Путь служанки

– Я раньше служила в вышивальной мастерской и работала с самыми качественными шелками. Я привыкла заботиться о своих руках, чтобы не повредить столь ценные ткани, – терпеливо пояснила Инло. – Государь, если ни управляющий Ли, ни я вам не угодны, то помогать с лекарством придет моя госпожа.
Хунли затих, он никак не мог позволить императрице заниматься подобным. От бесед вреда не было, но вот коснись она раны – а это было неизбежно при нанесении мази, – наверняка заразится!
– Заходи! – слегка раздраженно приказал Хунли. – Заходи и помоги с лекарством!
– Слушаюсь, – кротко ответила Инло, входя обратно. Она взяла мазь у Ли Юя и аккуратно начала обрабатывать язвы на теле императора.
Он ощутил приятный холодок, но не мог понять, от мази или от девичьих пальцев.
Как истинный Сын Неба, недостатка в женщинах Хунли никогда не испытывал. Он наивно полагал, что любые их прикосновения для него – привычное дело, но руки Вэй Инло вызывали у него странные чувства.
И такие чувства были для Хунли в новинку – его разрывало от стыда и досады. Разумеется, он разозлился, но стоило ему посмотреть на девушку, как в нем вспыхнуло что-то доселе неведомое – будто огонь, пожирающий степь, встретился с проливным дождем, будто на чистый сверкающий снег полились лучи теплого весеннего солнца, – пламя его гнева погасло, а лед на сердце растаял.
Инло подняла глаза, встречаясь с ним взглядом.
  
Глава 56
 
Сок алоэ
 
Нужно поскорее уходить отсюда.
Инло не понимала, почему Хунли так уставился на нее, лишь ощутила неловкость и, наспех выдумав предлог, чтобы сбежать, она сказала, что лекарь велел избавиться от использованных простыней и ей нужно срочно уходить. Прихватив простыни, девушка покинула императора, который продолжал странно смотреть на нее.
Хоть простыни и надлежало выбросить, они принадлежали Сыну Неба, а значит, делать это нужно было по правилам. Ли Юй вызвался ей помочь.
Вот оно!
Когда они остались одни, Инло тут же натянула улыбку и обратилась к евнуху:
– Управляющий Ли, десятого числа первого месяца, когда был праздник во дворце Цяньцин, я подобрала в саду одну яшмовую подвеску. Думаю, потерять ее мог если не сам государь, то кто-то из его родственников. Могли бы вы посмотреть?
Если бы Инло не вызвалась помочь императору, то Ли Юй сейчас бы просто ее проигнорировал. Но она не только сама решилась на такое дело, но еще и старательно его выполняла, к тому же евнух запомнил, как государь на нее смотрел…
– Тут и смотреть не нужно, так могу сказать, – улыбнулся Ли Юй. – Ту яшмовую подвеску никто не мог потерять: ни император, ни кто-то из его семьи.
– Вы уверены?
– В ту ночь его величество каждого чествовал вином, разве посмел бы кто уйти оттуда? – уверенно ответил евнух. – Никто не покидал празднество, поэтому и потерять ничего не мог.
Инло выглядела разочарованной.
– Вот как, – тихонько вздохнула она, – благодарю вас, управляющий Ли.
– А та подвеска у тебя с собой? – спросил он. – Я могу глянуть, может, помогу.
– Я ее во дворце Чанчунь оставила. Но я помню, что на ней вырезано, – сказала девушка, рисуя в воздухе узор.
Ли Юю эти символы явно были знакомы.
– Это же Фуча! – неожиданно воскликнул он. – Подвеска принадлежит стражнику Фуча!
Инло на миг застыла, но очень быстро напустила на себя удивленный вид:
– По кругу ходила! Надо же, вот неловко-то как! Ладно, как вернусь во дворец Чанчунь, сразу же верну подвеску хозяину. Большое спасибо, управляющий Ли!
Такое пустяковое дело не стоило внимания Ли Юя, но он надеялся, что Инло слушала его внимательно.
Он заметил, как Хунли смотрел на эту девушку, и взгляд императора был совершенно иным…
 
