К востоку от Малакки (СИ)

— Кто там? — крикнул он необычно высоким тоном, встав и включив фонарь. 
В ответ раздался низкий хриплый голос: 
— Это еще кто? 
Луч другого фонаря метнулся в нашу сторону, и я буквально ввинтился в промежуток между двумя ящиками. 
Мак-Грат замер в луче света, уставившись на дуло большого пистолета, направленного на его живот. 
— Кто тут? — Голос за фонарем звучал громко и повелительно. — Назовите себя. 
Ослепленный лучом света, Мак-Грат не мог видеть противника, но он, как и я. узнал немецкий акцент: 
— Мистер Эберхардт, не так ли? — Его голос звучал более уверенно, чем должен быть у человека, в живот которого направлен пистолет. — Я третий помощник, Мак-Грат. Что вы здесь делаете посреди ночи, сэр? 
— Я спустился проверить свой груз, и могу задать такой же вопрос вам, мистер Мак-Грат. Я не ожидал встретить тут кого-то, шныряющего вокруг него. 
Пистолет оставался направленным на Мак-Грата. 
— Не может быть и речи о "шнырянии", сэр, — запротестовал Мак-Грат твердым голосом. — И буду вам весьма признателен, если вы уберете эту штуку. — Он показал на пистолет. — Меня послал сюда капитан. Возможно ухудшение погоды, и и он приказал мне проверить крепление груза в трюмах. Нельзя допустить, чтобы тяжелые ящики сорвались с мест и повредили содержимое. 
Ложь была вполне правдоподобна, и я молча произнес благодарственную молитву святому Вулосу, покровителю пиратов и контрабандистов, когда Эберхардт опустил ствол и засунул пистолет в карман плаща. 
— Я не мог заснуть, мистер Мак-Грат. Не желая беспокоить супругу, я решил прогуляться по палубе и увидел открытым сходной люк четвертого трюма. Ну и решил проверить, все ли в порядке с моим грузом. 
— Послушайте, сэр, — сказал Мак-Грат, — вам не следует спускаться сюда, это опасно. Если вам надо проверить состояние вашего груза, обратитесь к мистеру Лотеру, и он пошлет кого-нибудь вместе с вами днем, когда здесь будет светлее. 
— В моем бизнесе я убедился, что осторожность не может помешать. В этих ящиках ценное оборудование, и мне не хочется увидеть его поврежденным или пропавшим. 
— О подобном не может быть и речи, сэр. Все в порядке, и вы можете сами в этом убедиться. А затем мы должны вернуться на палубу, чтобы я мог продолжить свою инспекцию. 
Эберхардт прошелся лучом фонаря по своим ящикам. Я подумал на мгновенье, что он собирается воспользоваться предложением Мак-Грата и заняться их проверкой. Но затем я с облегчением услышал его ответ: 
— Мне достаточно вашего слова, мистер Мак-Грат. 
Мак-Грат подождал, пока Эберхардт поднимется, и последовал за ним, поднимаясь неуклюже и медленно, размахивая включенным фонарем во все стороны. Я понял его намек и подобрался ближе к трапу. Поднявшись, он выключил фонарь. Я слышал, как он пожелал Эберхардту спокойной ночи, как затихли их удаляющиеся шаги. Я остался практически слепым в полной темноте и замер, опасаясь споткнуться о крепления ящиков, что могло привести к вывиху лодыжки или поломанной ноге. А это могло навести Эберхардта на еще большие подозрения. Мы проверили не все ящики, а факт, что Эберхардт рыскал здесь с оружием в руках, только укрепил мою решимость разобраться с их содержимым. Но с этим придется подождать, пока не будет уверенности в том, что он не появится на месте действия. 
Когда мои глаза адаптировались к отсутствию освещения, я заметил, что Мак-Грат оставил люк открытым. Слабый свет, а вернее, намек на него, исходящий сверху, указал мне положение трапа. Моя благодарность за это была омрачена сомнением — а вдруг Эберхардт продолжает слоняться вокруг с намерением убедиться, что никого больше в трюме нет. Но когда я осторожно высунул голову из-за комингса, палуба была пуста, и я тихо опустил крышку люка и задраил ее. 
Из каюты я свистнул в переговорную трубу на мостик и пригласил Лотера к себе. Ему, скорее всего, не понравится, но у меня была мысль, как занять Эберхардта на время, когда я основательно займусь содержимым его груза. 
