Бетонные стены воздушного города
- Так все это время он был здесь? – Кори вытащил толстенный, с местами выдранными и выходившими за края листами черный покоцанный блокнот. Какое-то время просто смотря на потускневшую обложку и не решаясь его открыть, он все же не смог сопротивляться нахлынувшим чувствам. Подумать только, сколько связывало Уаилда с этой вещью, еще совсем недавно без которой он не обходился не один значимый период в его жизни. - И как я мог так запросто забыть о нем? - Он осторожно пролистал страницы, без особого интереса пробежался по строчкам – Кори и так помнил все слишком подробно, чтобы прочитывать сие от начала до конца. Уаилд был не готов к эмоциям, заполучить которые мог, если бы рискнул углубиться в содержание. – Последняя запись 12 июля 2022 года…
- Долго еще будешь сам с собой разговаривать? – Голос Ларса донесся со спины, он стоял у плиты и жарил на сковородке горячие бутерброды с сыром и ветчиной, предпочитая не соваться в ностальгию Кори и дать ему возможность самому пережить ее вновь.
- Ну ты же здесь, значит, у моего монолога есть слушатель, - Кори поднялся с пола и подошел к Эвансу, вставав рядом, подперев собой холодильник, продолжил разглядывать блокнот. Что-то внутри него до сих пор сомневалось в реальности происходящего. Казалось, что он до сих пор продолжал вносить записи, просто не придавал этому моменту столь большое значение.
- Подумать только, я однажды забыл его в своей комнате, когда кантовался у родителей, и уже больше двух лет ничего не записывал.
Ларс, поглядывая на содержимое в руках Уаилда, проявил заинтересованность. Перемена в настроении Кори не скрылась от него, не оставляя сомнений, что крылась она именно в этой вещице.
- Что это? Личный дневник? – он накрыл крышкой сковородку и выключил плиту, переставив посудину на холодную конфорку. Вытер руки о полотенце и взял протянутый блокнот, внимательно разглядывая обложку. Ничего не обычного для парня - на ней была изображена крупным планом машина со светящимися фарами.
- Помнишь, как-то в интервью ты спросил меня, писал ли я о чем-то личном?
- И ты сказал, что скорее для самоанализа, чем для чужих глаз, - согласился Ларс.
- Я думаю, мне это больше не нужно. Можешь прочесть, если хочешь, а после давай сожжем его?
Ларс открывать дневник не стал, внимательно изучая лицо Уаилда и пытаясь понять, чего именно от него хотели в данную минуту. Понять – не понял. А потому решил действовать так, как считал на данный момент правильным.
- Там что-то, касающееся твоей матери?
- Именно. Взгляд на ситуацию в определенные жизненные периоды.
- И зачем мне это читать? - Ларс не удивился, скорее его чувства можно было описать иначе: содержимое дневника было личным для Кори, и он посчитал, что у него нет права совать в него нос. В отношениях необходимо соблюдать дистанцию, оставлять личное пространство и помнить о некоторых границах.
- Подумал, что тебе будет интересно увидеть итог, к которому я пришёл, - пожал Кори плечами, сам не до конца понимая, почему отдал его Ларсу. Просто что-то подсказывало, что он должен это сделать, а почему и для чего – объяснить не мог.
- Я и так его вижу, - он сложил руки на груди. Много времени, чтобы все тщательно взвесить и принять объективное решение, не потребовалось. Истина лежала на ладони. И изменять ей Эванс не собирался. - Давай минуем первый пункт – я не буду ее читать. И сразу перейдем ко второму, только сначала поедим.
Кори настаивать не стал.
В итоге оба ощущали себя довольно странно, стоя на окраине города посреди ночи около импровизированного костра: Ларс притащил откуда-то взявшийся железный поддон, облил рукопись бензином и поджег.
- Наверное, стоило доверить это тебе – все-таки твоя книга, - держа руки в карманах и смотря на полыхающий огонь, столб поднимающейся копоти и отлетающие ничтожно мелкие клочки исписанной бумаги.