Чашка полетела на пол, с громким звуком разлетаясь на осколки, а евнух тут же повалился на колени.
– Как, по-твоему, я должен пить такой кипяток? – Хунли восседал на краю кровати, крайне разозленный.
С тех пор как он заболел, минуло уже несколько дней, и государь становился все более вспыльчивым и нервным: стоило кому-то допустить хоть малейшую оплошность, на пол летели чашки и миски.
Впрочем, под горячую руку императора попадали не все.
– Где Вэй Инло? – мрачно спросил он. – Где она ходит?
– Барышня Инло недавно была поблизости, но где она в данный момент, не знаю… – прямо ответил евнух. Он тоже был раздражен, хотя и не показывал виду. Если бы Вэй Инло была здесь, ему не пришлось бы прислуживать императору.
Его величество разозлился еще больше:
– Вон! Все вон! – закричал он, пиная слугу.
Евнух отлетел к двери и уже собрался дать деру, как вдруг в комнату вошла Вэй Инло. Она быстро подошла к Хунли.
– Ваше величество, чего изволите? – поклонилась она, делая за спиной знак евнуху.
Тот мигом все понял, с благодарностью взглянул на нее и поспешил ретироваться.
Хунли хоть и заметил этот жест, но не придал значения. Его горящий взор был прикован к Инло.
– Где тебя носит? – спросил он.
Инло испытывала легкое утомление. Она оказалась здесь, чтобы приблизиться к окружению Хунли, надеясь узнать об убийце. Но император ежедневно взваливал на девушку новые поручения. Для других это было бы подарком судьбы, но для нее превратилось в огромную проблему.
– Ваше величество, в павильоне есть и другие слуги, они всегда готовы выполнять ваши распоряжения, – вырвалось у нее.
Оставь меня уже в покое!
Хунли был пристыжен. От смущения он разозлился.
– Я весь чешусь. По-твоему, я должен терпеть тех неуклюжих слуг? – холодно спросил он.
Инло, присмотревшись, заметила на его ключице несколько свежих алых пятен.
Он больше был не в силах этого выносить – когда он чувствовал зуд, то сразу начинал чесаться, а когда чесался слишком сильно, то в душе его вспыхивал гнев, и изливал Хунли его не на себя, а на своих слуг… особенно на Вэй Инло.
– Ваше величество, успокойтесь, пожалуйста. Позвольте мне помочь вам. Повернитесь ко мне спиной.
Хунли взглянул сначала на ее руки, затем на нее саму и молча повернулся спиной. Император не спеша избавился от облачения, оголив перед девушкой крепкую и широкую мужскую спину.
Инло опустила глаза. Она до сих пор ощущала неловкость при виде мужского тела.
Девушка принялась обрабатывать спину Хунли свежим соком алоэ.
– Главный лекарь Чжан сказал, что серная мазь может сушить кожу. Поэтому я сделала сок из свежих листьев алоэ. Пусть полностью от зуда он и не избавит, но вам станет чуть полегче, – пояснила Инло, зачерпнув темно-зеленой жидкости и смачивая все поврежденные места на спине императора.
Хунли помолчал с мгновение, а потом, не поворачиваясь, внезапно сказал:
– Значит, вот как ты умаслила императрицу! Вот почему она за тебя горой!
– Ее величество всегда искренна со мной, и я отвечаю ей тем же.
– Я жесток с тобой, – мрачно усмехнулся он. – Разве ты не должна быть жестокой в ответ?
– Да разве я посмела бы? – лишь улыбнулась на это девушка. Сказать ему правду она, разумеется, не могла.
Вот и его величество, кажется, тоже не поверил в искренность ее слов.
Но девушке не было никакого дела до его доверия.
– Ваше величество, моя госпожа вчера всю ночь провела подле вас с веером в руках. Я уговаривала ее пойти отдохнуть, но она никак не соглашалась. А поутру я заметила, что она не может пошевелить запястьем.
Хунли сидел спиной к ней, и она не могла увидеть выражение его лица.
– Я знаю, что в Запретном городе множество очаровательных красавиц. Но ухаживать за вами, зная, что болезнь заразна, готова только моя госпожа, – продолжила Инло. – Столь искреннее сердце в целом мире и не сыскать больше…