Грехи. Книга 1
– Давай-ка лучше потанцуем.
Юноша молча кивнул. Они вышли на танцплощадку.
Снова заиграли медленный танец. Девушка обняла партнера за шею, и он прижал ее к себе. Закрыв глаза, Элен улыбнулась: сейчас она в полной безопасности. Здесь, на площадке, он не сможет рассматривать ее и говорить ей двусмысленности. Остались только музыка, сила и грация, с которой он ее ведет.
Обхватив Элен руками за шею, Юбер притянул ее к себе; ее нога уперлась ему в пах. Она глубоко вздохнула, внизу живота разлилась приятная истома, лоно почему-то повлажнело…
– Я хочу заняться с тобой любовью, – прошептал он ей в самое ухо.
Элен медленно открыла глаза и посмотрела на Юбера.
– По-моему, я пьяна.
– Не имеет значения, – отозвался он. – Мое отношение к тебе от этого не изменится.
– А как ты ко мне относишься? – спросила она.
– Я тебя хочу.
– И все? – Элен разочарованно отвела взгляд.
Юбер прижал ее к груди и, бросив взгляд куда-то в сторону, состроил гримасу. Элен, казалось, не заметила пресыщенности в его тоне, когда он наконец сказал то, что она хотела услышать.
– Я люблю тебя, – произнес он.
Глава 12
Они покинули шумный ресторан и вышли на залитую лунным светом ночную улицу. После душного, пропитанного табачным дымом подвала воздух казался особенно чистым и свежим.
Юбер помог ей сесть в машину, закрыл дверцу и сел за руль. Она прижалась лбом к стеклу, и ее лицо при лунном свете казалось сказочно бледным. Внезапно он наклонился и, притянув ее к себе, стал целовать долго, жадно… Она крепко обвила его шею руками.
– Куда мы поедем? – еле слышно спросила она, когда он включил зажигание.
– Лучше всего в гостиницу.
– Только не в гостиницу, Юбер, – возразила она, дотрагиваясь до его руки. – Нельзя ли чего-нибудь поромантичнее?
Он быстро сориентировался и, включив передние фары, тронул машину с места.
– Я знаю, куда мы поедем, – решительно произнес он.
– Куда?
– Сама увидишь.
Меньше чем через полчаса они подъехали к замку Лестало-де-Леже. Издалека он казался мрачной громадой, но тут, словно по заказу, из-за туч появилась луна и осветила своим волшебным светом крепкие средневековые башни и более вычурные пристройки эпохи Ренессанса. Вода в крепостном рве казалась расплавленным серебром. У Элен захватило дух.
– Ну как, романтично? – поинтересовался Юбер.
– Да, – кивнула Элен. – Очень красиво.
Юбер осторожно вел машину через лабиринты дорог в виноградниках Лестало. Время от времени холмы или поворот дороги заслоняли от них замок, но когда он возникал снова, то выглядел еще более величественным и неприступным.
Наконец они остановились. Обняв Элен за талию, Юбер повел ее к каменному мосту, который давно заменил собой подъемный мост через ров.
– А что, если нас кто-нибудь увидит? – прошептала Элен, взглянув на него краешком глаза.
Он только рассмеялся:
– Не волнуйся. Я как-никак де Леже, а не вор какой-нибудь. Слуг у нас здесь совсем мало, их почти нет, да и кроме того, они привыкли, что я приезжаю сюда, когда мне заблагорассудится.
Элен словно к месту приросла.
– С женщинами?! – «Что за глупый вопрос! – тут же досадливо поморщилась она. – Конечно же, с женщинами.. Как мадам Дюпре обозвала его? Бабник». Словно пелена спала с глаз Элен, и, прежде чем Юбер успел что-либо ответить, она с достоинством распрямилась. – Отвези меня обратно, Юбер. Вернемся в Отеклок.
Обратно они ехали в полном молчании. Юбер злился и что есть силы давил на акселератор. Элен Же боялась просить его ехать медленнее. Побледнев, она молча смотрела на мелькавшие за окном темные виноградники. «Мы непременно разобьемся, – стучало у нее в висках. – Он убьет нас обоих».