- Мне все равно, главное избавиться от этого. Если я столько времени не вспоминал о ней, чувствую, что и не стоит начинать, - протянул Кори, как завороженный, смотря на разгоревшийся костер. «Всего пара сотен исписанных листов, а столько пламени», - подумал он, ничуть не жалея. – Это выглядит так пафосно: что-то вот так демонстративно сжигать, с чем-то прощаться таким образом, - задумчиво произнес он.
Обжигающее пламя медленно сжирало многолетние труды, в которых такие скрывались откровения мальчишки, юноши, парня, на которые многие подростки вряд ли были способны. Богатая почва для психолога. Ценная информация для родителей. И больше, чем просто мысли и рассуждения для Кори. Сейчас на его глазах сгорала значительная часть его жизни. Огонь уничтожал ее беспощадно.
- Зато эффективно и надежно, - добавил Ларс, припоминая, что многие психологи рекомендуют этот способ, как один из самых действенных. Мало просто выкинуть что-то из жизни… Мало просто так что-то забыть… Иногда вещи, которые наделяли твое существование особым смыслом, необходимо провожать «на тот свет» определенном образом. И Эванс где-то глубоко внутри радовался тому, что Кори предпочел поступить с ней именно таким образом, и в этот самый момент он находился рядом с ним.
- Как ты думаешь, это своеобразная точка в этой истории? – задумчиво спросил Кори, смотря на Ларса – языки пламени отражались в его глазах. Абсолютно спокойных и умиротворенных.
- Полагаю, ты давно ее поставил. А это то, что обычно попадает в титры на последнее место… Вроде эти записи имели для тебя значение, но весомый вклад не внесли, - предположил Ларс, искренне веря в свои слова.
- Может и так, кто знает, - не стал спорить Кори. И его многозначительного взгляда, который оказался красноречивей слов, Эвансу было достаточно.
Обстановка и атмосфера происходящего сеяла далеко не призрачную надежду, что совсем скоро эта история для обоих исчезнет бесследно. Словно это все было с кем-то другим. А они всего лишь наблюдали со стороны.
Уаилд продолжил не сразу, какое-то время молча разглядывая затянутое облаками темное небо и уплывая в своих мыслях далеко за буйки происходящего, того, ради чего они собрались здесь.
- Сомневаюсь, способствует ли обстановка тому, что я скажу, но почему-то не хочется сдерживаться. Если бы не вся эта история, где бы я еще смог тебя встретить? Вряд ли при других обстоятельствах мы бы когда-нибудь пересеклись и вообще заговорили. Поэтому как бы странно это ни звучало, я безумно рад тому, что все сложилось так, как сложилось, - Уаилд с какой-то опаской посмотрел на лицо Эванса, прекрасно понимая, как звучат его слова – они оборачивали весьма печальную историю его семьи во что-то более светлое, придавали иной смысл, становились точкой соприкосновения там, где ее не должно быть. И если бы Ларс воспринял его слова буквально, то наверняка бы принял за сумасшедшего и покрутил пальцем у виска. Какой же кретин радуется такому? Но журналист умел читать между строк, потому не спешил вынимать руки из карманов, смотря на Кори в ответ, побуждая того закончить свою мысль. - Находясь рядом с тобой, я превратился в оголенный провод, где ни тронь, какое чувство ни задень, словно бьет током. Прошибает до костей. И ощущается слишком бурно и ярко. Мне казалось, так чувствовать невозможно, но на собственном примере доказал себе обратное. Моя эрогенная зона - это ты.
Тусклый свет от костра едва освещал землю под ногами, погрузившись на мгновение в полумрак, видя только силуэты друг друга, Ларс мягко улыбнулся, опустив голову и посмотрев себе под ноги. Он понимал, о чем говорил Кори, читал между строк, улавливал малейшее изменение интонации. И оттого удивился, почему за прошедшее время произнесенные слова, которые он и раньше слышал, таким сильным отголоском отзывались внутри него. В таких случаях говорят “каждый раз, как первый раз”. И Ларс был готов поклясться, что так оно и было. Привыкший держать многое в себе. Привыкший слушать. Привыкший подмечать. Он со временем научился давать ответы, пусть менее эмоциональные, но куда более содержательные и глубокие из всех тех, которые мог от него ждать Кори.