Грехи. Книга 1

 
Глава 8
Граф помог Элен снять норковое манто и небрежно бросил его на спинку обитого бархатом кресла. Элен села, стараясь не помять вечернее платье, и, слегка подавшись вперед, стала рассматривать зал из личной ложи графа.
Она любила ходить в оперу. Ей нравилось наряжаться, готовясь к выходу в театр, и нравилось смотреть на наряды других. Всякий раз, когда она поднималась по ступеням широкой красивой лестницы, ее охватывало радостное возбуждение. Но больше всего ей нравилось погружаться в мир музыкальной мелодрамы, которая разворачивалась на сцене. Все как будто было нереальным и в то же время происходило на самом деле. У нее мурашки бежали по коже.
Ее взгляд скользил по огромному залу, переливавшемуся разными цветами, начиная от холодных тонов белого и розового мрамора и кончая более насыщенными теплыми тонами зеленого, красного и голубого. Невероятных размеров люстра, свисавшая с куполообразного потолка, поражала воображение; ходили слухи, что она весит шесть тонн.
Пока граф устраивался рядом, она открыла программку и прочитала название: «"Альцеста". Кристоф Виллибальд Глюк».
Граф, впрочем, не оставил любовницу без внимания.
– Первый ряд, центр оркестровой ямы. Видишь там старика с седыми волосами?
Элен, словно лебедь, вытянула шею, затем снова перевела взгляд на графа.
– Да, – ответила она. – Кто это?
– Станислав Ковальский, пианист.
Элен молча кивнула. Ей не надо было объяснять, кто такой Ковальский. Едва ли не каждый школьник Франции знал это имя. Даже самым беспощадным критикам, не говоря уж о восторженной публике, пришлось признать, что своей игрой он превзошел и Рубинштейна, и Горовица.
Дверь в ложу внезапно отворилась.
– Прошу прощения, – услышали они высокий мужской голос. – Вот уж не ожидал здесь кого-то найти!
Элен с графом обернулись одновременно. Откинув бархатную штору, в дверях стоял Юбер де Леже, а рядом с ним молодая аристократического вида женщина в розовом вечернем платье. Она оценивающе взглянула на Элен.
Взгляды Элен и Юбера встретились, и с минуту они неотрывно смотрели друг на друга, затем юноша повернулся к своей спутнице.
– Лайла, дорогая, подожди меня за дверью, – сказал он.
Девушка, смутившись, молча кивнула и вышла. Юбер прошел в ложу.
– Я привел Лайлу в оперу, поскольку считал, что наша семейная ложа всегда пустует, – усмехнулся он. – Похоже, я жестоко ошибался.
– Ну так верни ее, – отозвался граф. – Здесь достаточно места.
Юбер отрывисто рассмеялся и с презрением посмотрел на Элен.
– Мне не надо узнавать, где ты живешь, – бросил он хлестко. – Вне всякого сомнения, на бульваре Майо.
Элен не проронила ни слова.
– Отец всегда предоставляет его своей очередной фаворитке. Ты знала об этом?
– Оставь этот тон, Юбер, – вмешался граф. – Лучше сейчас же извинись перед Элен и займись своим образованием. Твои оценки в университете оставляют желать лучшего.
Юбер вспыхнул:
– Хочешь поскорее отделаться от меня? Не терпится остаться наедине со своей шлюхой?
Элен встала и бесстрастно взглянула на графа.
– Мне расхотелось слушать оперу, – ровным голосом сказала она.
Граф кивнул и, встав, накинул ей на плечи манто.
– Ничего не изменится от того, что вы уйдете, – сказал Юбер. – Надо называть вещи своими именами. Шлюха – она и есть шлюха.
Элен направилась к двери и уже почти ее достигла, когда Юбер схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
– Элен, – он едва ли не умолял ее, – оставь его! Вернись ко мне.
– Отпусти меня, – холодно ответила она.
– Минуточку. – Юбер притянул ее ближе. – Ты ведь спишь с ним, да? – свистящим шепотом проговорил он, переводя взгляд с Элен на графа. – А со мной спать не захотела. Почему? Неужели из-за денег? У меня есть трастовый фонд. Или ты предпочитаешь стариков?
Элен попыталась вырвать руку, но Юбер только усилил хватку.
– Ты делаешь мне больно, – сказала она сквозь стиснутые зубы.
– Почему ты меня отвергла? – настаивал молодой де Леже. – Неужели тебя привлек его титул?
 
– Отпусти ее, – твердо произнес граф, заиграв желваками.
– Тебе доставляет удовольствие отбивать у меня девушек, да, отец? Только тогда, по всей видимости, ты чувствуешь себя мужчиной.