Когда Юбер остановился у мраморной лестницы, Элен в нерешительности замерла. Ей хотелось как-то сгладить неловкость, попросить, чтобы он не сердился, но, увы, атмосфера была слишком накалена. На сей раз он даже не помог ей выбраться из машины. Включив зажигание, юноша стремительно развернул машину и помчался по тополиной аллее. Элен оставалось только гадать куда. Обратно в Сен-Медар? К «Гастону»? Или к какой-нибудь женщине, которая примет его с распростертыми объятиями? Элен быстро обогнула здание и вошла через черный ход.
Она была сердита на Юбера, и чем больше о нем думала, тем сильнее ее разбирала злость. Он нарочно накачал ее шампанским, зная, по всей вероятности, что в состоянии легкого опьянения она утратит контроль над собой. Мало этого, он еще пытался уложить ее в постель!
Но еще больше она злилась на себя: надо было лучше думать, прежде чем лететь к нему по первому зову!
Она больше не виделась с Юбером. А он не искал с ней встречи. Было ясно, что их дружбе пришел конец. Во всяком случае, у них почти не было возможности столкнуться друг с другом: он жил в парадной части дворца, а она на служебной половине. Большую часть дня Элен проводила в своей комнате или сидя за работой. В те редкие часы, когда она выходила на прогулку, рядом с ней всегда была мадам Дюпре. Элен так и не рассказала ей, что произошло, а мадам была достаточно тактична, чтобы не расспрашивать.
Приближался день бала. У Элен давно уже пропало желание принимать участие в торжестве, ей даже не хотелось оставаться в доме: бал лишь послужит болезненным напоминанием о том вечере.
За день до бала мадам Дюпре попросила сообщить графине, что ее гардероб готов. Та обещала появиться через полчаса.
– Она сразу перемеряет все наряды, – сказала мадам Дюпре. – Будем надеяться, что ей все понравится.
– Я неважно себя чувствую, – отозвалась Элен. – Можно я пойду к себе?
– Сядь. – Мадам, нахмурившись, указала на стул. – Я не знаю, что там случилось между вами с Юбером де Леже, – начала она сердито, – но полагаю, графиня здесь совершенно ни при чем. – В глазах мадам Дюпре читался вопрос.
– Конечно, – кивнула Элен.
– В таком случае ты обязана присутствовать при примерке. В конце концов, ты много работала над ее гардеробом и отвечаешь за успех или неудачу. Как бы графиня ни оценила нашу работу, тебе надлежит знать ее оценку.
– Но я действительно неважно себя чувствую.
– Не нахожу, – возразила мадам Дюпре. – И я настаиваю, чтобы ты осталась.
Элен угрюмо кивнула.
Графиня оказалась на редкость пунктуальной: ровно через полчаса раздался стук, лакей распахнул дверь и отступил в сторону. Тщательно уложенные серебристые волосы графини сверкали точно так же, как и серебряные нити ее летящего восточного наряда.
Мадам Дюпре бросила на Элен быстрый взгляд, и обе присели в реверансе. Графиня прошла за трехстворчатую ширму, и мадам Дюпре начала примерку.
Первым она принесла графине дубликат бледно-желтого костюма Шанель. За ним последовали два подобных наряда: один бледно-голубой, а второй из твида. Затем наступила очередь платья от Шиапарелли изумительного красного цвета и двух платьев от Балансиаги – белого и черного. А вот наконец и Живанши: два костюма и одно платье – цвета умопомрачительные!
Каждая вещь сидела на графине безупречно. Глаза мадам Дюпре блестели от удовольствия. Даже профессионалу нелегко будет отличить копию от оригинала.
Графиня долго вертелась перед трехстворчатым зеркалом, придирчиво рассматривая себя со всех сторон. Примерив последнее платье, она одобрительно кивнула:
– Все сшито великолепно, мадам.
– Я очень рада, графиня, – скромно отозвалась та. Взгляд темных глаз графини остановился на Элен.
– Я надеялась чаще вас видеть, мадемуазель, – проговорила она с упреком.
– Да, графиня, – покраснела девушка, – я тоже на это надеялась.
– Помнится, мой сын приглашал вас на бал. Вы придете завтра?
Мадам Дюпре бросила быстрый взгляд на Элен: это что еще за новости? Глаза девушки ничего не выражали, только их фиалковая голубизна сменилась цветом дымчатого аметиста.
– К сожалению, я не могу принять ваше любезное приглашение, – ответила Элен. – Надеюсь, вы меня простите.