает просачиваться сквозь нижнее белье.
 
— Не здесь, — Джон приподнимает мой подбородок и страстно целует меня, его язык скользит по моим губам, и когда я открываюсь для него, он пожирает меня, пока я извиваюсь у него на коленях, отчаянно желая большего трения.
Его руки опускаются на мою обтянутую джинсами задницу, и он снова и снова прижимает меня к своей невероятно твердой эрекции. Он такой большой, что я понятия не имею, как моя крошечная фигура выдержит его, когда придет время. Мы продолжаем целоваться в машине. Мимо проезжают ещё несколько человек, но, честно говоря, мне плевать. Это только обо мне и моём мужчине.
Проходит ещё несколько минут, прежде чем мы отрываемся друг от друга, и Джон заводит двигатель.
— Поехали в отель, — говорит он хриплым голосом, вводя название в навигатор.
— Где мы остановимся? — я почти уверена, что смогу указать путь в нужное нам место.
— Nous restons à la Chateau, — отвечает Джон, на долбаном французском. Мои глаза вытаращились от его почти идеального акцента и от того факта, что в День подарков мы остановимся в одном из самых эксклюзивных отелей Оксфордшира. Я не утруждаю себя вопросом, как ему удалось забронировать номер в столь поздний срок. Меня больше ничто не удивляет, когда речь заходит о моём парне.
Я неохотно забираюсь обратно на пассажирское сиденье, когда он усаживается первым.
— Ты говоришь по-французски?
Положив руку на руль, он подмигивает мне.
— В университете окончил лингвистический факультет. Я специализировался на французском, — с этой чертовски сексуальной новостью, он оглядывается через плечо и выезжает на дорогу, и всё это время я мысленно подсчитываю, сколько пар запасных трусиков я взяла с собой в эту поездку.
— Это место действительно прекрасно.
Мы идём по коридору, отделанному панелями из красного дерева, прочь от нашего роскошного люкса с видом на прекрасно ухоженный сад. Даже зимой он прекрасен благодаря слоям потрясающих роз, подснежников, цикламенов и крокусов, и это лишь некоторые из них. Сам отель представляет собой смесь английского загородного коттеджа и роскоши, и это прекрасно работает.
Держась за руки, мы входим в ресторан, и я чувствую себя плохо одетой в своем изумрудном платье-трапеции и черных туфлях-лодочках. Я не планировала ужинать вне дома, так что это лучшее, что я могла надеть, находясь так далеко от ближайших магазинов.
— Ты выглядишь так чертовски сногсшибательно, что я едва могу дышать, — его дыхание и одеколон окутывают меня, когда мы направляемся к столу и садимся.
Официант принимает наш заказ на напитки, и я выбираю итальянское сухое “Pinot Grigio”, но Джон предпочитает минеральную воду, поскольку он ужесточил свой рацион, так как “Scorpions” продолжают бороться за выход в плей-офф.
— Приятно иметь возможность пригласить тебя куда-нибудь без того, чтобы на нас не смотрела каждая пара глаз в комнате, — он берет меня за руку через стол, но потом решает, что он слишком далеко, и придвигает свой стул, так что мы оказываемся рядом. — Отчасти приятно, когда тебя не узнают, — он наклоняется и нежно целует меня в уголок губ. — Я одержим тобой; черт знает, что бы я сделал, если бы он причинил тебе боль.
Моё сердце колотится о грудную клетку. Я чувствую свой пульс в ушах, когда у него появляются ямочки на щеках и он лучезарно улыбается.
— Завтра вечером мне нужно вернуться домой, и я хочу, чтобы ты поехала со мной. Я не могу оставить тебя здесь. Твой дом со мной, в Сиэтле, в моей квартире.
Мой рот инстинктивно приоткрывается, пока я перевариваю его слова.
— Ты просишь меня переехать к тебе?
— Я больше не хочу, чтобы ты жила в той квартире. Твоё место рядом со мной, в моей постели и в моих объятиях.
Я знаю, каков будет мой ответ, потому что я влюблена в него. Господи, как я превратилась из женщины, твердо решившей не вступать в другие отношения в течение многих лет, в такую уверенную в том, что перееду к своему парню спустя месяц?