* * * 
Предложение Эберхардта обсудить действия во время Ютландского сражения предоставило мне возможность завершить проверку содержимого его груза. Эберхардты возобновили привычку принимать пищу в своих апартаментах, но я перехватил их во время послеобеденной прогулки на шлюпочной палубе и пригласил отужинать со мной и Лотером в кают-компании. Перспектива дискуссии с Лотером ему понравилась, и он горячо поблагодарил меня. Чтобы скрыть свою заинтересованность, я нахмурился: 
 
— Должен, однако, предупредить, что у Лотера не самые счастливые воспоминания о тех часах. Чтобы развязать язык, ему наверняка понадобится стимулирование. 
— Ach, я отлично понимаю вас, — отозвался Эберхардт с театральным подмигиванием. — Я вас не очень побеспокою, если попрошу приготовить несколько бутылок того превосходного виски, которым ваш мистер По столь любезно снабдил судно? 
—— Разумеется, нет, мистер Эберхардт. Лотер предпочитает джин, но у нас и он найдется. Я распоряжусь, чтобы Да Сильва обеспечил и то, и другое. 
На самом деле я знал, что Лотер не горел желанием вести дискуссию на эту тему — и не потому, что он был каким-то особенно скромным человеком. Ему была присуща естественная сдержанность, более распространенная среди аристократических кругов (по крайней мере среди тех немногих, кого я встречал), нежели простецкая буффонада романов Вудхауза, чтением которых я тайно наслаждался. А обсуждение действий при Ютланде, особенно с немцем, неизбежно воскресит воспоминания, которые, как я знал, он предпочел бы забыть. Не только из-за действий, в результате которых выживших обвиняли в том, что они не уничтожили вражеский флот, но также из-за последовавшего недостойного конца его карьеры. 
Раздраженное, хмурое выражение лица выдавало его чувства, когда я посвящал его в свои планы. 
— Мне необходимо знать, что находится в его ящиках, — напомнил я. — События прошлой ночи показывают, что он настороже. Так что единственный способ дать мне достаточно времени для тщательного осмотра это занять его вечером так, чтобы он свалился в койку на всю ночь. 
— Если я должен, сэр... — вялым тоном сказал он. 
— Боюсь, что да, вы должны, мистер старпом, — ответил я. — Я сказал Да Сильве иметь в достатке любимого виски Эберхардта, а вам следует обеспечить его исправное поглощение. Я полагаю, что ночь будет длинной, так что Гриффит и юный Мак-Грат разделят между собой вашу утреннюю вахту.  Им будет полезно вспомнить, каково это — нести вахты на двоих. 
— Весьма любезно с вашей стороны, сэр, — ответил Лотер с плохо скрытым сарказмом. — Редко можно встретить потакание тому, что человек не сможет нести вахту. Надеюсь, что я смогу вынести это. 
— О, я уверен, что ваша печень привычна к подобному, Питер. И если кто-то может смазать язык Эберхардта и заставить его забыть о своем драгоценном грузе, то это именно вы. 
Он, вероятно, считал порученное ему задание неприятным, но он также был вполне профессиональным, чтобы показать это. В результате Лотер появился вечером свеже выбритый, в чистой форменной рубашке с орденской планкой — так, как будто здесь кают-компания какого-нибудь линейного корабля. Я еще и Фрейзера попросил присоединиться к нам, и когда мы принялись за ужин, разговор переходил от его остроумных, с гэльским акцентом, описаний некоторых экзотических портов, которые мы посещали, к рассказам Эберхардта о жизни в Новой Гвинее. По окончании ужина миссис Эберхардт извинилась, поцеловала мужа в щеку, пожелала нам всем приятного вечера и удалилась в свои апартаменты. Перспектива наблюдения за взрослыми людьми, разыгрывающими на обеденном столе битву, которая являлась частью той войны, которая, как предполагалось, должна была впредь покончить со всеми войнами — такая перспектива, без всякого сомнения, задевала ее христианскую чувствительность. Фрейзер, с другой стороны, казалось, получал удовольствие от такой перспективы, и уделял внимание принесенной с собой бутылке, содержащей темную маслянистую субстанцию с запахом торфяного дыма, которая, как он утверждал, была односолодовым виски из Лох-Лапхроаиг с острова Айлей, что во Внутренних Гебридах. Он щедро плеснул в четыре бокала и наблюдал, как Эберхардт сделал глоток и покатал темную жидкость во рту.