Неожиданно для самой себя Элен ударила Юбера по лицу. Он моментально выпустил ее руку и, с удивлением глядя на нее, схватился за покрасневшую щеку.
– Я, может, и шлюха, – сказала она. – А ты-то кто? Ты просто недостоин такого отца. Ты даже меня недостоин!
Оттолкнув обидчика, Элен выскочила из ложи.
Густая листва каштанов в Булонском лесу уже пожелтела, когда в Париж приехала мадам Дюпре. Такси остановилось у обочины.
– Какой чудесный дом! – восхищенно воскликнула мадам Дюпре. – И вокруг так красиво, рядом Булонский лес.
– Да, здесь чудесно, – согласилась Элен.
– Я буду гулять по лесу, – радостно продолжала мадам Дюпре. – Люблю осень в Париже! Я уже почти забыла, какой красивой она бывает.
Вслед за Элен она поднялась по мраморной лестнице; бывшая ученица открыла ключом дверь и, улыбнувшись, сказала:
– Только после вас.
Мадам Дюпре в изумлении застыла в холле.
– Я думала, что дом многоквартирный, – протянула она.
– Никогда вам этого не говорила, – ответила Элен и поспешила закрыть дверь, но, заметив молодого человека в форме почтового служащего, замешкалась.
– Телеграмма для мадемуазель Жано! – выкрикнул он.
Она взяла телеграмму, расписалась и, порывшись в кошельке, дала ему чаевые.
– Что случилось? – спросила мадам Дюпре.
– Принесли телеграмму, – ответила Элен, вскрывая конверт. Она быстро пробежала текст глазами:
МАЛЕНЬКАЯ ФРАНЦУЖЕНКА ТЧК У НАС ДОЧЬ У ТЕБЯ ПЛЕМЯННИЦА ТЧК ЖАННА НАСТАИВАЕТ КРЕСТИТЬ ЕЕ ЭЛЕН ТЧК ЧТОБЫ ВАС НЕ ПУТАТЬ МЫ БУДЕМ ЗВАТЬ ЕЕ МАЛЫШКА ЭЛЕН ТЧК С ЛЮБОВЬЮ ТЧК ГОРДЫЕ МАТЬ И ОТЕЦ ЖАННА И ЭДМОНД.
– У Жанны родилась девочка! – радостно закричала Элен, протягивая мадам Дюпре телеграмму.
Мадам Дюпре сокрушенно покачала головой.
– Должно быть, она родила, когда я уже ехала в поезде.
– Вы представляете – я тетя! Малышка Элен! Все возвращается на круги своя! Как вам это нравится?
– Очень нравится, – ответила мадам Дюпре. – И я уверена, она будет красавицей. Жанна, наверное, безмерно счастлива.
Она будет изумительной матерью, – заметила Элен и добавила: – Идемте наверх, я покажу вам вашу комнату. Вы, конечно, устали с дороги. Вам надо принять ванну и хорошенько отдохнуть. Я распланировала все на несколько дней вперед. Завтра я работаю, но для вас зарезервировано место на показ в ателье мод Одиль Жоли. Правда, это дневное шоу и оно наверняка пройдет не так пышно, как обычно бывает при демонстрациях летней и зимней коллекций, тем не менее у вас появится представление о том, что сейчас в моде. – Элен порывисто обняла мадам Дюпре. – Я так рада, что вы приехали, пусть и на пять дней! Идемте.
Мадам Дюпре взялась было за ручку чемодана.
– Оставьте его здесь, Марта принесет, – остановила ее Элен.
– Марта?
– Горничная, – смутившись, пояснила Элен. Мадам Дюпре молча кивнула и последовала за хозяйкой. Элен распахнула дверь гостевой комнаты.
– Прошу!
Мадам Дюпре шагнула в комнату. Шторы на окнах были раздвинуты, и комнату заливало осеннее солнце. За окном виднелся Булонский лес. У одной из стен стояла большая кровать с бежевым атласным пологом на четырех опорах, сама же комната была выдержана в кремовых тонах.
– Красота! – выдохнула мадам Дюпре.
Элен с улыбкой водила ее по гостевой.
– Вот туалет, а вот ванная. Здесь вы найдете все что надо: мыло, полотенца. Можете принять ванну, не дожидаясь Марты.
– Какая роскошь, – улыбнулась мадам Дюпре, но ее улыбка вмиг погасла, едва взгляд ее упал на белые банные полотенца: на них был вышит герб. Герб де Леже.
Элен заметила, как вытянулось лицо мадам Дюпре, и попыталась отделаться шуткой: