Грехи. Книга 1

– Конечно же, дом там, – говорила тетя Жанин.
– Ты уверена? – уточнил Пьер.
– Абсолютно. На Мон…
Весьма странный разговор для новобрачных. Элен сразу же потеряла интерес. Какой-то дом в Моне. Или в Монтлюсоне? Монтливо? Перевернувшись на другой бок, девушка снова заснула.
Проснувшись на рассвете, Элен оделась и спустилась вниз, на кухню. За столом, ссутулившись, сидел Пьер и пил дымящийся кофе из большой эмалированной кружки. В комнате витал аромат жареной ветчины.
У Элен потекли слюнки. Возможно, замужество смягчило характер тети Жанин: она никогда раньше не готовила такой вкусный завтрак.
– Доброе утро, – сказала Элен, прикрывая зевок рукой. – Как вкусно пахнет!
Усаживаясь за стол, она случайно задела что-то ногой.
– Кто-то уезжает? – удивилась она, увидев чемодан.
– Я, – хрипло отозвался Пьер.
– Куда же вы едете?
– В Париж.
– В Париж? – Элен изумленно захлопала ресницами.
– Хватит разговоров! – оборвала их тетя Жанин и бросила на мужа сердитый взгляд. – Это ее не касается. – Минуту спустя она поставила перед ним яичницу с ветчиной и куском хлеба. – Ты поешь позже, – покосилась тетка на Элен. – Он спешит на поезд.
Пьер вернулся из Парижа на восьмой день ближе к вечеру, когда Элен с теткой работали в огороде. Он неуклюже вылез из машины, расплатился с водителем и с чемоданом в руках нетвердой походкой двинулся к дому.
Тетя Жанин сразу почуяла неладное. Вся напрягшись, она бросила мотыгу и рванулась к Пьеру.
– Почему не пошел от вокзала пешком? – схватив его за руку, прошипела она.
– С какой стати? – хмыкнул он и, увидев ее злое лицо, громко рассмеялся: – Не волнуйся, мы теперь богатые!
– Ты напился! – закричала она. – Да как ты мог?! Пьер сбросил с себя ее руку.
– Оставь меня в покое, женщина! – рявкнул он. Тетя Жанин набросилась на него:
– Как ты смеешь так разговаривать со мной! – Заметив, что на нем новая одежда, она и вовсе зашлась от злости: – Откуда этот костюм? Где ты его взял?
– Купил.
– В Париже, вне всякого сомнения. Слава Богу, что дом уже продан и тебе не придется больше туда ездить!
Элен насторожилась: продан дом? В Париже? Что за дом? И вдруг до нее дошло!
Она вся похолодела. Мамин дом?! «Мон» – ведь это же Монмартр! Как же она не догадалась? Она закрыла глаза, и ее мысленному взору предстало их жилище: канареечного цвета дверь, решетки с причудливыми завитушками на окнах. Вдали виднеются белые купола Сакре-Кер, через улицу маленький скверик. О Господи! Если бы она раньше знала, что является его владелицей!
Девушку охватила паника: раз дом принадлежал маме, значит, они с Эдмондом должны были унаследовать его! И тогда они могли бы жить в Париже!
Она, волнуясь, подошла к тете Жанин и Пьеру.
– О каком доме вы говорите? – спросила она едва слышно.
– Не твоего ума дело! – гавкнула тетя Жанин. – Иди работай!
– Но ведь вы говорите о доме мамы. – Она уже не сомневалась в этом.
– Ну и что с того? – отозвалась тетка.
– Вы не имели права продавать его! – закричала Элен. – Он принадлежит нам с Эдмондом!
Тетя Жанин резко обернулась и погрозила пальцем у нее перед носом.
– Ах ты неблагодарная! А кто заботился о вас все эти годы? Кто вас кормил и одевал?
«Действительно, кто?» – безрадостно подумала Элен. Кто собирал для них обноски? Кто кормил их самой скудной на свете пищей? Кто заставлял ее, словно рабыню, ишачить в питомнике?
– Эдмонд будет недоволен, – проговорила она сквозь стиснутые зубы.
– Подумаешь, напугала! – огрызнулась тетка.
– Что еще за Эдмонд? – пьяно спросил Пьер.
– Ее братец.
– Да, – подтвердила Элен. – Это мой брат. Тетя Жанин прекрасно знает, на что он способен. – Элен усмехнулась. – Когда ему было одиннадцать, он убил боша, изнасиловавшего Катрин. Могу себе представить, что он сделает с ворами, которые украдкой продали мамин дом!
Глаза Пьера вспыхнули, но сразу же потухли.
– И слушать ничего не хочу! – заявила тетя Жанин дрогнувшим голосом. – Иди работай!
 
Глава 7
 
Жанна ободряюще дотронулась до ее плеча, и они вместе вошли в темный, пропахший плесенью кабинет месье Лефевра.
Элен нервничала. В этом кабинете она была всего лишь раз, примерно лет шесть назад. Она смутно припомнила бесконечно долгий и нудный разговор тетки с адвокатом, из которого она почти ничего не поняла. Они с Эдмондом, смущенные и напряженные, просидели тогда не шелохнувшись целую вечность, слушая, как обсуждается их будущее. Рассказав Жанне о продаже маминого дома без их с Эдмондом ведома, Элен снова очутилась здесь.
Месье Лефевр выслушал ее жалобу, неторопливо перебрал дела и наконец вытащил потертую папку.
– Вот, – сказал он. – «Жано: Эдмонд и Элен». – Просмотрев дело, месье Лефевр сложил на столе пухлые руки и произнес: – В папке содержатся документы за 1945 и 1946 годы. В апреле 1946 года ваша тетя обратилась за официальным разрешением на усыновление вас и вашего брата. По той или иной причине она не довела это дело до конца, и тем не менее ее назначили вашей законной опекуншей.
– И что это значит?
– Это значит, что ее законно признали способным и компетентным человеком, имеющим право воспитывать вас и вашего брата и защищать ваши интересы.
Элен придвинулась поближе к столу.
– Скажите, месье Лефевр, – она почему-то вмиг успокоилась, – процедура усыновления была прекращена перед тем, как она была назначена нашей опекуншей, или после?
– После. – Адвокат с уважением посмотрел на Элен.
Элен понимающе кивнула.
– А что вы можете сказать относительно собственности, принадлежавшей моим родителям? – спросила она. – Тетя Жанин имеет право распоряжаться ею?
– О какой собственности идет речь?
– У нас в Париже был дом. Тетя Жанин и мой… – справившись с собой, Элен продолжила, – мой новый дядя только что продали его. Мы с братом можем на него претендовать?
– К сожалению, нет, – ответил адвокат с тяжелым вздохом. – Видите ли, вашей тете дано право управлять всем вашим имуществом. Руководствуясь вашими интересами, она вправе принимать решение и по вашей собственности до тех пор, пока вам не исполнится двадцать один год.
Шли недели, и Элен все чаще под любым предлогом ускользала из дома. Пьянство Пьера, участившееся после продажи дома, сделало ее жизнь невыносимой. По нескольку дней подряд он пьянствовал где-то на стороне или сидел за кухонным столом, уставленным бутылками с вином. Тетя Жанин бросала на него злобные взгляды, но выплескивала свой гнев только на Элен. Потому-то она теперь часы напролет проводила на квартире у Жанны, дожидаясь ее прихода с работы.
Между молодыми девушками установились дружеские отношения. Жанна помогла Элен раскрыться, приобрести уверенность в себе; она всегда была рядом, когда Элен нуждалась в ней, а нуждалась она в ней все чаще и чаще, по мере того как ситуация в доме усложнялась.
– Где тетя Жанин? – спросила Элен у Пьера, сидевшего перед полупустой бутылкой.
– Ушла, – ответил он заплетающимся языком, поднялся из-за стола и направился к ней. Девушка отшатнулась. – А знаешь, ты хорошенькая, – сказал он, подавшись вперед. – Я могу доставить тебе удовольствие…
– Прекрати! – потребовала Элен, не на шутку испугавшись, и рванулась в свою комнату.
Она уже почти достигла лестницы, когда Пьер схватил ее за руку и, развернув к себе лицом, попытался поцеловать. Элен увернулась, и поцелуй пришелся в нос. Вздрогнув от отвращения, она оттолкнула его, потом рукавом отерла лицо.
– Свинья! – закричала она. – Если ты еще раз дотронешься до меня, я все расскажу тете Жанин и она вышвырнет тебя из дома!
Пьер только рассмеялся:
– Как бы не так! Она во всем обвинит тебя. Я скажу ей, что ты ко мне приставала.
Внезапно Элен охватила ярость, и она что есть силы ударила Пьера по лицу.
Перед тем как лечь спать, она просунула в дверную ручку ножку стула. Надо же хоть как-то себя обезопасить!