Путь служанки

У ворот дремал евнух-привратник. Внезапно, услышав голоса, он открыл глаза и, заметив императорскую процессию, уже было открыл рот, чтобы объявить о прибытии высокого гостя, но Хунли остановил его.
Император медленно спешился и так же медленно открыл ворота. Сопровождал его только Ли Юй, и они двинулись на звуки музыки.
Во дворе расположились несколько служанок: кто-то играл на хуцине, кто-то – на флейте, еще у одной в руках был кувшин с вином. Благородная супруга Хуэй, нарядившись в костюм для сцены, подвела брови и исполняла «Опьянение наложницы».
– Жизнь мимолетна, словно весенние грезы, я с готовностью несколько чашек выпью, – затянула она, залпом осушила чарку и отбросила ее. Та предсказуемо разбилась, а госпожа Хуэй начала танцевать под звуки бьющихся осколков. Талия женщины казалась до невозможности тонкой, а движения легкими и плавными, точно у феи реки Ло [96].
Внезапно она оступилась, но ее поймал в свои объятия Хунли.
Он почувствовал запах вина и нахмурился:
– Почему вино настоящее [97]?
Звуки хуциня и цянской флейты [98] тут же смолкли. Чжилань поспешила объяснить:
– Государь, смилуйтесь. Госпожа загрустила и, чтобы развеять тоску, приказала взять настоящее вино, а я не посмела ей перечить…
– Вздор!
– Ваше величество, государь… – пролепетала опьяневшая красавица в его объятиях, будто очнувшись. Она начала плакать и звать его.
Хунли поднял ее и отнес в опочивальню.
Ли Юй и Чжилань понятия не имели, что будет дальше. Расположившись у двери, они оставили императора с благородной супругой наедине.
– Благородная супруга, – произнес Хунли и осторожно положил ее на постель. – К чему эти слезы?
Она повернула к нему заплаканное прекрасное лицо.
– Государь, отчего вы больше не зовете меня Синьэр? – горестно спросила она.
Хунли нахмурился.
Госпожа Хуэй прижалась к его груди и тихонько всхлипнула:
– Я бы предпочла остаться вашей Нинсинь [99].
Хунли взглянул на нее:
– Благородная супруга, ты пьяна…
– Нет же! – ответила та, дыша винными парами. Алкоголь позволил чувствам, так долго мучившим ее, вырваться наружу. – Я так любила петь и танцевать, а вам так нравилось смотреть. Но после того, как мы оказались в этом дворце, вы все реже навещаете меня, мы теперь будто совсем чужие друг другу.
– Я остался таким же, – ответил Хунли, обнимая ее в ответ. Молодая женщина была такой горячей, он же – холодным, как и его слова. – Это ты изменилась.
– Вовсе нет! – резко воскликнула благородная супруга Хуэй, глядя на него покрасневшими от слез глазами. Губы ее задрожали: – Синьэр ведь стала вашей благородной супругой, благородной супругой Великой Цин. Если бы я, как и прежде, пела и танцевала днями напролет, то меня бы на смех подняли за недостойное поведение! Вот почему Синь-эр перестала петь и танцевать! Вы поэтому разлюбили свою Синьэр?
Внезапные рыдания сотрясли ее тело – она расплакалась, точно маленькая девочка, всем телом прижимаясь к Хунли:
– Мне не нужны правила и порядки! Какое они имеют значение, если вам я больше не мила? Государь, ваше величество, не оставляйте меня! Не оставляйте меня одну! В этом огромном дворце я только на вас и могу положиться!
– Вот чепуха, – успокаивал ее Хунли, поглаживая по спине. – У тебя ведь есть семья…
– Нет у меня семьи! – В голосе благородной супруги Хуэй внезапно зазвучала сталь. – Ваше величество, вы знаете, от чего умерла моя матушка?
Вышедшую из берегов Хуанхэ заполонили ватаги речных пиратов. Гао Бинь, отец благородной супруги, пытался отвоевать реку у разбойничьего сброда. Закончилось все победой верных подданных императора. Единственной пострадавшей оказалась мать госпожи Хуэй.
 
– Речные пираты захотели мести – отцу и дяде удалось сбежать, а нам с матушкой нет. Мне тогда всего пять лет было…
На корабль напали. Полчища пиратов, устроивших засаду, ринулись на борт, словно саранча. Гао Биню и его брату удалось вырваться, но к его жене и дочери Небеса оказались не так милостивы.
Маленькая Нинсинь тогда могла только плакать.
– Не плачь, не бойся, – успокаивала ее матушка, госпожа Чэнь. Она посадила девочку в бочку и вытолкнула за борт.
– Матушка! – закричала юная госпожа Хуэй, увидев, как мужские руки грубо схватили мать и заткнули той рот…
Когда им вновь довелось встретиться, госпожа Чэнь была изувеченным трупом в разодранной одежде.
– Что разбойники обычно делают с женщинами? Это всем известно. Вот почему матушку не похоронили на кладбище, не поставили ее табличку в храме предков! Она родила семье Гао детей, была почтительна к свекру и свекрови, а что получила? Они забыли ее, она лежит в далекой земле. Не прошло и года, как отец снова женился. Знаете, что он сказал мне недавно? «Нинсинь, упрямься сколько хочешь. Можешь вообще отсюда не выходить. Вот только не забывай, что помимо двух пристроенных дочерей у меня подрастают еще две – обе красавицы, к тому же еще совсем юные!»
Эти слова давались ей с трудом.
Даже ледяное сердце Хунли не выдержало. Он бережно обнял молодую женщину:
– Моя Синьэр так намучалась.
Благородная супруга уткнулась головой в руки Хунли, голос ее был очень нежным:
– Ваше величество, ваша Синьэр не вредила маленькому принцу. Правда, ваше величество. Я… Небесами могу поклясться!
– Ладно, я верю тебе, – ласково сказал Хунли.
– Правда? – Она с опаской посмотрела на него, словно боясь, что он тут же откажется от своих слов. – А вы не обманываете меня?
Хунли прыснул со смеху:
– Не обманываю. Ты пьяна, лучше приляг, отдохни.
Он уже собрался уходить, но госпожа Хуэй смотрела так ласково, так нежно, умоляюще, в ней не было и следа привычной заносчивости и надменности.
– Государь, а может… вы останетесь со мной?
Императрица вместе со служанками стояли перед дворцом Чанчунь. Холодный ночной ветер пробирал до костей.
Служанка, державшая фонарь, зевнула.
Императрица закашлялась, прикрывая рот рукой.
– Ваше величество! – упрекнула свою госпожу Инло, кутая ее в накидку и подвязывая поясом. – Снаружи холодно. Давайте внутри подождем?
– Нет, – легонько покачала головой императрица. – Государь скоро будет. Я здесь подожду.
Вэй Инло явно хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слова.
– Смотри! – просияла императрица. – Пришел!
Сквозь туман забрезжил слабый огонек. Но, как только он приблизился, улыбка императрицы поблекла.
– Евнух Ли, а где же его величество? – спросила она.
Ли Юй, держа в руках фонарь, поклонился:
– Госпожа, сегодня государь не придет. Вы можете не ждать его.
– Он по-прежнему весь в делах? – В глазах императрицы промелькнула тревога. – Даже в такой час не отдыхает… Кто-нибудь, попросите императорские кухни приготовить суп из семян лотоса с древесными грибами. Я сама отнесу его величеству.
– Государь сейчас не в павильоне Янсинь. – Ли Юй все-таки сказал правду. – Он… отправился во дворец Чусю.
В этот миг побледневшее лицо ее величества почти слилось с блеклой ночной дымкой.
  
Глава 55
 
Забота о больном